Глава 94.2. Ответные меры (часть 2)

В распоряжении трех герцогов имелось не так уж много войск, проживающих в их временных столичных особняках. Поместье Цзян Хань насчитывало в своем гарнизоне чуть больше тысячи, а у герцога Цзиньшань и герцога Хубин имелось лишь несколько сотен людей.

После рассредоточения их по приграничным районам столицы, внутри каждого особняка осталось по сотне самых важных людей.

Триста-четыреста человек были подобны погрузившемуся на дно океана камню внутри огромной столицы.

К тому же из-за того, что Цзян Чэнь убил Лун Инье и Лун И, вся столица погрузилась в хаос.

Подобное сумбурное положение в столице стало для них лучшим прикрытием.

Что касается поместья Парящего Дракона и всех его прихвостней, в данный момент они тоже занимались обсуждением своих грандиозных планов внутри особняка. В сложившихся обстоятельствах вся их разведывательная сеть была наполовину развалена.

Благодаря этому, воплощение плана Цзян Чэня по отступлению прошло еще более гладко.

Шесть часов спустя его план был полностью завершен.

В опустевших коридорах трех великих поместий не осталось ни души.

— Чэнь’эр, ты не уходишь?

Наступила ночь, и Цзян Фэн отворил дверь, выйдя во внутренний двор. Он обеспокоенно взглянул на Цзян Чэня, сидящего посреди двора.

— Отец, я их самая важная цель. Если я не пойду, то все их внимание будет сконцентрировано на мне. Если я останусь здесь, то тем самым смогу обеспечить вам наилучшее прикрытие.

Цзян Чэнь отчетливо осознавал, что все остальные не представляли большой ценности и интереса в глазах поместья Парящего Дракона. Однако если бы они могли вырезать всех одним махом, то для них это было бы прекрасно.

Но если исчезнет Цзянь Чэнь, то поместье Парящего Дракона не остановится ни перед чем, даже если при этом погибнет множество людей.

До тех пор пока он, Цзян Чэнь, остается в живых, все остальные не привлекут лишнего внимания и будут находиться в относительной безопасности.

Цзян Фэн слегка изменился в лице. Его душа была наполнена переживаниями, когда он смотрел на спокойное и расслабленное выражение лица своего сына. Когда его сын успел стать таким ответственным?

Он был благодарен ему, но больше ничего не сказал. Как отец, он восхищался мужеством своего сына.

Похлопав его по плечу, он произнес:

— Сын, наивысшим достижением твоего старика в этой жизни было не получение должности герцога второго ранга, а ты. Раз уж ты не собираешься уходить, то не имеешь права заставлять уйти своего отца! Даже толстяк Сюань может сражаться рядом с тобой. В конце концов, твой старик все еще является мастером истинной Ци. Если я буду прятаться, то потеряю всяческое уважение к себе!

Цзян Чэнь невольно рассмеялся. Он знал, что это была отцовская любовь, настоящая отцовская любовь.

Отец и сын вместе отправляются на войну, что еще могло быть более убедительным доказательством отцовской любви?

Цзян Чэнь почувствовал прилив чувств в своем сердце, он был по-настоящему тронут.

— Хорошо, тогда мы, отец и сын, выложимся на полную. Мы заставим горы и реки изменить свой цвет, а солнце и луну лишиться своего света, — Цзян Чэнь тоже был горд.

Честно говоря, на данный момент Цзян Чэнь видел насквозь как герцога Парящего Дракона, так и королевскую семью. Неважно, что у герцога Парящего Дракона имелся могущественный покровитель. И кого волновало, что у королевской семьи был древний предок?

Цзян Чэнь проигнорировал их всех.

Герцог Парящего Дракона ни на что не годился, а Дунфан Лу ничем не отличался от него.

Цзян Чэнь уже решил, что он сам будет вершить свою судьбу. В этом он был уверен больше всего на свете. Человек может рассчитывать на помощь свыше, но прежде всего он должен полагаться на самого себя.

И он, Цзян Чэнь, уже имел в своем распоряжении достаточно силы.

— Ваша Светлость! — внезапно из темноты выбежал Цзян Ин.

— Цзян Ин, какие новости?

— Докладываю, что герцог Парящего Дракона созвал верных ему герцогов и призвал их к уничтожению подлых приближенных монарха и его коварных подхалимов. Он нацелился на наше поместье Цзян Хань.

— Бесстыдство! — Цзян Фэн даже начал трястись от ярости. Если уж говорить о коварных подхалимах, был ли среди них кто-либо более выдающийся, нежели сам герцог Парящего Дракона, Лун Чжао Фэн?

— Отец, не стоит злиться. Лун Чжао Фэн уже одной ногой в могиле, он подобен кузнечику ранней осенью. И прыгать ему осталось недолго.

Он мог лишь ожидать, когда наступит время решающей битвы.

Даже Цзян Фэн не знал, откуда у Цзян Чэня была такая уверенность в себе. Однако глядя на поведение своего сына, он и сам проникался уверенностью.

В конце концов, благодаря Златокрылым Птицам-Мечам, даже если они не смогут победить, то всегда успеют сбежать.

Таким образом, отец и сын всю ночь просидели во внутреннем дворе. С первыми лучами солнца Цзян Чэнь похлопал своего отца по спине.

— Отец, нам пора идти.

— Идти куда? — Цзян Фэн был слегка удивлен.

Цзян Чэнь тихо свистнул, и из тени вылетели две Златокрылых Птицы-Меча.

— Отец, запрыгивай и следуй за мной.

Цзян Чэнь свистнул вновь, и две птицы вознесли отца с сыном к рассветным облакам, а затем исчезли за горизонтом над столицей.

— Чэнь’эр, куда мы направляемся?

— За подкреплением, конечно же, — Цзян Чэнь улыбнулся и указал расположенную впереди на долину.

— Авангард войск находится там впереди. Основные силы тоже прибудут сюда в течение нескольких часов.

Закончив говорить, Цзян Чэнь что-то пробормотал. Через мгновение бесчисленные Птицы-Мечи вылетели из долины, подобно стае саранчи, заслоняя небо и солнце.

В составе одного дивизиона насчитывалось более десяти тысяч Птиц-Мечей. Каждая Синекрылая Птица-Меч была равна по силе четырем меридианам истинной Ци.

Каждая Среброкрылая Птица-Меч, коих было не меньше нескольких сотен, по силе приравнивалась к высшей сфере истинной Ци.

Кроме них, там еще имелось десять Златокрылых Птиц-Мечей, каждая из которых была равна мастеру истинной Ци.

Но что важнее всего, так это контроль над воздушным пространством и доминирующая позиция. Как только разразится битва, их преимущества проявят себя во всей красе.

Не говоря уже о том, что оперение Птиц-Мечей было подобно лезвиям. Обычные стрелы не смогут даже вмятину на них оставить.