— М-м-м…
С глухим стоном Чонсо разлепил веки. В мутном взоре постепенно проступили очертания окружающего мира.
Потрескивание.
Судя по багровым отблескам пламени на аккуратно сложенных поленьях, неподалеку горел костер, а вокруг сгустилась ночная тьма.
«Где я?..»
Окончательно придя в себя, Чонсо попытался вскочить.
Тело не слушалось.
Его не связали веревками, но пошевелиться он не мог.
Чонсо поспешно попытался направить внутреннюю энергию по меридианам.
В груди отозвалось тяжелой, давящей духотой — поток замер, наткнувшись на глухую стену.
Точки были намертво заблокированы.
Более того: враг подчинил все девять ключевых точек, отвечающих за циркуляцию боевой энергии.
Чонсо принялся хладнокровно оценивать обстановку.
Тот человек в маске, что выдернул его из лап смерти перед самой потерей сознания…
Кто он?
Судя по тому, что он спас его из безвыходного положения, на врага он не похож.
Человек из зала Ёнъындан?
Исключено.
Все тайные агенты залегли на дно и оборвали контакты.
Если шпиона Ёнъындан настигает враг, выбор невелик: убить противника или покончить с собой.
Их годами учили закрывать глаза на гибель соратников, если тех раскрыли. Стал бы кто-то рисковать шкурой ради спасения чужой жизни?
Бред собачий.
Тогда кто, во имя всех демонов, этот спаситель?
Вопросов становилось все больше.
Чонсо осторожно повел языком во рту: капсулы с ядом размером с ноготь, спрятанной между зубами на случай провала, не было.
Значит, пленитель прекрасно осведомлен о том, кто он такой.
«Дело дрянь».
Нужно осмотреться.
Яда нет, каналы Ци запечатаны — ни убить себя, ни сбежать он не в силах.
Чонсо остро глянул по сторонам.
Шея не поворачивалась, поэтому пришлось скосить глаза, но незнакомца нигде не было видно.
Расслабляться рано. Он вполне мог стоять за спиной.
Лицо можно скрыть под маской, но звуки шагов и дыхания спрятать куда труднее.
Шелест…
Сосредоточив слух, он различил, как ветер колышет листву на ветвях.
Треск.
Звук потрескивающих в костре сучьев.
Стрекот.
Где-то в траве неистово стрекотал сверчок.
Чавк-чавк.
— …?
А это еще что?
Кто-то смачно жрет?
— О? Оклемался?
— …
Голос был совершенно незнакомым.
Судя по тембру, говоривший был весьма молод — едва ли перешагнул порог двадцатилетия.
Кто же это?
— Я ждал, пока ты очнешься, да вот проголодался и решил перекусить без тебя. Не желаешь набить брюхо? Небось кишки от голода сводит?
Если подумать, пока за ним гнались хвасанские ищейки, он маковой росинки во рту не держал.
Чонсо вновь взвесил ситуацию.
Уже стемнело, но кроме заблокированных меридианов ему не причинили никакого вреда.
Стало быть, убивать его сию секунду никто не собирается.
Да еще и еду предлагают?
Похоже, незнакомец настроен дружелюбно. Определенно так.
И это вовсе не скоропалительный вывод из-за урчания в пустом желудке!
Фью! Фью-фью!
Вслед за тихим свистом ветра в правом плече и предплечье разлилось покалывание.
«Невероятный мастер…» Он сумел метким щелчком воздушной пули пробить нужные точки так, чтобы двигалась одна лишь правая рука!
Шлеп.
— Жри. Не хочу, чтобы ты потом грохнулся в голодный обморок и путал мне карты.
— …
Не понимая истинного смысла этих слов, Чонсо уставился на кусок жареного мяса, брошенный прямо перед его носом.
Он на миг замешкался.
— Яда там нет, — лениво бросил голос из темноты. — Да и если бы не я, ты бы уже давно червей кормил. Чего тебе теперь бояться?
И то верно.
Ядовитую капсулу вытащили; если мясо отравлено, он просто сдохнет без мучений — какая разница?
