На крыше многоквартирного дома гулял прохладный ночной ветер. Над серым городом раскинулся Млечный Путь, словно кто-то перевернул небо и рассыпал по нему звёзды.
— Прости, что всё так сумбурно вышло, — сказал Кан У. — Вы ведь только-только перебрались в наш мир.
Облокотившись на ограждение, он протянул стоявшему рядом Оджину банку пива.
— Да что вы! Это нам впору вас благодарить за такой приём.
— Ну, до торжественного приёма там далеко… Жена уже успела мне выговор устроить: мол, как можно встречать гостей из другого мира кимчиччигэ?
— Ха-ха! А мне, наоборот, понравилось. Сразу почувствовал себя как дома.
— Ну и славно.
Разговор заглох. Повисла неловкая тишина.
Кан У собирался поближе познакомиться с гостем — хотя бы затем, чтобы впредь избежать ненужных конфликтов. Но теперь, когда они остались вдвоём, подходящая тема никак не находилась.
Наконец он решился:
— Как там её… Хаын, кажется? По-моему, с моей женой они отлично спелись.
— А, у Хаын характер простой. Даже чересчур, пожалуй.
— Да и Ёнчжу не сахар…
Перед глазами встали две женщины: обнявшись за плечи, они шумно пили пиво и хохотали так, словно дружили ещё со школьной скамьи, хотя познакомились меньше суток назад. Сходились они и характерами, и внешностью — если, конечно, не считать размера груди. О прежней взаимной настороженности обе и думать забыли: так увлеклись застольем, что даже не заметили, как Кан У с Оджином потихоньку улизнули.
— Кстати, а вы с Хаын разве не встречаетесь? Почему тогда зовёте её старшей сестрой?
Обычно даже с возлюбленной постарше переходят на более близкое обращение.
— Мы вместе выросли в приюте. Я с детства называл её старшей, вот и привык. По имени даже как-то непривычно обращаться.
— В приюте?
— Да.
— Так вы тоже детдомовский?
— Погодите… Вы что, тоже?
Они удивлённо переглянулись, а затем невольно усмехнулись. Кто бы мог подумать, что и здесь у них найдётся нечто общее — оба выросли без родителей.
— Чем дальше, тем больше кажется, что мы с вами похожи, — заметил Кан У.
Две части первозданной тьмы, доставшиеся каждому из них; похожее детство; запутанные отношения с женщинами… Порой Кан У словно смотрелся в зеркало.
И есть ещё кое-что.
Они дружелюбно беседовали за пивом, но ни на секунду не теряли бдительности.
Внезапная атака не сработает.
Кан У мысленно перебрал несколько способов застать Оджина врасплох. Все варианты оканчивались провалом: ни один не позволял обезвредить его с первого удара.
— Да уж, — отозвался Оджин с лёгкой улыбкой. — У нас и правда подозрительно много общего.
Он допил пиво и бросил пустую банку в тень, которую отбрасывал под звёздным светом.
Хруст!
Едва коснувшись тьмы, алюминий смялся и исчез без следа.
А Кан У ещё с самого начала, едва они поднялись на крышу, выбрал место, куда тень Оджина не доставала. Сделал это совершенно естественно, будто оказался там случайно.
Знал, значит.
Неясно, была ли причина в исключительной осторожности гостя или тот успел разгадать часть свойств Чёрного неба. Но в одном Кан У уже убедился.
Его не проведёшь.
Оджин обладал поразительным умением обманывать не только окружающих, но и самого себя.
Двадцать три раза — именно столько попыток заманить Кан У в зону действия своей атаки он предпринял с первой минуты их знакомства. Каждый раз Оджин действовал так, будто и сам не подозревал о скрытом намерении. И каждый раз терпел неудачу.
— Любопытная у тебя способность, — тихо произнёс Кан У, взглянув на его тень. — Как тебе удаётся двигаться, не излучая ни капли жажды убийства? Вернее, вообще никакого намерения?
За любым человеческим движением стоит воля. Протянутая рука, поворот головы, сделанный шаг — даже самый пустяковый жест непременно рождается из желания что-то сделать.
Но движения Оджина словно не имели причины. Будто он сам не знал, что собирается сделать в следующую секунду.
— Так, маленькая хитрость. Приспособился со временем.
— Ничего себе маленькая. Выглядит внушительно.
Кан У криво улыбнулся и удобнее опёрся о перила. С момента их встречи между ними шло ожесточённое, незримое противостояние. И было в этом что-то нелепое: стояли, смеялись, поддерживали светскую беседу — и одновременно держали ножи у горла друг друга.
— Может, хватит уже?
— Пожалуй.
Оба давно поняли, что враждебных намерений у другого нет. Они же не помешанные на драках сайяны, чтобы затевать схватку с человеком, победа над которым ничего не даст.
— Хотя, признаться, одно меня всё-таки занимает.
— Что именно?
— Вы говорили, ваша сила называется Чёрным небом?
— Верно.
— Интересно, что произойдёт, если небо столкнётся с морем?
