Глава 592.1. Хитрый старик

Лицо Двэйна было радостным. Он почувствовал, что все курсанты глубоко уважали его. Они долго смотрели на него, и никто из них не проронил ни слова. Двэйн сжимал губы от смеха и мягко спросил:

— М? Похоже, вы мне не рады… Почему каждый из вас находится в таком глупом молчании?

После этого все учащиеся сразу же опомнились и друг за другом по очереди выкрикнули, изо всех сил показывая радость на лице. В один миг на площадке поднялся шум. Они горячо приветствовали вернувшегося господина Директора. На полигоне стало очень оживленно. Только те парни все равно содрогались от страха, даже дышать полной грудью не осмеливались перед Двэйном. Это был образец почтительности, словно мышь встретила кота.

— Хорошо, — взмахнул рукой Двэйн.

Те восхвалявшие приветствия сразу же прекратились. Двэйн посмотрел на курсантов и медленно проговорил:

— Пока меня не было, говорят, что вы тут бесчинствовали и веселились, правда, ведь…? Ха-ха-ха… Хорошо! Очень хорошо! Вы ведь молодые люди, полные энергии, и вам нужны развлечения, и я это понимаю, но я думаю, что вы не забросили свою усердную и прилежную учебу… Хм, раз уж я вернулся, то должен проверить ваш прогресс. Поступим следующим образом. Сегодня вечером отдых отменяется, после тренировки отправляйтесь в актовый зал. Я посмотрю на вас, отлынивали ли вы от учебы в эти дни. Если кто-то из вас не пройдет проверку… Эх…

Договорив, Двэйн тихо вздохнул и мягко сказал:

— Так долго не виделся с вами, не хочется сразу же наказывать вас… Надеюсь, что вы будете понапористее, чтобы не расстраивать меня, — сказав это, сопровождающий Двэйна толкнул его коляску и увез его с полигона.

Когда Двэйн уехал, эти курсанты все нахмурили брови и начали причитать. Были даже люди, которые пристали к Габриэлю с вопросами:

— Габриэль, ты младший брат Директора и знаешь его хорошо, какие задания будут в его проверочном испытании?

Габриэль засмеялся:

— Несколько дней назад мой старший брат находился дома. Он все время держал рот на замке о делах в академии, откуда я знаю, как он собирается испытывать нас? Вы спрашиваете меня, но я не осмелюсь пойти спросить его. К тому же… — выражение его лица стало беспомощным. – Все братья в последнее время действительно вели себя слишком свободно. Даже я. Несколько дней назад я не выучил документы о службе тыла… Эх, мой брат часто говорит: “Вести войну и организовывать службу тыла”. Особое внимание он уделяет службе тыла. Возможно, он сможет испытывать нас в этом деле… Несколько дней назад, когда его не было, мы повеселились достаточно, в прошлый раз квартирмейстеры из строевого отдела читали лекцию, они были сильно раздражены и ушли, боюсь, что брат знает об этом происшествии…

Все эти хорошо обученные офицеры из разных мест империи были заносчивыми. Это были непокорные люди. Но перед Двэйном они трепетали в благоговении. Как только Двэйн появился, один за другим они стали молчать, как цикада зимой, были послушными и почтительными, как сыновья.

— Пускай! Хватит! – вздохнул один офицер. – Хорошо это или плохо, но все эти дни мы веселились. Раз уж Директор вернулся, всего лишь получим от него. Если он будет бить меня, я все равно останусь очень довольным.

Эта речь вызвала отклик. Один за другим были больше не в состоянии играть в состязания на пересеченной местности, все они вернулись в казармы, пролистывать книжки.

Двэйн вернулся в собственный кабинет. Сначала он вызвал несколько учителей для допроса о последних событиях и делах. Затем подумал про себя и позвал командира отряда курсантов Ялоэра. Он тщательно расспросил его. Когда он услышал, что все курсанты вернулись обратно в казармы, читать книги, чтобы подготовиться к проверке, то сразу же рассмеялся. Этих солдат нужно держать под надзором. Но это совсем непросто.

К вечеру Двэйн созвал курсантов. Пока его не было, курсанты нарушали дисциплину. Они развлекались очень много. По разным причинам раздавались удары палками.

Эти офицеры не считались с другими людьми, но Двэйна они сильно уважали. Даже несмотря на то, что Директор сидел в инвалидной коляске и выглядел очень слабым, что от дуновения ветра мог свалиться, но они ни капли не противились его.

Среди этих курсантов авторитет Двэйна был очень высоким. После того как закончились удары палкой, все пошли по казармам. Двэйн собственноручно принес курсантам лекарства и вкусные финики. Такой прием Двэйн уже давно испытывал и был хорошо знаком с ним. Те побитые курсанты не только не ненавидели Двэйна, они наоборот успокоились. Растроганные поступком Двэйна, они осуждали себя за неуважение к наставлениям Директора. Увидев, что в такое позднее время калека Директор приехал к ним, сидя в коляске. Они все почувствовали стыд и раскаяние. И совсем не думали о своих глубоких ранах от палок. Они глубоко задумались о своих проступках.

Двэйн болел долгое время. И вдруг вышел из своей резиденции, не предупредив царствующий дом и штаб корпуса. Он самоуверенно приехал обратно в военную академию и продолжил работать. Такое странно поведение повлекло за собой много дискуссий в императорском дворце.

Казалось, что Двэйн должен был разругаться с императорским дворцом. Но императорская семья не обратила на него внимания. Это было странно. Несколько дней назад того события словно и не было.

Вплоть до того что Двэйн вернувшись в военную академию, на второй день сразу же требовал материальные средства и передал целый перечень штабу корпуса. Камисилуо смеялся и передал его Принцу-регенту. В результате Принц-регент только посмотрел немного и сразу же вернул этот перечень обратно Камисилуо с нетерпеливым выражением лица.

— Когда-то раньше разве я не говорил тебе, что в любой военной академии, все, что требуется Двэйну, провиант, оружие и денежное довольствие — для этого, не надо спрашивать моего разрешения. Зачем снова прибежал показать мне этот перечень?

Камисилуо тоскливо подумал про себя:

«Ваше Высочество… раньше – это раньше. В то время вы доверяли Двэйну. Отношения были близкими. Но сейчас между вами разногласия…»

Он только лишь делал дела осторожно, не хотел, чтобы Принц-регент обвинял его в чем-то. Он забрал этот перечень и вернулся в штаб корпуса. Взмах пера – и перечень был утвержден.

Вечером, возвращаясь домой, Камисилуо пошел к старому канцлеру Лобустьеру за советом.

Для восьмидесятилетнего старика холодная зима была самым сложным временем. Старики зимой обычно часто болеют. В последнее время здоровье с трудом поправилось немного. Но во дворце все знали, хоть и боялись говорить: жить старику оставалось недолго.