Отбросив сомнения, Чонсо подтянул мясо правой рукой и впился в него зубами.
Чавк.
— О-о-о…
С губ невольно сорвался стон наслаждения.
Кто бы ни был этот парень, жарить мясо он умел божественно!
Мясной сок, пропитавший запеченную до хруста корочку, был выше всяких похвал.
Ощутив божественный вкус, Чонсо принялся жадно глотать кусок за куском.
Едва он зажмурился от удовольствия, как сидевший у огня незнакомец с усмешкой швырнул ему еще один ломоть.
Ик!
Слишком быстро заглотил.
Несмотря на перекрытые меридианы, сдержать оглушительную отрыжку не удалось.
— Прошу прощения… — пробормотал Чонсо, сам не понимая, с чего вдруг оправдывается.
Не слишком ли грубо он ведет себя с человеком, спасшим ему жизнь?
— Бывает. Дело житейское, — с пониманием отозвался голос. — Ну что, с голодом разобрались… Теперь займемся делом?
— …
Каким еще делом?
Остатки бдительности вновь всколыхнулись в душе Чонсо.
Топ. Топ. Топ.
Шаги приблизились, и таинственная фигура замерла прямо у него за спиной.
«Неужели?.. Он собирается разблокировать остальные каналы?»
Пока в голове Чонсо роились догадки…
Цап.
Чужая рука железными клещами сомкнулась на его запястье и резко развернула его лицом к себе.
Они встретились взглядами.
— Т-ты!..
Меч Удана?!
Как он мог не знать этого лица?!
Чонсо был первоклассным шпионом сианьского филиала Ёнъындан.
Ошибки быть не могло: перед ним стоял проклятый Меч Удана!
Тот самый сопляк, которого верхушка Дворца после недавних событий внесла в список целей номер один на ликвидацию наряду с Семью Святыми Праведности!
Но что за выражение на его роже?..
Чжинму плотоядно облизал губы, осклабившись в поистине дьявольской улыбке.
Чавк…
— …!
«Что за?.. Что он творит?!»
Словно пускает слюни перед тем, как сожрать лакомый кусок!
Пусть Чонсо и не мог пошевелиться из-за заблокированных точек, от этого хищного оскала и леденящего взора по его спине побежали крупные мурашки.
«Что он задумал?.. А? Э-э?!»
«Что это?!»
Внезапно вся внутренняя энергия в его теле хлынула наружу с неистовой силой, словно прорвало плотину!
— Кх-а-а-а!..
Его Ци… его совершенствование утекало прочь!
Стоило внутренней энергии хлынуть через запястье в тело Чжинму, как Чонсо начал ссыхаться на глазах, будто сдувающийся мяч!
— П-прекрати…
Это… это же похоже на Великое Искусство Поглощения Демонического Культа?!
Почему?! С какой стати даосский послушник ордена Удан владеет мерзкими темными практиками демонов?!
Когда Чонсо постарел лет на тридцать, превратившись в дряхлую развалину, рука Чжинму наконец разжалась.
Он не умер.
Чжинму выкачал из него ровно столько энергии, чтобы тот едва мог цепляться за жизнь.
— Хе-хе-хе-хе… — Чонсо хрипел, судорожно хватая ртом воздух.
Лишившись львиной доли жизненных сил и внутренней энергии, его кожа стала сухой и серой, напоминая кору мертвого древа.
— Уф-ф, хорошо пошло. Все-таки тренированные тела — самые питательные! — довольно протянул Чжинму.
— …
«Не может быть… Этот ублюдок…»
«Он не даос! Он демон во плоти! Пожирает людей заживо?!»
Теперь все встало на свои места.
Вот как этот щегол сумел достичь ступени Ган в столь юном возрасте!
Он — демон, шпион Культа, нацепивший даосские одежды!
Очевидно, что он взрастил свою чудовищную силу, сожрав изнутри всех своих собратьев по ордену Удан!
Бряк.
Круглый шарик покатился по земле и замер прямо перед мутным взором шпиона. Одновременно с этим Чжинму щелчком пальцев снял блок с его каналов.
