Ронил подбирал ответ, но Октавия вышла вперёд прежде, чем он успел заговорить. Лицо её было вызывающе спокойным, словно скрывать ей нечего.
— Наследник главы рода не поедет с тобой, Джин Ранкандел.
— Любопытно, почему.
Джин впился в неё взглядом. Октавия подавила вздох и покачала головой.
— Потому что тот Берадин Ципфель, которого ты знал, больше не существует. Сейчас он… почти как новорождённый младенец.
— Ново… рождённый? Объясни человеческим языком, командир Отряда призраков.
— Всё именно так, как я сказала. Берадин утратил всё: речь, накопленные знания, магическую силу, привычки… и память.
По словам Октавии, от прежнего Берадина остался чистый лист.
В голове у Джина тоже словно разом опустело.
Ронил чуть нахмурился, чувствуя себя неуютно.
Больше всего Джину хотелось схватить Октавию, прижать клинок к её горлу и приказать выложить всю правду о Берадине — иначе он её убьёт.
Но он с трудом сдержался и посмотрел на Юлию.
Божественный дар Истины откликнулся. Появилась голубая нить.
Джин вспомнил разговор с Берадином перед уходом в Лафраросу:
До вчерашнего дня я и шевельнуться не мог — лежал внутри поддерживающего устройства. Зато теперь какое-то время род не сможет снова вмешиваться в моё сознание.
Значит, ты лишился магической силы?
Не только её. Память тоже подводит. Иногда не могу вспомнить имена братьев, да и половину заклинаний позабыл. Последствия срыва. Магическая сила точно вернётся, а насчёт памяти не уверен. Впрочем, заново выучить заклинания не так сложно.
Уже тогда память Берадина начала разрушаться. И всё же он помнил о Джине и Данте — без единого пробела.
А вернувшись в мир людей, Джин узнал от Касимира, что Берадин за всё прошедшее время ни разу не появлялся на публике. Тогда его и охватило дурное предчувствие.
Теперь худшие опасения сбылись.
Джин невольно посмотрел на Сандру. Не исключено, что её странное поведение тоже стало следствием экспериментов, подобных тем, которым подвергли брата.
— Он что, совершенно ничего не помнит?
— …Я знаю, что Берадин был близок с тобой и владыкой Замка Императора Меча, — ответила Октавия. — Надеялась, что воспоминания о вас помогут ему. Много раз спрашивала о вас обоих. Он не вспомнил ничего.
Джин долго молчал, едва заметно дрожа от ярости.
Здесь шли переговоры. Их собрали не для того, чтобы разбираться с личной обидой или мстить за друга. Более того, хозяином встречи был сам Джин — представитель Союза Вамеля и его союзников.
Октавия видела, каких усилий ему стоит сдерживаться, и не считала его слабым.
Но замечала другое: даже приобретя силу, близкую к величайшей в мире, он в чём-то оставался юношей. И она полагала, что его нужно уничтожить прежде, чем окончательно исчезнет эта уязвимость.
— Берадин — наш наследник. Он был величайшим дарованием нового поколения Ципфелей. Поверь, для нас его состояние — ещё большее горе, чем для тебя.
Джин не представлял, как теперь помочь Берадину.
Мелькнула мысль, что пригодилась бы магия летописей Валерии, но пока это была лишь надежда, не подкреплённая ничем.
— Хватит лицемерить. Это вы с ним сделали. Наверняка побочное действие ваших опытов с живыми големами. Вы экспериментировали над ним, пока не уничтожили всё, что делало его человеком.
— Отрицать не стану. Но это не значит, что мы не страдаем.
— И что намерены делать дальше?
— Найдём способ вернуть ему рассудок. Любой ценой.
Голубая нить вспыхнула вновь.
Джин ещё какое-то время смотрел на неё, затем закрыл глаза.
— Значит, даже ваш хвалёный Демонический камень тут бессилен.
— Тебя это не касается. Так или иначе, по этой причине Берадин отправиться с тобой не может. Вместо него пойдёт господин Хедо.
— Сильнейший хранитель башни Ципфелей, значит, — сказал Оргал. — Что ж, тогда от Кинзело отправится Зефира. Даже если Роза Ранкандел вдруг лично явится в восточный пятый округ, ты хотя бы не погибнешь там понапрасну. С этим вопросом, полагаю, разобрались.
Теперь предстояло согласовать срок общего наступления на Сад клинков, распределить задачи и придумать запасные планы на случай непредвиденных обстоятельств.
Разговор пошёл оживлённее. С этого момента главную роль в обсуждении взял на себя Оргал.
О природе скверны — силы, о которой обычные люди узнали лишь недавно, — о Падшей богине и Прорицательнице он знал несравнимо больше всех присутствующих.
— …Значит, Кинзело всё это время наблюдает, как восстанавливается «Рам»? — переспросил Джин.
Оргал кивнул.
— Да. Если мои расчёты верны, сейчас он готов менее чем наполовину. Не исключено, что даже меньше чем на треть.
— Тогда нужно успеть нанести удар до его завершения.
— Хорошо бы. Хотя при нынешних темпах вряд ли получится.
— «Рам»… — задумчиво произнёс Джин. — Неужели Прорицательница назвала его последним слогом своего имени? Самолюбия ей не занимать. Вернее, Хелурам.
