Глаза Джина широко раскрылись.
— Рунтия… сестра?
Он был готов увидеть здесь Валерию, но никак не Рунтию. Радостное волнение, охватившее его после обнаружения следов Валерии, в мгновение ока сменилось тягучей, отвратительной тревогой.
— Что вы здесь делаете?
Тонкий клинок Шарль, любимый меч Рунтии, маслянисто блестел от пропитавшей его чёрной скверны. Несколько секунд Джин стоял совершенно неподвижно, словно оглушённый, и смотрел на вторую старшую сестру.
Рунтия тоже молчала. В её почерневших глазах было невозможно разобрать ни единого чувства.
Зато она прекрасно читала всё, что творилось у Джина в душе.
Не рад меня видеть, младший?
Повторяя про себя её слова, Джин невольно опустил голову.
Его терзала боль, которую за всю жизнь доводилось испытывать лишь считаные разы. Чуждая, невыносимая, раздирающая изнутри.
Горе человека, потерявшего близкого.
Он и прежде подозревал, что Рунтия заражена скверной. Но всё ещё надеялся, что окончательного поглощения не произошло.
Теперь же на лбу сестры он увидел чёрный рог.
Черта, за которой нет возвращения, была пройдена.
— Я верил вам, сестра.
Разве мы с тобой когда-нибудь были настолько близки, чтобы говорить о доверии?
Рунтия не поддерживала тёплых отношений ни с кем из братьев и сестёр.
Смысл её жизни заключался только в Луне. Она мечтала превзойти старшую сестру. А если не суждено победить, то хотя бы всю жизнь идти за ней, стремиться к её высотам.
Когда девятнадцатилетняя Луна добровольно отказалась от права стать следующей главой клана, мир Рунтии потерял краски. В нём остались лишь бесконечные серые дни, лишённые цели.
Вновь ощутила огонь в груди она только в 1799 году.
В тот день, когда Джин объявил, что будет претендовать на место главы рода.
Правда, их встречу трудно было назвать проявлением братской любви: они сражались не на жизнь, а на смерть, пока один не оказался побеждён.
И после этого почти не разговаривали.
Я тоже стану главой.
А я-то думал, в клане одни ничтожества. Оказывается, есть и настоящий соперник. Что ж, постараемся, сестра.
Вот и весь их разговор.
Но Джин почувствовал тогда, что между ними возникла глубокая связь. Всю жизнь они были почти чужими людьми, а после единственного боя вдруг стали братом и сестрой, разделяющими одну мечту.
Он верил, что Рунтия ощутила то же самое.
Поэтому перед третьим путешествием в Лафраросу Джин надеялся: Рунтия сумеет удержать Прорицательницу в узде.
— Роза и Прорицательница нашли, чем вас шантажировать?
Он не допускал, что сестра могла принять скверну по собственной воле. Должно быть, её сломили интриги Розы и Прорицательницы.
Рунтия тронула пальцами чёрный рог и улыбнулась — остро, словно молодой месяц.
И что изменится, если я отвечу «да»?
— Возможно, я сумею вам помочь.
Ха-ха… Неужели ты и вправду тот двенадцатый знаменосец, которого я помню? Что за жалостливые речи? Опомнись, Джин Ранкандел. Мой младший брат. Сейчас я стою перед тобой как враг.
Она медленно подняла Шарль и направила остриё на Джина.
Твоя задача — сражаться со мной, и только. Я давно ждала этого дня. Нового поединка с тобой.
Глаза Рунтии, ещё недавно непроницаемые, вдруг загорелись жаждой убийства.
Безумие, разъедающее душу.
Она говорила связно, казалась способной рассуждать, но скверна подчинила её полностью. С кончика Шарля уже исходила настолько яростная ненависть, что Джину чудилось, будто невидимое лезвие вонзается ему в грудь.
Он заставил себя успокоиться. С таким противником нельзя сражаться, поддавшись горю, отчаянию или чувству вины.
Битва неизбежна. Значит, ради самой Рунтии её нужно закончить как можно быстрее. И ради Валерии, которая, вероятно, уже пострадала от руки сестры.
Взгляд Джина постепенно сделался твёрдым. Рунтия довольно кивнула.
Вот теперь узнаю тебя. Хотя, младший… Похоже, ты совсем выбился из сил.
Звянг!
Без предупреждения Рунтия выбросила меч вперёд. Джин шагнул в сторону, уходя с линии удара.
Это был тот самый выпад, который ещё в день объявления притязаний на звание главы едва не лишил его жизни с первого же мгновения. Но теперь её мастерство стало несравнимо выше.
И всё равно ты опять окреп до непостижимого уровня. Хоть какое-то развлечение в моей бесконечно скучной судьбе. Когда мы впервые сражались, я тоже была ограничена во многом. Считай, что твоё нынешнее истощение — запоздалая плата за тот поединок.
Даже поглощённая скверной, Рунтия ничуть не утратила подлинного достоинства воина, достигшего запредельных высот. Как Стам, Падлер и сама Роза.
С первых мгновений она начала теснить Джина.