— Знаешь, что это? Пилюля Ё Сандан, — небрежно бросил Чжинму.
— …
Ё Сандан.
Целебное снадобье для быстрого залечивания внутренних ран. Кто же его не знает?
Но к чему это сейчас?
— Сожри и прогони Ци по кругу. Успокой меридианы. Мне совсем не нужно, чтобы ты сейчас сдох.
— …
«Зачем?..»
Чонсо уставился на Чжинму взглядом, полным немого вопроса и глухого ужаса.
— Я вроде не люблю повторять дважды? — нахмурился Чжинму.
В глазах даоса мелькнуло такое раздражение, что Чонсо прошиб холодный пот.
«Неужели… он заставляет меня восстановиться, чтобы потом высосать снова?!»
«Что за исчадие ада?!»
Чонсо затрясло от осознания бесчеловечной жестокости Чжинму.
Он смотрит на него не как на человека, а как на переносной бурдюк с внутренней силой?!
Разве это человек?!
— Убей меня… ублюдок, — прохрипел Чонсо.
— Убью, обязательно убью. Но попозже. Не сейчас.
— Хватит нести чушь! Мне плевать, что ты задумал, просто прикончи меня, живо!
На шее шпиона вздулись синие вены. Даже понимая, что его Ци выпита, он готов был зубами вцепиться во врага от бессильной ярости.
Чжинму окинул его ленивым взглядом, тяжело вздохнул и криво усмехнулся:
— Ну вот что за дела? Вечно вы поначалу кобенитесь.
Легкой походкой подойдя ближе, Чжинму сгреб Чонсо за волосы и вздернул его голову вверх.
— …?
Не успел шпион опомниться…
Бабах!
— Кха-а-а!..
Тяжелый кулак впечатался прямо в живот. Показалось, будто внутренности разорвало в клочья.
Чонсо был элитой среди элиты. Тертым шпионом сианьского филиала Ёнъындан, которого годами пытали и натаскивали терпеть любую боль на случай пленения.
Но это…
— А-а-а-а!..
Боль была нечеловеческой.
Казалось, кишки выдирают наружу через горло.
При каждом ударе Чжинму скальп трещал так, словно с него сдирали кожу живьем, а от мест попаданий по телу расходились невыносимые судороги.
Как бы он ни пытался держаться, из глотки против воли вырвался дикий, звериный вой.
Наблюдая за началом столь сладкой капитуляции, Чжинму довольно улыбнулся.
Любо-дорого послушать.
Все они до первой хорошей взбучки строят из себя несгибаемых героев и смотрят волком.
Давным-давно встретился ему один сопляк-монах из Шаолиня.
Кажется, звали его Гаквон?
Монашек был настолько самоуверенным, что Чжинму лишь хмыкнул и отходил его как следует.
«Железная Рубашка»? Боевые искусства несокрушимого тела?
Медитация непоколебимого разума? «Храни спокойствие сердца, подобно глади чистых вод, в любой беде»?
Собачья чушь!
Сначала монах еще пытался терпеть, но в конце концов… испустил вонь, обмочился и ползал на коленях, умоляя о пощаде.
— А-а-а-а-а-а-а-а!
При каждом взмахе кулака истошные вопли Чонсо эхом разносились по лесу.
У Чжинму было твердое жизненное кредо: перед палкой все равны.
Если избить человека как собаку, он станет собакой. Рассуждения о человеческом достоинстве хороши лишь до тех пор, пока тебе не сломали пару костей.
Всыпь человеку так, чтобы он оказался на грани смерти, и закон бытия возьмет свое: он очнется, заплачет и станет молить о милости.
А уж если бьет сам Чжинму — тут и говорить не о чем.
За всю его жизнь нашелся лишь один-единственный упрямец, который не сломался под его кулаками до самого конца.
Мён Чжин, ставший его нынешним наставником.
Даже когда ему раздробили кости и уничтожили боевые искусства, он вытерпел всё и не склонил головы.
Разве не поэтому Чжинму, уважая его несгибаемый дух, отступил и не стал сжигать его дворец дотла?
