Уже на следующий день после смерти матери начались похороны.
И они оказались куда пышнее, чем я ожидал.
Масштаб превосходил похороны большинства дворян. Если бы не сплошное чёрное облачение гостей, всё легко можно было принять за небольшой приём.
Видимо, всё-таки решили соблюсти приличия: как-никак, она носила титул герцогини.
Впрочем, иначе и быть не могло.
Даже если мать родилась простолюдинкой, слишком скромные похороны неизбежно породили бы сплетни.
А герцог, помешанный на чести рода, такого не допустил бы.
Удивительно, но слёз почти не было.
Наверное, потому что вчера я уже выплакал всё, что мог.
Одежда матери тогда промокла насквозь, и слугам пришлось с ней повозиться.
— Хнык… госпожа…
Хотя Элла была исключением.
Она прибежала слишком поздно и так и не успела попрощаться. Теперь плакала всю ночь, и, глядя на неё, я сам несколько раз снова срывался.
Из всех слуг мать по-настоящему любила именно Эллу.
Говорила, что из-за нашего одинакового возраста та кажется ей ещё одной дочерью.
Я несколько раз погладил Эллу по голове, затем умылся и поправил одежду.
Пора было встречать гостей.
— Надо же, такие роскошные похороны ради простой женщины…
— Герцог, должно быть, очень дорожил супругой. Ха-ха…
«Пиздят как дышат».
Со стороны действия герцога могли показаться заботой любящего мужа.
Но я слишком хорошо знал правду и видел лишь спектакль.
«Узнали бы вы, сколько раз в месяц он вообще навещал мать».
Точнее, всё изменилось после моего рождения.
С тех пор герцог почти перестал заходить в её покои.
Почему — не знаю.
Мать не утратила своей красоты.
Самое вероятное объяснение — она родила ему сына и стала больше не нужна.
И от этой мысли меня только сильнее выворачивало.
Мать каждый день тосковала по герцогу.
А он, выходит, никогда её не любил и видел лишь средство для рождения наследника.
«…»
Но сейчас я решил молчать.
Не знаю, устроил ли герцог такие похороны исключительно ради собственного престижа, но матери от пышной церемонии хуже уже не станет.
— Ах, какое горе… Как тяжело вам должно быть.
— Госпожа Сариэль была замечательной подругой и прекрасной женщиной…
— Согласен… Она всегда так внимательно слушала мои беды… кхм!
Главным скорбящим был я.
Потому что я — единственный ребёнок матери.
А значит, принимать всю эту толпу, явившуюся «почтить её память», тоже предстояло мне.
«Подруга матери — и даже моего имени не знаешь».
«Если вы были так близки, почему я ни разу вас не видел?»
«Она выслушивала ваши беды? А её беды вы хоть раз слушали?»
Большинство гостей заявляли, будто их связывала с матерью давняя дружба.
Но я ни разу не видел её рядом с кем-либо из них.
Она почти не выходила из комнаты из-за слабого здоровья. Даже навестить её во время болезни никто не приходил, не говоря уж о постоянных друзьях.
Разумеется, всё это было ложью.
Большинство явилось ради возможности завязать отношения с герцогом.
Как ни крути, официально и для всего общества мать оставалась его супругой.
Они были уверены, что герцог обязательно покажется на похоронах.
Достаточно пролить пару слёз, подойти поближе — и вот уже есть повод представиться.
«Не повезло. Ещё немного — и дождь пойдёт, промокнете до нитки».
Я мысленно усмехался над ними.
Герцог не придёт.
Даже когда ему сообщили о смерти матери, он отреагировал почти безразлично.
С чего бы теперь вдруг появляться на похоронах?
Ему от этого никакой выгоды.
И мои ожидания оправдались.
Первые два дня герцог не показался ни разу.
Завтра похороны уже заканчивались, а его по-прежнему не было.
Гости начали заметно нервничать.
Элла тоже не упускала случая тихо ругать герцога у него за спиной.
Только так, чтобы никто посторонний не услышал.
Говорят, пока короля нет рядом, можно и короля обругать.
Я не мешал.
Сам я чувствовал к герцогу не больше тепла.
Скорее злобу.
Он бросил мать одну.
И всё же на третий день, когда мы уже понемногу обсуждали его за спиной, герцог с семьёй наконец явился.
Все четверо выглядели одинаково торжественными, словно заранее отрепетировали выражения лиц.
— …
Удивительно, но я промолчал.
Не потому, что мне нечего было сказать.
Просто не хотел с ними разговаривать.
Когда мать впервые заболела, никто из них не пришёл ни разу.
А теперь, когда она уже три дня лежала холодным телом в гробу, они соизволили почтить её присутствием.
Что я должен был им сказать?
Я и так едва удерживался от желания выхватить меч.
— …Дженисон. Я понимаю, смерть твоей матери стала ударом, но поприветствовать отца ты всё-таки…
— …«Твоей матери», значит.
Если бы ты действительно считал её частью семьи, разве не назвал бы «младшей матерью»?
— Что у тебя за лицо? Я сказал что-то не то?
— …Нет, брат. Доброе утро всем.