Оргал тихо рассмеялся.
— Так ты всё это время считал Прорицательницу самой Хелурам?
— У меня были основания так думать.
— Тогда Шури, твоя краснонефритовая кошка, наверняка почувствовала бы её присутствие в Саду клинков. Прорицательница — не Хелурам. Она её дочь. Всего лишь одна из бесчисленного множества дочерей…
— Бесчисленного? Значит, такие же существа могут существовать и в других местах?
— По крайней мере, в мире людей их больше нет. Возможно, остались где-нибудь в пространствах, подготовленных Хелурам. Но это не имеет значения: пока мать не пробудилась, они не смогут выйти в наш мир. А все дочери мечтают об одном — вернуть к жизни Хелурам, мою бывшую возлюбленную.
— Поэтому они приносят людей в жертву?
— Не совсем. Им нужны не люди как таковые. Плоть и кости тоже годятся, но дают жалкие результаты. Главное — отчаяние. Только огромное количество чистейшего отчаяния способно разбудить Хелурам.
— Удивительно хорошо ты её знаешь. Слушая тебя, невольно думаешь, что ты и сам хочешь её пробуждения.
— Так рассуждают лишь те, кто ни разу в жизни не влюблялся. Поверь, мне от пробуждения Хелурам не будет ничего хорошего. И я его совершенно не желаю.
Голубые нити Юлии продолжали подтверждать правдивость сказанного. Тем не менее Джину претило, что ему приходится так сильно полагаться на знания и воспоминания Оргала.
Когда отыщу Валерию, нужно будет узнать о Хелурам и Прорицательнице всё, что возможно. Кваул говорил, что перед последним отъездом из Тикана учительница рассказывала ему о шаре, найденном на вилле Джошуа.
Гримуар Сюзиэль Хистер.
Перед путешествием в Лафраросу Джин оставил половину этого гримуара на хранение Джилли. Валерия знала, у кого он находится, но взяла его лишь примерно год назад и благодаря ему нашла новые ключи к магии летописей.
Это позволило ускорить восстановление и шара Джошуа, и записывающего устройства Солдерета. А теперь сама Валерия пропала.
— Как бы то ни было, средств остановить формирование
Рама
у нас пока нет, — сказал Ронил. — Значит, планируя решающее сражение, следует исходить из того, что корабль будет полностью восстановлен. Наша задача — сдерживать «Рам» и доставить двенадцатого знаменосца туда, где находится Роза?
— Точно, — согласился Оргал. — Будем надеяться, что к этому времени Келлиарк Ципфель оправится, а Демонический камень приблизится к завершению.
— Двенадцатый знаменосец, позвольте спросить кое-что, — произнёс Ронил.
— Спрашивайте.
— У вас есть средство, способное очищать человека от скверны?
По дороге в зал Джин намеренно расположил проходивших очищение рыцарей там, где гости должны были их увидеть.
Он хотел продемонстрировать: в отличие от прочих держав, умеющих лишь управлять скверной, у него есть способ полностью избавлять от неё людей.
— Есть.
Между ним и Юлией протянулась голубая нить. Глаза Ронила и Октавии расширились.
— В таком случае… прошу применить его к моему отцу.
— Разве вы не говорили, что не можете раскрыть мне подробности состояния Келлиарка Ципфеля?
— Я должен был проявлять осторожность.
— Наш способ несовершенен. Если скверна уже изменила тело или захватила человека целиком, очистить его нельзя.
Снова голубой свет.
И на этот раз Ронил впервые за всю встречу утратил самообладание.
— По вашей реакции, похоже, с вашим отцом случилось именно это, — сказал Джин.
— На карту поставлено не только выживание нашего рода, но и судьба всего мира. От того, сможет ли отец вступить в решающую битву в полной силе, зависит очень многое.
— Мне самому понадобится сила Келлиарка. Пусть это и неприятно признавать. Если к моменту битвы мы улучшим очиститель и если без Келлиарка действительно не обойтись, я применю устройство к нему.
— …Благодарю.
Переговоры продолжались ещё более двух дней. О заключённом тремя силами временном союзе вскоре заговорил весь мир.
• • •
7 марта 1803 года.
Как и обещал на переговорах, Джин отправился на снежные равнины Калдрана.
На этот раз он не воспользовался «Красной совой»: вместе с ним шли Зефира, Хедо и Сандра Ципфель.
К счастью, поведение Сандры снова стало привычным.
— Ах-ха-ха! Господин Джин, ну скажите, я же великолепно сыграла? Вы и не заметили, правда? На переговорах мне до смерти хотелось показать, как сильно я вас люблю! Но я твердила себе: «Нет, Сандра, нет! Возьми себя в руки! Иначе упустишь шанс встретиться с любимым наедине!» Стиснула зубы и держалась!
— …Вообще-то я не собирался просить у Ципфелей и Кинзело сопровождение. Это решение возникло уже на встрече.
— Потому и говорят: удача любит подготовленных! Я ведь сама ещё ничего не знала, а уже притворялась, будто мне всё безразлично. И когда представился шанс, я оказалась рядом с вами!
Сандра счастливо рассмеялась и подхватила Джина под руку своей механической рукой.
Он не стал сразу высвобождаться.
Слишком уж был рад, что хотя бы с ней всё в порядке.
Загружаем комментарии…