Чжинму тогда не понял иллюзий защитной формации, но когда узнал, что Мён Чжин терпел побои ради спасения малолетних учеников… ему стало немного стыдно. Ладно, очень стыдно.
Но такое случилось лишь однажды.
Кроме Мён Чжина, не устоял никто.
Если живительные тумаки способны сделать из зверя человека, то Чжинму в этом ремесле был величайшим мастером уровня легендарного Оуян Цзы.
Более того: сделав из Чхон У Мёна первоклассного воина, Чжинму окончательно закрепил за собой статус непревзойденного воспитателя под этим небом.
Спустя годы Чхон У Мёна прозвали сильнейшим титаном Сапэчхона, но истинная причина его слепой, абсолютной преданности крылась именно в тех наставлениях кулаком.
Если уж несокрушимый владыка меча ломался от такой науки, то этот шпион и подавно.
Хрясь!
— Кх-и-и-и-к!..
Бить со всей дури даже не требовалось.
Чжинму методично выбирал болевые точки, способные свести с ума, но рассчитывал силу так, чтобы жертва не отдала концы.
Боль была столь чудовищной, что добавь он еще крупицу силы — и дух отлетит от тела.
Наверняка Чонсо сейчас мечтал лишь об одном — поскорее сдохнуть.
Он жаждал потерять сознание, но Чжинму перекрыл меридианы так, что провалиться в спасительное забытье было невозможно. От этого шпион готов был выть на луну.
— Ну как? Съешь пилюлю?
Чонсо бешено, отчаянно закивал.
— Вот и славно. Умница. Будешь вести себя так и дальше — волосок с твоей башки не упадет.
Кулачная терапия Чжинму сработала безотказно.
Едва рука разжалась, как Чонсо мешком рухнул на землю, безумными глазами нащупал валявшуюся пилюлю и дрожащими пальцами запихнул ее в окровавленный рот.
Затем торопливо сел, скрестив ноги, и принялся медитировать.
Какая примерная покорность!
Позабыв о гордости, Чонсо изо всех сил старался восстановить крохи внутренней энергии.
Закончив круг циркуляции, он с видом человека, смирившегося со своей страшной участью, покорно протянул дрожащее запястье к Чжинму.
«На, жри, мразь».
«Проклятый демонический выродок».
«Комар ненасытный».
Но вымолвить эти слова вслух он не посмел. Ибо на собственной шкуре познал ужас избиения, которое было куда страшнее самой мучительной смерти.
— Ты чего это разлегся? — прищурился Чжинму.
— …?
— Вставай, пошли.
«Куда?..»
— Ты ведь знаешь, где прячутся твои дружки?
— …
— Я спросил: знаешь или нет? — Чжинму выразительно поднял кулак.
Чонсо испуганно закивал головой, едва не оторвав ее от плеч.
— Показывай дорогу.
Кивок. Еще один быстрый кивок.
— Молодец.
Чонсо глубоко заблуждался.
Магия Всасывания в исполнении Чжинму в корне отличалась от убогого демонического поглощения, которым культисты высасывали жертв досуха, оставляя бездыханные трупы.
У одного человека можно было забрать силу лишь единожды, и убивать его при этом категорически запрещалось.
Чрезмерная алчность ведет к гибели.
Пусть это искусство и крало чужую мощь, оно требовало строжайшей самодисциплины и умения обуздать собственную жадность.
Если из жажды силы убить жертву или всасывать энергию без разбора, неизбежно начнется отторжение — Ци взбунтуется, как у Пэк Пхё, и разум поглотит безумие.
Из Чонсо Чжинму вытянул ровно столько, сколько положено.
Теперь от него требовалось лишь одно: стать хорошим поводырем. Проводником, который приведет Чжинму к другим жирным свиньям, чья энергия пойдет на укрепление его демонической мощи.
«Ждите меня, голубчики».
«Я пойду по вашему следу, хватая за хвост одного за другим… и с превеликой заботой высосу каждого до капли!»
Загружаем комментарии…