Стиснув зубы так, что они едва не треснули, я незаметно прокусил губу и склонил голову перед герцогом.
Герцог, первая герцогиня, Аллен, Ария.
Я встретил каждого из них как главный скорбящий.
И больше за весь день не сказал им ни слова.
***
Когда похороны закончились, я принял решение.
Пора уходить из этого проклятого дома.
Все эти годы я послушно исполнял приказ герцога только потому, что боялся за мать.
Будь я достаточно силён, чтобы победить его, всё сложилось бы иначе.
Но это тело всё ещё не выросло, а герцог давно достиг зрелого пика мастерства.
Я жил так лишь затем, чтобы защитить мать.
А теперь человек, которого я защищал, умер.
«У меня больше нет ни причины, ни привязанности, ни обязательства оставаться здесь».
Когда я уже собрал вещи, выяснилась проблема, о которой раньше даже не думал.
«И что я буду делать снаружи?»
Вариантов было сколько угодно.
Можно вспомнить опыт прошлых жизней и снова зарабатывать клинком.
Можно всерьёз заняться талантом на руке и стать алхимиком.
«Но…»
Настоящей цели у меня не было.
Я прожил множество жизней, но ни одна из них не давала мне настоящей свободы.
А теперь даже если я уйду, всё осложняла репутация, которую сам же себе испортил.
В Академии меня уже считали чем-то вроде чумы.
Из-за приказа герцога я годами изображал бесполезный мусор, который ничего не умеет, но лезет на рожон, прикрываясь родом.
Стоит остальным узнать, что я вышел из семьи, — меня точно не оставят в покое.
«Но продолжать жить здесь, как нежеланный приживала…»
Нет.
Лучше смерть.
Для меня было унижением носить одно имя с герцогом, который практически бросил мать.
Я столько раз умолял его помочь, когда ей становилось хуже.
Он всего лишь прикрепил к ней семейного врача и вёл себя так, будто на этом исполнил все обязанности.
«А весь дом при этом его боготворит».
Говорят, если монаху не нравится монастырь, уходит монах.
Вот и уйду.
«Кем бы ты ни стал… доберись до вершины».
Тем более теперь я знал, к чему стремиться.
***
На следующее утро я поднялся затемно и отправился в главный корпус.
Семья как раз должна была собираться на завтрак.
Я уже несколько лет не участвовал в общих трапезах, поэтому по дороге слуги вздрагивали, завидев меня.
Игнорируя взгляды, я дошёл до столовой.
Топ-топ.
Тяжёлый звук военных сапог.
Во всём этом роскошном особняке носить сапоги внутри могли только два сумасшедших.
Первый — герцог.
А второй…
— Дженисон? Что ты делаешь здесь с самого утра?
Мой старший брат, Аллен Райнхардт.
С детства он побеждал всех сверстников, а теперь уже превзошёл уровень кандидата в рыцари и стал самым молодым членом рыцарского ордена.
Если остальные в его возрасте всё ещё оставались лишь кандидатами, талант Аллена действительно можно было назвать чудовищным.
— Пришёл на завтрак.
— …Дженисон. Неужели нам обязательно с утра портить друг другу настроение?
— …
— Ха. Делай что хочешь. Мне до тебя больше нет дела.
Цок-цок.
Разговор, если это вообще можно было назвать разговором, закончился, и послышался стук каблуков.
Людей, носивших в особняке туфли на каблуках, тоже было немного.
Слуги на такое не осмелились бы.
«Первая герцогиня… или…»
— …
Да.
Моя младшая сестра.
Ария Райнхардт.
Спускаясь по лестнице, она медленно поправляла длинные чёрные волосы.
На миг взглянула на меня — и сразу перевела глаза куда-то за спину.
Раньше она, кажется, довольно сильно ко мне тянулась.
После приказа герцога всё изменилось.
В отличие от Аллена, она не проявляла открытого презрения и не пыталась задевать.
Просто делала вид, что меня не существует.
«…Я уже привык».
Топ. Топ.
«Пришёл».
Снова военные сапоги.
Герцог Кайл Райнхардт.
Мой отец и хозяин этого дома.
Спускаясь, он задержал на мне взгляд.
Всего на секунду, но голова чуть наклонилась, будто он увидел человека, которого здесь быть не должно.
— Почему ты здесь?
— Собираюсь позавтракать.
— …
Да, странно.
Парень, который много лет ни разу не садился с семьёй за стол, внезапно появляется сразу после смерти матери.
Любому покажется подозрительным.
— Ладно. Надеюсь, хотя бы сегодня ты не устроишь неприятностей.
«Потому что вокруг слуги? Удобно выставлять меня отморозком».
Но мне было всё равно.
После сегодняшнего дня я больше не принадлежал этому дому.
Когда наконец пришла и первая герцогиня, все расселись.
Слуги начали расставлять блюда.
— Герцог.
— Что?
— Я покидаю дом Райнхардт.
И бросил бомбу прямо на стол.
***
Не прошло и часа после заявления Дженисона, как в его комнату пришли двое незваных гостей.
— Он уже ушёл?!
— Да.
Они ещё не знали, что опоздали.
Загружаем комментарии…