Иногда глупость — настоящее достоинство. Ли Чжуэ идеально подходила Сонхуну на роль управляемой фигуры. Вернее, именно потому, что она была Ли Чжуэ, он и мог так легко ею манипулировать.
Топ-игрок или просто человек хоть с каплей сообразительности не стал бы беспрекословно плясать под чужую дудку. Поначалу он, возможно, согласился бы выполнять указания, но стоило интересам разойтись или исчезнуть выгоде, как сотрудничество закончилось бы предательством.
Сам Сонхун прекрасно умел предавать, зато искусство управлять людьми только осваивал. Создать по-настоящему послушную марионетку ему пока было почти не по силам. А потому Ли Чжуэ представляла собой редкую возможность потренироваться.
— Ты что, оглох? Я спрашиваю, что это за бумажка!
«Хотя мозгов у неё действительно кот наплакал».
Подавив желание обругать её, Сонхун нарочито низким голосом объяснил:
— Здесь отмечены точное местонахождение, устройство деревни убийц, которую вы собираетесь атаковать, а также посты караульных и расположение людей внутри.
— И что мне с этим делать?
— Покажи другим командирам или любому, кто умеет соображать. Они разберутся.
— Подумаешь... А еды почему так мало? Тут, кажется, всего на двоих.
— Остальное принесу позже. И переверни лист. На обратной стороне обозначены деревья с плодами.
С самого начала надменная и недалёкая Ли Чжуэ вызывала у окружающих только презрение. После истории с продовольствием в первый день её и вовсе возненавидели. Оставь всё как было — и рано или поздно она оказалась бы изгнана из группы или ушла бы сама.
Но Сонхун начал усиленно её поддерживать, и положение женщины изменилось.
Когда припасённая еда стала подходить к концу, а силы игроков таяли, Ли Чжуэ вдруг словно озарило: она начала безошибочно находить съедобные растения.
Раньше люди тоже пытались понемногу варить или обжаривать листья и грибы, которые казались пригодными в пищу. К несчастью, несколько таких проб завершились тяжёлым отравлением: одни целый день лежали без сознания, другие мучились расстройством желудка и едва не умерли. После этого к незнакомым растениям старались не прикасаться.
На таком фоне способность Ли Чжуэ отличать съедобное от ядовитого резко подняла её авторитет. Дурной характер перестал иметь значение. Когда человек умирает с голоду, ему не нужен справедливый, обаятельный предводитель с благородными планами на далёкое будущее. Ему нужен тот, кто сумеет накормить его сегодня. Хороший он или плохой — разберёмся потом.
Сведения о плодовых деревьях и зарослях съедобных растений, добытые Сонхуном, вкупе с несколькими простыми правилами жизни в лесу дали Ли Чжуэ достаточно влияния, чтобы возглавить крупную общину.
— А какие там фрукты? Ты же знаешь, я ничего, кроме яблок, не ем.
— Поблизости яблони не растут. Зато много пальм с кокосами.
— «Не растут» — и всё? В следующий раз уж постарайся найти яблони.
Сонхун молча уставился на неё. От его взгляда по коже волшебницы пробежал холодок, но она тут же разозлилась, топнула ногой и повысила голос:
— Чего молчишь?! Я с кем разговариваю?
— ...Учту. В следующий раз принесу сведения о яблонях.
— Хмф! Вот и хорошо. А теперь можешь идти!
Сонхун исчез столь же внезапно, как появился. Ли Чжуэ повертела головой, убедилась, что его нигде нет, и немедленно принялась за оставленные пайки. Если вернуться к своим, на ужин опять придётся жевать омерзительную варёную зелень или горькие плоды.
Сонхун издалека наблюдал, как она набивает рот, и с отвращением покачал головой.
«Прикончить бы её».
Конечно, удобно иметь человека, который покорно исполняет твою волю. Но невероятная тупость Ли Чжуэ раздражала даже в мелочах. Любой другой хотя бы раз попытался выяснить, чего хочет от него таинственный благодетель. А она ни разу не заинтересовалась даже тем, кто он такой.
Она безоговорочно поверила рассказу о добром незнакомце, который не смог смотреть на голодающих и решил бескорыстно помочь. Возможно, сыграло свою роль и то, что Сонхун до сих пор ничего не требовал взамен.
— Да и чего с неё вообще взять...
Во время надвигающегося сражения он собирался оставаться позади и наблюдать со стороны. Конечно, заманчиво было бы дождаться, пока все группы выживших соберутся в одном месте, и поджечь лес. Но система словно специально предусмотрела такую возможность: огонь, охвативший деревья, не распространялся достаточно широко, чтобы вызвать большой лесной пожар и разом погубить всех.
Сжечь противников подчистую не получится. Впрочем, Сонхуну требовалось совсем немного.
«А мне и крошек с чужого стола хватит».
С наступлением темноты через лес потянулось огромное войско. В нём было никак не меньше тысячи человек, но двигалось оно удивительно тихо.
Даже самые слабые физически маги и жрецы после первого пробуждения превосходили обычных людей по силе и выносливости. Про воинов и воров и говорить нечего. И хотя небольшого шума избежать не удавалось, для отряда такой численности движение оставалось поразительно скрытным.