Дуги режущей энергии, вырывавшиеся из её клинка, оставляли трещины в тёмном пространстве и окружали Джина острыми мерцающими следами.
Сильна. Даже сильнее Лайонела Ранкандела.
В некоторых отношениях сражаться с ней было сложнее, чем выдерживать совместный натиск Лайонела и Стама.
И дело заключалось не только в силе или мастерстве. Рунтия властвовала над самим карманным пространством.
Шарль больше не двигался по прямой. С каждым взмахом ткань измерения изгибалась, и траектория выпада менялась непредсказуемо, подчиняясь воле Рунтии.
Джин быстро понял: он сражается не с одной сестрой, а со всем пространством гробницы.
Так вот почему теневая сила не указывала мне путь, как раньше. Рунтия захватила власть над всей гробницей?
На его теле появились четыре или пять неглубоких порезов, из которых сочилась кровь. Только благодаря собственному мастерству Джин сумел так быстро распознать особенности противника и отделаться столь лёгкими ранами.
Трреск!
С Сигмунда сорвалась голубая молния, разорвавшая устремлённые к нему лезвия скверны.
И оба одновременно применили тайную технику Ранканделов.
Пятый тайный приём — Молниеносный выпад, усиленный грозовой энергией у Джина и скверной у Рунтии.
Два удара устремились навстречу друг другу, и со стороны казалось, что оба клинка вот-вот пробьют противникам грудь.
Но каждый заранее предугадал движение другого. В один и тот же миг они шагнули в противоположные стороны.
На мгновение всё карманное пространство словно раскололось надвое. Миновавшие цели лезвия энергии промчались дальше, вонзаясь в далёкую невидимую границу измерения.
Рунтия на мгновение посмотрела туда, куда ушли удары. Джин даже не обернулся.
Помнишь день, когда я впервые увидела твою грозовую энергию? Тогда я защищала от тебя множество рыцарей нашего рода. И теперь мне снова выпало защищать клан от тебя.
— …Как вы сюда попали?
Неужели не догадываешься?
— Очевидно, Прорицательница что-то устроила. Но это пространство изначально предназначалось для меня. Не понимаю, почему владения Солдерета ведут себя так, будто хозяйка здесь — вы.
Ответ тот же. Но мне кажется, на самом деле тебя волнует совсем другое.
— С Хистер я разберусь сам, когда побежду вас.
Ты, выходит, полагаешь, что рыжеволосая женщина ещё жива.
— Похоже, власть ваша над этим пространством всё-таки не безгранична. Вы даже не знали, что здесь сохранилась магия Хистер?
Рунтия нахмурилась.
О? Если это правда, весьма любопытно. Сохранившаяся магия означает, что её создательница жива. Я знала, что та женщина где-то здесь прячется. Просто была уверена, что к этому времени она уже умерла.
— Потому что вы тяжело её ранили?
Рунтия кивнула.
Именно. Если она до сих пор жива, то, вероятно, лишь потому, что сама приняла скверну. Без способности к столь быстрому восстановлению выжить после моих ран невозможно.
Джин не поддался на попытку вывести его из равновесия.
— Нет, сестра. Этого не произошло. Иначе на магии, которую я видел, остались бы следы силы мрака. Как бы то ни было, спасибо. Теперь я ещё больше уверен, что Хистер жива.
Значит, дело за малым: одолеть меня и спасти её?
Впервые в голосе Рунтии прозвучало неподдельное раздражение.
Вы с Луной всегда одинаковы. В любой ситуации считаете само собой разумеющимся, что одолеете кого угодно и получите всё, что пожелаете.
— До сих пор мне это удавалось. И сейчас ничего не изменится.
От гнева Рунтии содрогнулось всё карманное измерение. Джин не мог понять, вызвана ли её вспышка одним лишь безумием скверны или под ним ещё осталось что-то от прежних чувств.
Но с той минуты, как он взял себя в руки, слова сестры перестали причинять ему боль.
Ведь говорила их не настоящая Рунтия Ранкандел.
Даже Рон Хайран когда-то, находясь в бездне Глиека, обвинял Джина в своих бедах.
— Я скоро освобожу вас, сестра. Остановлю безумие, которое вами завладело.
Аура начала стекаться к его Грозовому сердцу.
Нельзя затягивать бой.
Джин вступил в него уже почти обессиленным, тогда как Рунтия была в полной форме. Кроме того, она питалась силой целого карманного измерения, а любая нанесённая ей рана тут же зарастала благодаря скверне.
Если есть возможность, всё нужно решить одним ударом.
Нельзя забывать и о том, что меня может ждать после выхода из гробницы… Но здесь, пожалуй, придётся довериться Ципфелям и Кинзело.
Попытка приберечь силы грозила обернуться тяжёлыми ранами.
Собираешься применить тот самый меч, что и в день своего объявления о правах на главенство?..
— В отличие от того дня, теперь вам некого защищать.
Но, как и тогда, принять этот удар вы не сумеете, сестра.
С этими словами Джин начал исполнять Клинок Грозового Владыки.
Рунтия ответила ему широкой улыбкой.
Загружаем комментарии…