Как выжить злодеюГлава 144. Мясорубка (часть 9)

Глава 144. Мясорубка (часть 9)

1 554 слова · 9 мин чтения · глава 144 из 145

Наступающие не теряли головы и не рвались в бой. При желании Союз мог продвигаться вдвое быстрее, но сейчас важнее было привлечь к себе внимание и дать «Камикадзе» возможность организовать отпор.

Рёскэ успел восстановить отрубленную руку и отдыхал, когда с юга донеслись шум и крики, а над городом поднялось зарево. Он немедленно принялся отдавать приказы.

— Южные ворота распахнулись сами собой?

— Да. Защитники получили сообщение о том, что пользование воротами ограничено, и были вынуждены отступить.

«Их просто смела толпа беженцев или среди нас завёлся предатель?»

Знаки славы имелись не только у Рёскэ, но и у других членов «Камикадзе». До сих пор их считали инструментом для распоряжения захваченным вражеским городом. Никому и в голову не приходило, что можно сначала присвоить объект в чужом городе, а потом использовать его для штурма. Хитрость заслуживала восхищения, но восхищаться было некогда — сперва следовало избавиться от вторжения.

— Свяжитесь с Союзом малых гильдий... Нет, погодите.

— Господин Рёскэ?

— Дайте подумать!

Время шло на минуты, а Рёскэ всё не решался действовать. Решение могло быть простым, но, пытаясь учесть каждую мыслимую опасность, Рёскэ запутывался всё сильнее.

«Кто сейчас наш настоящий враг? На первый взгляд — корейцы. Но южные ворота захвачены изнутри. Неужели мелкие гильдии сговорились с ними и ударили нам в спину? Вероятность ничтожна, но если это так, отправка их людей к воротам удвоит наши потери. Хотя до сих пор они ничего не предпринимали... Может, невиновны? А вдруг ждут решающего момента? Если же обвинить невиновных, получим и потери, и ненависть собственных жителей. Что, чёрт возьми, делать?!»

Рёскэ попался в ловушку собственного ума. В этом он походил на Ю Пэку: достаточно сообразителен, чтобы верно оценивать обстановку и подбирать разумные решения, но недостаточно решителен, чтобы выбрать одно и довести его до конца. Вместо того чтобы взять ответственность на себя, он терял время из-за сотой и тысячной доли вероятности.

В итоге из долгих размышлений родился половинчатый приказ:

— Выставить отряды Союза малых гильдий в первую линию, за ними разместить резервы и остальных боеспособных людей. Руководителей малых гильдий вызвать в Императорский дворец и временно изолировать под охраной.

Позже это непременно вызовет бурю возмущения. Но сейчас Рёскэ не придумал ничего лучше.

«Может, Кэнсин справился бы удачнее?»

Он даже пожалел об отсутствии Кэнсина. Тот предпочитал рубить сплеча, а не вести переговоры, но хотя бы не колебался перед выбором и не прятался от последствий.

Ночной набег оказался недолгим. В первые минуты кое-кому казалось, что корейцы ворвались в город, чтобы истребить всех до последнего человека. Однако перевес японцев в численности оставался подавляющим, и вскоре штурмовые подразделения начали отходить.

Погибло около пяти тысяч человек. Немало, но на фоне разразившегося бедлама — удивительно мало: едва солдаты Союза проникли внутрь, большинство защитников отказались от бессмысленного сопротивления и побежали на север.

Рёскэ не стал преследовать врага. Он провёл чёткую границу обороны:

— Укрепиться на рубеже центральной площади! Не распылять силы, иначе противник перебьёт нас по частям. Оборона выиграет время, пока мы наведём порядок в городе, а затем будем постепенно переходить в контратаку.

На самом деле он намеревался прежде всего выявить неблагонадёжных и избежать новых потерь. Но именно это решение оказалось для него худшим из возможных.