Идущий впереди воин поднял руку. По колонне прокатилась беззвучная команда остановиться. Вскоре вернулся передовой отряд воров, отправленный на разведку и устранение сторожевых постов.
Выслушав их доклад, командир негромко обратился к остальным руководителям:
— Деревня убийц примерно в десяти минутах ходьбы. По словам разведчиков, к нападению они почти не готовы.
— Совсем не готовы?
— Караульных меньше десяти, почти все остальные спят. Да ещё развели огромные костры: найти деревню легче лёгкого.
— Ну и твари... Вообще берегов не видят.
Сами они жили в постоянном страхе перед налётами: не могли ни нормально согреться у огня, ни спокойно выспаться. И вдруг выясняется, что их враги беспечно разжигают костры и дрыхнут!
— Не сердитесь. Нам же лучше.
— Верно. Легче будет застать их врасплох.
— Окружим деревню со всех сторон и атакуем одновременно. Ни одного выжившего. Если хоть кого-нибудь оставить, мы до конца миссии не сможем спать спокойно.
От слов «ни одного выжившего» некоторые вздрогнули, однако вскоре решительно закивали.
— Помните: мы делаем это ради собственного выживания. Не ради бессмысленной резни. Это заслуженное возмездие, и мы обязаны защитить себя.
Подобные речи не прибавляли отрядам боевой мощи, зато облегчали душу тем, кому ещё была противна сама мысль об убийстве. Назови предстоящую бойню не убийством, а справедливой местью и самообороной — и совесть будет мучить меньше.
Тем временем Ли Чжуэ, ведшая свой отряд в обход деревни, внезапно остановилась.
— Мы разделимся пополам.
— ...Что, простите?
— Я сказала: разделимся на две части. Одна атакует деревню, другая останется поодаль и будет перехватывать тех, кто попробует сбежать.
Звучало на первый взгляд вполне разумно. Но сопровождавший её воин посмотрел на женщину так, словно не верил своим ушам.
— Вы вообще понимаете, сколько у нас людей? Не триста и не четыреста, а всего двести. Вы хоть представляете, что произойдёт, если разделить и без того небольшой отряд надвое?
— Конечно. Я же именно поэтому и предлагаю выделить штурмовую группу и группу окружения.
— Если бы враги были сборищем безоружных болванов, ещё ладно. Но силы у нас примерно равны. Стоит какому-нибудь участку оказаться слабее других — и противник рванёт через него. А что сотня человек сможет сделать с беглецами в таком огромном лесу?..
— Хватит! Вы что, отказываетесь выполнять мой план? Здесь командую я. Поэтому делайте, как сказано.
Воин, ссорившийся с Ли Чжуэ с самого первого дня, с огромным трудом подавил желание придушить её.
Она понятия не имела о военном деле, но где-то нахваталась умных слов, отчего её распоряжения казались осмысленными. В принципе отдельный заслон против беглецов действительно был нужен. Но когда силы противников примерно равны, а у тебя ещё и численное меньшинство, дробить войско на две части — настоящее безумие.
«Если все побегут сюда, нас по частям разгромят. Здесь нужно ударить единым кулаком, а она предлагает какую-то чушь!»
Допускать такое нельзя. Воин открыл рот, собираясь возразить, но вдруг передумал. Накопившееся за долгие дни раздражение подсказало решение: да пошла она ко всем чертям. Пусть делает что хочет.
А Ли Чжуэ, наблюдая, как отряд разделяется надвое, вспоминала разговор с человеком в маске незадолго до начала операции.
— Значит, собираетесь окружить деревню и атаковать сразу с четырёх сторон? — спросил тогда Сонхун. — А если сделать немного иначе?
— И как же?
— При обычном окружении многие могут сбежать. Раздели отряд на две части, чтобы вторая надёжно перехватила беглецов.
Люди, ничего не смыслящие в военном искусстве, порой представляют его едва ли не волшебством. Ганнибал, Сципион, Суворов, Александр Македонский — все они прославились победами над численно превосходящими противниками, в том числе благодаря неожиданным манёврам. Наслушавшись таких историй, легко поверить, будто достаточно придумать хитрый план — и даже многократное превосходство врага перестанет иметь значение.
Ли Чжуэ была именно из таких людей. Где обычная кореянка могла научиться командованию войсками, стратегии и тактике? Она лишь слушала Сонхуна и важно кивала. В деталях ничего не понимала, но «разделение сил», «окружение» и «перехват» звучали гораздо внушительнее, чем банальное «всем скопом напасть».
— Отлично! Значит, сделаю так — и победа у нас в кармане?
Проводив взглядом довольную Ли Чжуэ, Сонхун посмотрел на книгу в левой руке.
— Кто бы мог подумать, что и эти знания пригодятся.
Магическая книга служила не только проводником заклинаний: в неё можно было записывать сведения. Перед миссией Сонхун загрузил туда множество книг, чтобы использовать титул «Книголюб», и на всякий случай добавил несколько трудов по стратегии, тактике и военному делу.
Разумеется, пара дней чтения не превратила его в великого полководца, способного придумать безупречный план для настоящей битвы. Зато теперь он хотя бы понимал основы и мог убедительно рассуждать о них перед теми, кто не знал вообще ничего.
А разница между нулём и единицей, как известно, огромна.
Загружаем комментарии…