Это было не желание помериться силами, а чистое любопытство. Оджин понимающе усмехнулся.
— Мне тоже хотелось бы узнать, но…
Их взгляды встретились.
На миг над крышей взметнулись чёрные грозовые тучи и пламя ненасытного пожирания. Чёрное небо и Море демонов вот-вот должны были столкнуться…
И оба разом остановились, словно заранее условились.
— Впрочем, некоторые вопросы лучше оставить без ответа, — заметил Кан У.
— Согласен.
Они отозвали силы и обменялись усмешками. Их могущество было слишком велико, чтобы испытывать его просто из любопытства. Это всё равно что устроить армрестлинг на листке тонкой бумаги: кто бы ни победил, бумага не уцелеет.
— Раз уж судьба нас свела, может, перейдём на «ты»? — предложил Кан У.
— Хм… Мы ведь только познакомились.
— Да брось! Моя жена с твоей Хаын уже так друг друга кроют, будто десять лет вместе в окопах сидели.
— Ну так они обе ненормальные, — хмыкнул Оджин и после недолгого раздумья кивнул. — Хотя почему бы и нет. У меня, если честно, никогда не было близкого друга моего возраста. Тем более мужчины.
— В смысле? Даже в приюте ты дружил только с Хаын?
— Ну да. А потом как-то тоже не складывалось. Всё не до того было.
— Вот это жизнь! Три девушки… Нет, ты же и богиню своей возлюбленной назвал? Четыре женщины, а на приятеля-мужика времени не нашлось? Ну ты даёшь!
Кан У расплылся в ехидной улыбке.
— Кхм! Можно подумать, у тебя дела обстоят иначе!
— Хе-хе! А у меня, между прочим, есть два близких младших товарища. И оба парни, заметь.
— Это…
Оджин смущённо отвёл взгляд. Кан У расхохотался и прислонился спиной к перилам.
— Так вот он, твой шанс обзавестись другом.
— Ну, раз уж ты так настаиваешь… Ладно, давай на «ты».
Оджин улыбнулся. Если уж на то пошло, ему самому с первой встречи хотелось подружиться с Кан У: было в этом человеке что-то необъяснимо родное.
— Спасибо, — сказал он.
— А? За что?
— Да сам не знаю… На твоём месте я вряд ли смог бы так тепло принять чужаков из другого мира.
— А какая, собственно, разница, из какого вы мира? Люди как люди.
— Ну, тоже верно.
— Кстати, как тебе кимчиччигэ? Наверняка у вас ничего подобного не пробовал!
Кан У с гордостью вздёрнул подбородок. Оджин усмехнулся:
— Вкусно. Твоя жена замечательно готовит.
— А то! У моей родной руки золотые.
— Белла тоже отлично готовит. Правда, европейские блюда у неё получаются гораздо лучше корейских.
— Белла — это высокая блондинка?
— Ага.
— Слушай, а она ведь очень похожа на ту невысокую девушку. И лицом, и манерами.
— Ну да, Кассия с Беллой сёстры. Кассия старшая, Изабелла младшая.
— …Чего?
Кан У округлил глаза.
— Погоди-ка. Ах ты извращенец! Ты что, родных сестёр обеих…
— Какая же здесь красота! — поспешно перебил Оджин, уставившись вдаль и покрываясь холодным потом. — Ночной город — глаз не оторвать!
Кан У смотрел на него с откровенным изумлением.
— Извращуга.
— Заткнись.
— Нет, ну надо же, двух родных сестёр…
— Сказал человек с тремя жёнами!
— Уж получше, чем четыре любовницы, придурок.
— Три или четыре — велика ли разница?
— Ах ты мелкий…
Вот наглец! Только перешли на «ты», а он уже совсем распоясался. Нет уж, так я это не оставлю!
— Кстати, тебе сколько лет? — прищурился Кан У.
— Мне?
— Нет, соседской собаке! Мы, между прочим, корейцы. На «ты» перешли — ладно, но кто старший, а кто младший, всё равно выяснить надо.
Оджин задумчиво хмыкнул. Кан У был прав: для корейских мужчин вопрос старшинства — дело почти государственной важности. Не зря в любой перепалке рано или поздно раздаётся: «Ты вообще какого года рождения?»
— Хаын говорила, что ей чуть за тридцать. Значит, тебе примерно столько же?
— Я…
Оджин замялся, помолчал, а потом словно принял решение и совершенно серьёзно объявил:
— Дело в том, что я вернулся в прошлое.
— Чего? Ты регрессор?
— Ага. Поэтому прожил гораздо дольше Хаын.
— Ого. И насколько дольше?
— Дай подумать…
Оджин задрал голову к небу, словно подсчитывал годы, и лукаво усмехнулся:
— Точно уже не помню, но, если сложить всё прожитое… Наверное, около тысячи лет.
— Тысячу, значит?
Кан У задумчиво покивал.
Ну-ну. Вот оно что.
— Значит, старший брат тут я.
— …Что?
Мне-то уже за десять тысяч, малыш.
Загружаем комментарии…