Поначалу горожане радовались тому, что корейцы ушли. Настоящий масштаб бедствия обнаружился лишь утром, когда люди отправились в лавки пополнить запасы.

— Откуда такие цены?!

— Налоги выросли, вот и цены поднялись.

— Какие ещё налоги? На севере города всё по-прежнему!

— Там север, а здесь юг. Не нравится — не покупай.

Город будто разрезали пополам. В южной половине плата за товары и пользование городскими службами выросла почти на пятьдесят процентов.

Лишь теперь «Камикадзе» поняли, что корейцы вторглись не ради сражения, а ради захвата собственности. Японцы поспешили собрать погоню, но вышла новая незадача: городские ворота вновь оказались наглухо заперты, а выход за стены был заблокирован. Вместе с ними закрыли и доступ на окружающие поля и охотничьи территории.

Беда заключалась не только в подорожавших товарах. Можно было бы отказаться от лишних покупок, но гостиницы, убежища и другие важные учреждения людям были необходимы. Кроме того, у каждой лавки существовал предел ежедневных продаж и закупок. Снабжать весь город за счёт оставшейся северной половины магазинов было невозможно.

Именно с этого начались затяжные беспорядки и внутренняя борьба, сотрясшие Японию. «Камикадзе» использовали Союз малых гильдий как живой щит, насильно задержали его руководителей, а теперь выяснилось ещё и то, что часть Токио перешла под контроль корейцев. Прежний авторитет организации рухнул. Будь она победителем, многое сошло бы ей с рук. Но проигравшим доставались лишь презрение и холодные взгляды.

— Впечатляет, — искренне произнесла Мирина. — Я и не подозревала, что вы настолько искусны в стратегии.

Если бы чувства людей можно было измерять цифрами, у Сонхуна перед глазами непременно появилось бы уведомление о том, что уважение Мирины возросло. Обычно он отмахнулся бы от похвалы или перевёл разговор на другую тему, но сегодня с удовольствием расправил плечи.

— Да там делов-то! Пару дней поразбираться — и такие штуки щёлкаются как орешки.

— Как и следовало ожидать от вас, господин Сонхун.

— Хе-хе.

Конечно, ему помогли и чрезмерная осторожность Рёскэ, и глупости отдельных японских группировок, и их внутренние распри, и удача. Однако главное оставалось неизменным: Сонхун получил практически идеальный для себя результат.

— Стены и ворота мы полностью закрепили за собой, заодно ещё несколько зданий. Теперь можем держать город взаперти и одновременно получать с него постоянный доход.

Кто сумел бы добиться большего?

— Значит, вы собираетесь оставить Японию в таком положении?

— Не всё так просто. В мире есть и другие города, а отношения между ними не всегда решаются войной. Где-то люди способны договариваться. Вечно копить взаимную ненависть нам ни к чему, придётся постепенно искать какой-то компромисс.

Одним лишь нажимом всех проблем не решишь. Кому-то предстояли сложные переговоры и кропотливая работа, но это уже забота не Сонхуна. Вместо того чтобы впутываться в чужие хлопоты, он предпочитал вернуться домой, отоспаться и заняться собственными приготовлениями.

Создание новой гильдии, подбор людей, распределение средств, реорганизация будущих подразделений — тут и двух жизней было бы мало.

«Теперь-то я наверняка среди сильнейших».

Даже если в новом мире сохранились все страны прежней Земли, по личной силе и по влиянию своей организации Сонхун уже должен был принадлежать к самой верхушке.

«Что ни говори, а головой работать полезно».

Обычный человек не догонит гения, если будет действовать исключительно честно и упорно: гении в этом мире тоже тренируются до изнеможения. Поэтому надо пользоваться лазейками, срезать углы и не стесняться обмана. Предать ради выгоды? Легко. Совершить подлость? Не проблема.

