В последнее время я кое-что понял.
Это насчёт вранья.
Враньё — оно как снежный ком.
Катишь его по снегу: сначала он с кулак, а потом и оглянуться не успеешь — уже ростом с человека.
С враньём то же самое.
Сначала ложь совсем пустяковая. Но начинаешь её скрывать — и следом приходится придумывать новую, уже покрупнее.
А там и не заметишь, как какая-то мелочь разрослась до размеров, с которыми тебе уже не справиться.
Почему я вдруг это понял?
Ха-а… Да я и сам не хотел.
Началось всё с совсем пустякового вранья.
— Ну как там? Жить можно?
— Ага. Нормально.
— Друзья-то появились?
— Друзья? Да полно.
— Хм… Что-то не верится. Правда? Ты ведь там не один ешь?
— И с чего мне тебе врать? Говорю же, всё у меня нормально.
У меня есть подруга детства.
Её зовут Ким Чиу.
Она была моей единственной подругой.
Когда в тринадцать я уехал за границу заниматься футболом, почти со всеми связь оборвалась. Но с Чиу мы дружили столько лет, что продолжали регулярно общаться и после моего отъезда.
Не то чтобы она мне нравилась или что-то в этом духе.
Просто мы с самого детства всё время были вместе — вот и не перестали общаться.
Вообще, Чиу всегда была немного странной.
Вела себя так, будто она мне старшая сестра.
Каждый день спрашивала, поел ли я, велела не водиться с подозрительными ребятами, а если я с кем-то ссорился — могла сама прийти и подраться за меня.
Как она там говорила?
Мол, без неё я в этом жестоком мире пропаду.
В общем, вот такая она чудная.
И после моего отъезда продолжала вовсю изображать старшую сестру.
Не тяжело ли мне за границей, как идёт итальянский, много ли у меня друзей…
Не знаю уж, откуда в ней столько тревоги.
Каждый раз, когда мы созванивались, она засыпала меня вопросами, а я только и делал, что успокаивал: всё отлично, местные ребята ко мне хорошо относятся, друзей полно, вообще я тут популярный.
Но… была одна проблема.
— А что у тебя с голосом?
— А что?
— Почему такой вялый?
— Устал просто.
— У тебя точно всё нормально?
— Да нормально у меня всё. Думаешь, я без тебя вообще жить не умею?
— Блин… Подозрительно как-то.
Проблема заключалась в том, что всё моё «у меня всё нормально» было сплошным враньём.
После приезда в Италию ничего у меня нормально не было.
Привыкнуть оказалось трудно.
Тогда я впервые понял, что незнакомое и страшное — чувства довольно похожие.
Вывески на улицах, люди, еда, даже воздух.
Всё было чужим.
И мне было страшно.
Я и без того никогда не отличался общительностью, а когда совсем зажался, ни о какой нормальной адаптации уже не могло быть и речи.
Популярный? Друзей полно?
Хрен там.
Я был одиночкой.
Порой уже радовался, если хотя бы никто надо мной не издевался.
Но Чиу я в этом признаться не мог.
— А с футболом как? Хорошо играешь?
— Конечно.
— Правда? Я слышала, в Италии очень сильный футбол.
— Да они все слабее меня. Меня тут вообще футбольным гением называют.
С футболом я врал точно так же.
Какой ещё, к чёрту, футбольный гений.
Когда вокруг всё пугает, нормально играть в футбол тоже не получается.
Вообще-то в Корее я играл довольно неплохо.
Иногда меня даже называли… гением.
Не то чтобы я действительно был каким-то гением. Просто я пахал так, что порой слышал и такое.
Но после переезда сосредоточиться на футболе стало трудно.
Интерес постепенно пропал.
Стараться я тоже перестал.
А ведь единственным моим настоящим преимуществом всегда было то, что я работал больше других. Здесь же я не то что перестал пахать — я почти совсем забросил футбол.
Какой уж тут гений.
Каждый день я выслушивал замечания и разносы, а в итоге даже сменил команду.
И всё равно почему-то никак не мог рассказать Чиу правду.
Отчасти потому, что представлял, какой шквал нравоучений на меня обрушится… но сильнее всего мешала гордость.
— Ну что, как сейчас? Голы забивал?
— А? Конечно.
— Сколько?
— Не считал. Слишком много.
Вот я и постоянно выпендривался.
Рассказывал, что меня постоянно зовут гением, что забивать уже надоело и скоро меня, чего доброго, по телевизору покажут.
Нёс какую-то несусветную чушь.
Сам не знаю, чем я думал, когда сочинял всё это.
Будто мне вообще было чем гордиться.
Просто… как бы сказать.
Я очень не хотел, чтобы Чиу увидела меня таким.
И ещё раз: она мне не нравится.
Почему тогда мне было так важно, что она подумает, — понятия не имею.
Правда.
Ну… в общем.
Дела обстояли именно так.
Не привык к жизни здесь. В футболе ничего не показываю.
Зато гордости почему-то хватает, чтобы строить из себя футбольного гения.
До поры всё было терпимо.
Я ведь думал, что разоблачить моё враньё всё равно некому.
А потом несколько дней назад пришло сообщение, от которого у меня сердце провалилось куда-то вниз.
— Эй! Я еду в Италию!
Чиу сообщила, что приезжает сюда.
— …Что?
— Говорю, я в Италию еду!
— Ты? А зачем?
— А что, мне нельзя? Я тебя уви… не ради тебя, конечно! Меня по обмену выбрали!
С каких это пор наша система образования стала настолько продвинутой?
