Похоже, когда эту гостиницу называли лучшей в округе, не преувеличивали.
Хотя было ещё довольно рано, внизу собралось немало народу. Люди занимали столики, ели и громко разговаривали, перекрикивая друг друга.
«Никогда бы не подумал, что сюда набьётся столько гостей. С виду гостиница не такая уж особенная…»
Спать здесь, конечно, было удобно. Но ни само здание, ни обслуживание не производили настолько сильного впечатления, чтобы ради них толпиться в гостинице с самого утра.
— Ха-ха-ха! И тогда я ему…
— Я же говорил, ставь туда же, куда и я! Тогда бы и ты выиграл. Зачем полез…
— Да вчерашний бой подставной был, говорю вам! Когда уже сдохнет этот чёртов монстр?!
Я-то думал, большинство постояльцев пропустит завтрак. Однако почти все сидели за едой.
Один мужчина недовольно тёр небритый подбородок, будто злился на весь мир за то, что пришлось так рано встать. Здоровяк за соседним столом с утра заливал в себя выпивку, хотя солнце уже поднялось высоко. А в отдалённом углу зверолюд с кошачьими ушами, похоже, не выносивший общей суеты, в одиночестве потягивал суп.
Словом, за завтраком здесь собрались самые разные люди.
«На вид ничего необычного они не едят… Может, здесь есть ещё какая-то причина собираться?»
Размышляя над этой ерундой, мы с Белугой стали спускаться по лестнице.
Белуга был настолько огромен, что под его весом ступени жалобно заскрипели.
Скри-и-ип. Скри-и-ип.
— Хм? Это ещё что за звук?..
— Кажется, кто-то спускается…
При всём шуме в зале такой непривычный скрип трудно было не заметить. Почти все головы повернулись в нашу сторону.
— …
— …
Люди таращились, но никто ничего не говорил.
Неприятное чувство. Будто я оказался зверем в клетке, а все вокруг пришли на меня поглазеть.
Особенно потому, что к подобным взглядам я совершенно не привык.
Уж лучше пусть смотрят с ненавистью или симпатией. Любое чувство проще понять, чем пустое любопытство.
На ненависть можно ответить ненавистью, на дружелюбие — дружелюбием. Просто возвращаешь человеку то, с чем он к тебе подошёл, и не тратишь сил на разговоры.
«Хоть бы один начал задираться. Можно было бы просто врезать ему…»
Но никто из собравшихся не проявлял враждебности. На нас смотрели скорее как на диковинку.
«Странно. Разве к приезжим здесь не должны относиться хотя бы немного настороженно? Может, потому что мы выглядим молодо?»
Впрочем, с Белугой такое объяснение плохо вязалось.
— …
— Хм? Почему вы так на меня смотрите, барон?
— …Ничего. Идём.
При его росте трудно с первого взгляда определить, что он студент. Да и лицо у него далеко не мальчишеское.
«Если бы мы хотя бы остались в форме Академии…»
Но Белуга, Изабелла и Сильвия, похоже, ещё до моего появления успели переодеться в обычную одежду.
Я сам ничего не менял. Однако, когда пришёл в себя после обморока, на мне уже было чистое.
Наверное, старую одежду сочли безнадёжно пропитанной потом. И не зря: перед тем как потерять сознание, я и сам думал, что первым делом надо бы переодеться.
«…Только кто меня переодевал?»
Изабелла или Сильвия? Вряд ли.
Тогда остаётся Белуга.
— …
— Хм? Барон, почему вы с самого утра всё время смотрите мне в лицо? Хотите что-то сказать?
— …Нет. Ничего.
Дальше эту мысль я решил не развивать.
Какая разница, кто меня переодел? Главное, теперь на мне свежая, сухая одежда.
«Шрамы, конечно, выглядят не слишком приятно… Ну и что».
Показывать их всё равно особенно некому.
— Барон! Я уже ел здесь, и мясные блюда у них на редкость хороши!
— …Белуга Рон, всё замечательно, но можешь не называть меня бароном каждый раз?
— Хм? А почему?!
— …На нас и так все смотрят.
Сам Белуга, кажется, ничего не заметил. А вот я сразу уловил, как изменились взгляды окружающих после слова «барон».
— Эй, этот мальчишка — барон?
— Да брось. Друзья между собой шутят.
— Друзья? При такой разнице в росте? Скорее телохранитель.