Сонхун прекрасно понимал, что он злодей. Он не собирался ни отрицать это, ни искать себе оправданий. Сколько людей он убил? Сколько обобрал? И ведь не потому, что обстоятельства не оставляли ему выбора, не ради высокой цели и не по причинам, заслуживающим сочувствия. Он делал всё это, потому что ему было выгодно. А кому-то просто не повезло оказаться у него на пути.

Он с удовольствием размахивал оружием, расправляясь со слабыми и беззащитными.

Некогда величественные здания давно превратились в руины. Иранский спецотряд, чьи бойцы именовали себя «воинами Бога», терпел сокрушительное поражение. Люди отчаянно сопротивлялись, но исход битвы уже не вызывал сомнений.

— Господин председатель, находиться здесь опасно. Позвольте проводить вас внутрь...

— А? Что именно опасно?

— По переулкам ещё скрываются вооружённые повстанцы.

— Вот как?

Зажёгши сигарету простеньким огненным заклинанием, светловолосый мужчина без колебаний прижал её тлеющий кончик к лицу подчинённого. Для закалённого воина ожог был не страшнее лёгкого укола, но унижение оставалось унижением. Мужчина лишь опустил голову и затрясся, не смея возразить.

— По-моему, ты кое-чего не понимаешь. Это я должен убегать от них? Или вы должны их всех уничтожить, чтобы мне не пришлось никуда уходить?

— М-мы должны уничтожить их, господин!

— Молодец. Смотри не забывай. Кстати, сколько там у нас пленных?

— Сейчас около тридцати пяти тысяч. Остальные ещё сопротивляются, но мы изматываем их непрерывными сменами атакующих. Скоро они выдохнутся, и мы сможем значительно увеличить число заложников.

— Хм.

Джек Эфрон, обладатель великолепной золотистой шевелюры, задумчиво помолчал, затем небрежно шевельнул пальцами:

— Как возьмёте оставшихся, отправьте всех в Комнаты покаяния.

— В-всех?

— Я давал им шанс за шансом, а они продолжают упираться. Видимо, не хотят со мной дружить. Что ж, ответим взаимностью.

— Но среди них много первоклассных бойцов. Было бы эффективнее использовать их...

Подчинённый осёкся. Джек смотрел на него без всякого выражения. Сам мужчина прошёл второе пробуждение и в любом другом месте считался бы весьма грозным воином, но рядом с Эфроном боялся даже дышать.

— Филипп, ты хороший парень. Только болтаешь слишком много.

— П-простите!

— Если я сейчас отрежу тебе язык, сколько их получится? Два? Или уже три?

Филипп благоразумно умолк. Пытаться оправдываться означало подписать себе приговор, и годы рядом с хозяином научили его этому лучше любых наставлений. Когда он перестал отвечать, Джек быстро потерял к нему интерес.

— Считай, повезло. С недавних пор я завёл себе питомцев, так что понемногу учусь терпению. А теперь скажи, сколько у нас мужчин и женщин среди пленных?

— Примерно четырнадцать тысяч мужчин и двадцать одна тысяча женщин.

— Догадываешься, что я прикажу?

Ещё бы не догадывался. Одним из прозвищ Эфрона было «Беспристрастный судья», и прозвище это дали отнюдь не из уважения к справедливости.

— Уравняйте количество. Семь тысяч лишних — на расход. В рабство, на скотный двор, вместо мешков для битья — мне без разницы.

Джек Эфрон был чудовищем даже по меркам безумцев. Его мягкое, почти добродушное лицо обманывало тех, кто видел его впервые: за ним скрывалось настоящее воплощение дьявола.

— Кстати, здесь же могут напасть повстанцы. Пойдём-ка отсюда.

Джек без малейшего смущения перечеркнул собственные слова, сказанные несколькими минутами раньше. Филипп и на этот раз промолчал и послушно пошёл следом.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите «Опечатка?» или Ctrl+Enter.

Оглавление · Как выжить злодею · Правообладателям

Комментарии

Загружаем комментарии…