Я знал, что она поступила в специализированную старшую школу, но теперь оказалось, что там её ещё и отобрали на программу обмена.
И почему из всех стран именно Италия?
Как будто судьба специально решила надо мной поиздеваться.
— Эй! Что это за реакция? Старшая сестрёнка к тебе едет, а ты даже не рад?
— Нет, я просто…
Вообще-то я должен был радоваться.
Чиу всё-таки мой единственный друг.
Конечно, её приезд должен был меня обрадовать — и я действительно был рад.
Но…
— Я на твой матч приду!
— Чего? Зачем? Не надо.
— В смысле не надо? Конечно я приду. Старшая сестрёнка обязана посмотреть.
— Да я…
— О-о, уже не терпится. Посмотрим, насколько хорош наш футбольный гений.
Проблемой было всё то враньё, которое я сам успел нагородить.
Снежный ком уже вырос до размеров, с которыми мне было не справиться.
Чиу должна была приехать всего через две недели.
Чтобы она ничего не узнала, за эти две недели мне нужно было тренироваться как сумасшедшему и хотя бы попасться тренерам на глаза.
Потом заиграть ещё лучше и пробиться в заявку на матч выходного дня.
После этого мне ещё должно было повезти выйти на поле.
И, наконец, каким-то чудом забить хотя бы один гол.
Это вообще реально?
Каковы шансы, что всё перечисленное сойдётся до последней мелочи?
Короче говоря, я крупно попал.
— А-а-а-а!
Я вцепился в волосы и рывком сел на кровати.
И зачем только было так врать?
Хотя, если подумать, можно ведь прямо сейчас просто признаться, что всё это было враньём, и дело с концом…
Да ну его.
Не хочу выглядеть перед ней таким идиотом.
— Эх…
Вздохнув, я поплёлся в ванную.
Пора было собираться на работу.
* * *
Щёлк!
Я запер дверь ключом, дёрнул ручку, проверяя замок, и повернулся.
Казалось бы, в наше время ещё бывают дома без электронных замков?
В этом районе — сплошь и рядом.
Здесь слишком любят свои традиции.
— Фух…
Я выхожу из переулка, где вокруг одни дома из оранжевого кирпича. Этим кирпичным домам, наверное, уже по несколько сотен лет.
За переулком открывается маленькая площадь.
Погода сегодня опять неприлично хорошая.
Люди без дела сидят за столиками, пьют кофе и греются на солнце.
А я быстрым шагом пересекаю площадь.
Где-то вдали раздаётся звон церковных колоколов.
Сколько же здесь вообще церквей?
Куда ни посмотри — обязательно увидишь ещё одну. И самое смешное: даже какой-нибудь совсем неприметной церквушке уже больше ста лет.
Странный всё-таки город.
Минуешь бесконечные церкви и площади — и в какой-то момент начинаешь чувствовать запах земли.
Дует прохладный ветер, а вместе с ним доносится сладковатый аромат винограда.
Я приседаю и потуже затягиваю шнурки.
Отсюда бегом.
До места примерно два километра.
Дорога петляет, но для пробежки вполне годится.
По привычке достаю телефон, включаю таймер, убираю его обратно в карман и стартую.
Теперь можно ни о чём не думать.
Просто бежать.
Слежу только за дыханием и продолжаю двигаться вперёд.
Прохладный ветер обдувает лицо, по сторонам проносятся бескрайние виноградники.
На этой пустой дороге я чувствую себя свободнее всего.
Будто только здесь наконец становлюсь самим собой.
— Фух… фух…
Через какое-то время впереди показывается цель.
Вон там, далеко.
Место, которое на первый взгляд почти не отличить от окружающих виноградников.
Конец моего утреннего маршрута.
И моя работа.
ACF «Фиорентина».
Так называется мой клуб.
А город, где всё это находится, — Флоренция, город искусства в центральной Италии.
* * *
— Доминико?
— Здесь.
— Джино?
— Да.
— Энцо?
— Здесь.
— Отлично. Все на месте.
Мне шестнадцать, и тренировки нашей команды U17 всегда начинаются с переклички.
Я стоял среди остальных и ждал, когда назовут меня, но…
Стоп.
— Эм, тренер?
— А?
— Вы меня не назвали.
— М-м?.. А, точно. Извини. Чиан Ли.
— …Да.
Только после того, как я поднял руку, тренер наконец меня заметил и поставил галочку напротив имени.
…Ну да, я опаздываю так часто, будто это часть распорядка дня, но всё же.
Вот какое место я сейчас занимаю в команде.
Почти человек-невидимка.
Ни ребята, ни тренеры особо мной не интересуются.
Если честно, раньше меня это полностью устраивало.
Пусть лучше делают вид, что меня нет, и не лезут.
До прошлого года я играл в команде из Турина, и вот там ребята уделяли мне внимания более чем достаточно.
Настолько, что выбрасывали мусор в мой шкафчик, прятали обувь и устраивали ещё много чего интересного.
А здесь, в «Фиорентине», я никому не был нужен.
У всех словно хватало своих дел.
Возможно, больше половины команды даже моего имени не знает.
Никто меня не трогал, а я сам ни к кому не подходил.
Так было проще.
Вот только отсутствие интереса со стороны тренеров теперь стало совсем другой проблемой.
Потому что мне во что бы то ни стало нужно попасть на матч через две недели.
А для этого сначала надо хотя бы заставить тренера меня заметить…
— Так, готовимся к тренировке.
Смогу?
Не знаю.
Но попробовать придётся.
Если не хочу жутко опозориться перед Чиу.
Загружаем комментарии…