— А он ведь вроде разговаривал с ним без церемоний…
«Вот теперь точно стали главным зрелищем».
Да, на Арену постоянно съезжаются дворяне. Но они обычно приезжают посмотреть бои и сразу уезжают обратно. Аристократ, решивший задержаться в этом городке, — редкость.
Не хочу оскорблять здешние места, но принимать знать здесь толком не умеют. И обслуживание, и чистота оставляют желать лучшего.
Большинство дворян предпочтёт потратить лишнее время на дорогу и переночевать в собственном особняке.
Тем более город находится на землях дома Шарлотта. Устраивать здесь беспорядки неразумно.
«Стоит дворянину обидеть местных простолюдинов — и его дому тут же придёт официальная жалоба от Шарлоттов…»
Будь это владения какого-нибудь другого рода, дело могло бы обойтись. Но Шарлотта — герцогский дом, которому мало кто в Империи способен противостоять.
Они, не задумываясь, отправят жалобу даже наследнику самого знатного семейства. А потом ещё и взыщут в несколько раз больше за обиду, нанесённую их подданным.
Когда такое повторяется из раза в раз, неудивительно, что дворян здесь почти не бывает.
«А тут вдруг приезжий, да ещё с титулом… Ну да».
Конечно, окружающие заинтересовались.
К тому же дворяне обычно богаты. А для места, где источников дохода и так немного, богатый приезжий — весьма заманчивое зрелище.
«Только у меня самого денег почти нет».
Точнее, *сейчас* почти нет.
Я слишком поспешно уехал из Академии и не захватил толком ни денег, ни других нужных вещей. На завтрак, может, ещё хватит, но, похоже, это будет почти всё, что у меня осталось.
Тем больше причин поскорее закончить аттестацию.
— Дженисон, бар… нет, просто Дженисон! Как тебе вот это?
— …Что это?
— Особое мясное блюдо! Говорят, его готовят только здесь. Я пробовал — очень вкусно!
— …Да?
Я последовал совету Белуги, который уже успел здесь поесть, и мы заказали несколько блюд.
Оставалось понемногу пить воду, принесённую перед едой, и терпеть любопытные взгляды.
По ощущениям прошло минут десять.
Дверь гостиницы снова распахнулась, и над входом звякнул колокольчик.
Дзынь!
— Добро пожаловать, госпожа!
— Я не гостья. Я здесь остановилась.
Голос прозвучал удивительно красиво. Зато манера речи была сухой, деловитой и даже немного властной.
Стоило ей появиться, как все взгляды, прежде обращённые на нас с Белугой, мгновенно переместились к двери.
В этом мире немало рас, отличных от людей. Но среди них особенно выделяется одна: её представители не любят показываться на глаза посторонним и почти всю жизнь проводят в лесах.
— Хм? А вы уже все здесь?
Сильвия, принцесса эльфов, которая когда-то привела с собой незваного гостя в моём лице, наконец вернулась с утренней прогулки.
Назвать эту затянувшуюся вылазку *утренней прогулкой* теперь было довольно трудно.
— П-принцесса?
— …Да? Вы что-то хотели, господин Рон?
— …Вы сейчас… так разговаривали?..
— …
Кажется, едва вернувшись, Сильвия уже успела попасть в неловкое положение.
***
— Зачитывай.
— Да!
Шурх-шурх-шурх.
В темноте стремительно зашелестели десятки листов.
Не было ни единого источника света. И всё же мужчина без труда читал написанное на бумаге.
— Общая сумма ставок, сделанных нашими клиентами на нынешних боях Арены, составляет…
— Это неважно. Скажи только, сколько поставили на этого чёртова осла.
— Ч-что? А… да!
Снова зашелестели страницы.
Пролистав ещё несколько десятков листов, мужчина наконец нашёл нужные сведения и так же уверенно прочитал их в полной темноте:
— На Кана Хуллу… Чёрного Мула… зрители поставили в общей сложности около восьми тысяч семисот золотых.
— У-у-ух… А деньги-то пахнут приятно. Этот ублюдок и правда верный источник дохода…
— Д-да. Похоже, так и есть.
— Только вот придётся собственными руками его прикончить. Даже жаль.
— Ч-что? Вы сейчас…
— Всё правильно расслышал. Чего стоишь? Приготовления начинай.
Завтра Чёрный Мул умрёт. Так или иначе.
Устрой всё как следует.
Загружаем комментарии…