Срочное послание Мён Се Чхана прилетело в Павильон Чоримчжон.
В нем содержался приказ: немедленно установить координаты долины Самдопён и логова Трех Дворцов, за которым вел охоту Союз Справедливости.
Этот указ исходил лично от Владыки Хаомун, который, по официальным слухам, долгое время находился в уединении.
Величайшая шпионская сеть Чжунъюаня мгновенно пробудилась ото сна. Сотни почтовых голубей взмыли в небо, разлетаясь по всем северным провинциям.
Агенты и информаторы на местах, получив депешу, не скупясь пустили в ход золото, накопленное уличными торговцами, скупая любые крохи информации. Поток донесений стекался обратно нескончаемой рекой, где аналитики Хаомун с ювелирной точностью собирали мозаику воедино.
Спустя ровно сутки.
Идентичные отчеты со всего севера сошлись в Павильоне Чоримчжон.
— Владыка!
Мён Се Чхан буквально влетел в комнату к Чжинму, сжимая в руке свежую, еще пахнущую чернилами записку.
Чжинму, окончательно справившись с последствиями рассеивания Ци и полностью усвоив остаточную силу пилюли Часодан, медленно открыл глаза.
В то же мгновение вокруг него вспыхнула и тут же рассеялась иссиня-черная аура. Мён Се Чхан восторженно воскликнул:
— Местонахождение долины Самдопён подтверждено! До нее около тысячи ли — примерно два дня пути на предельной скорости. Кроме того, наши люди подтвердили, что основные силы Чонмумэна движутся именно туда!
Чжинму хищно осклабился и поднялся на ноги:
— Значит, действительно Самдопён?
В его глазах заплясали синие огоньки откровенной, неприкрытой алчности.
Если это укрепленный оплот Трех Дворцов, оборона там должна быть несокрушимой. Но Чжинму вовсе не собирался лезть на рожон и вступать в затяжную осаду. Его интересовало лишь одно — сокровища, равные по стоимости тридцати золотым слиткам и пилюле Часодан. А лучше — превосходящие их в разы.
Он просто заберет свое, а кровавую бойню любезно уступит праведникам из Чонмумэна.
— Се Чхан! Выдвигаемся в Самдопён!
— Слушаюсь!
Никаких лишних вопросов. Приказ отдан — Мён Се Чхан был готов исполнить его сию секунду.
Покинув уезд Ми, отряд Чжинму мчался вперед без единой остановки.
Чок Сэну, который рвался на помощь, Чжинму отправил голубя с приказом: зайти в разоренный уезд Ми, навести там порядок от имени Чхонунбана и возвращаться на базу. Следовало оставить там четкий след «Небесных Медведей».
Пусть среди жителей и обошлось без жертв, весть о том, что целое поселение стерто с лица земли, неминуемо разлетится по округе.
Мён Се Чхан предложил выставить виновниками инцидента Чхонунбан, чтобы намертво скрыть присутствие Чжинму, и тот с готовностью дал добро.
Благодаря связям Хаомун с местными чиновниками любые опасные слухи среди простолюдинов удастся погасить в зародыше. Переключить все внимание на банду Вон Гон Ху и начисто стереть следы Чжинму — в манипуляциях подобного рода Мён Се Чхану не было равных во всей Поднебесной.
Прирожденный мошенник, способный при желании обвести вокруг пальца хоть десять тысяч человек за раз. Человек, достигший абсолютного пика в искусстве обмана — именно поэтому его нарекли одним из Пяти Королей Сапа.
Если Мён Се Чхан перенял искусство жестоких избиений у Чжинму, то актерские таланты и бессовестность самого Чжинму в прошлой жизни во многом формировались под влиянием Се Чхана... Впрочем, не суть важно.
К тому же вести бойцов Чхонунбана в Самдопён было чистым безумием. Столкнись они там с армией Союза Справедливости — и резни на мечах было бы не избежать. Это была бы бессмысленная трата сил. Пусть праведники сами ломают зубы о твердыню Дворца.
Чжинму сопровождали лишь Мён Се Чхан и командиры Ынвидан. Личность Чжинму была безупречна — он уважаемый ученик Удана, а бойцы Серебряной Гвардии являлись непревзойденными мастерами скрытности. Если Чонмумэн нагрянет раньше времени, они попросту растворятся в воздухе.
Спустя два дня непрерывного бешеного бега группа наконец достигла границы Самдопёна.
— Ха-а... ха-а...
Даже Чжинму тяжело хватал ртом воздух, чувствуя, как горят легкие.
— Владыка, вы в порядке?
Чжинму скрипнул зубами. Ему до смерти захотелось врезать по этой заботливой физиономии Мён Се Чхана.
«Какого черта эти ублюдки даже не вспотели?!»
Разумеется, бойцы Ынвидан с пеленок тренировали исключительно скрытность и техники легкости (Цингун), в беге на длинные дистанции им не было равных.
Даже Хван Син, напряженно сканировавший окрестности, выглядел бодро, в то время как Чжинму стоял с пылающим лицом и тяжело вздымал плечи.
«Проклятье, надо было больше внимания уделять техникам легкости!»
Как бы усердно ни тренировались эти ищейки, он, признанный абсолютный мастер Цзянху, прибыл на место с той же скоростью, что и эти недоумки! Не говоря уже о Се Чхане!
— Мой Владыка, может, переведем дух?
— Что? Нет! Я в полном порядке! С чего бы мне уставать от такой ерунды?!
Разве мог он показать слабость перед подчиненными? Лицо Небесного Владыки должно оставаться незапятнанным.
С трудом выровняв дыхание, Чжинму окинул взором расстилавшийся внизу пейзаж.
Под горой, на которой они замерли, лежала исполинская котловина. Самдопён.
Место, где сходились границы трех провинций. Рубежи здесь были настолько размыты, что не существовало ни пограничных столбов, ни четких межей.
По словам Се Чхана, это была глухая долина, со всех сторон стиснутая горными хребтами. Дорог сюда не вело, и простые смертные даже не догадывались о существовании столь обширной низины среди скал. Она была лишь безымянной пометкой на старых картах.
Почему ее прозвали «Равниной Трех Путей», никто толком не знал, да и Чжинму это мало заботило.
Фью-ю-у.
Прохладный горный ветер пронесся меж утесов, приятно остужая разгоряченное тело Чжинму.
— Се Чхан.
— Да, Владыка.
— Что там с праведниками?
— Ближе всех отряд Павильона Драконов и Фениксов под предводительством Гом Хе, Бёк Ун Ён. Они примерно в полудне пути отсюда.
«Полдня. Этого более чем достаточно!»
Нужно лишь найти хранилище, забрать куш и быстро сделать ноги. Времени вагон.
— Странно все это. Зачем Дворцу строить базу в такой глуши? — задумчиво пробормотал Мён Се Чхан.
Чжинму молча кивнул.
По словам покойного Му Ёна, в котловине должна была располагаться некая «Безымянная деревня», однако перед их глазами расстилалась лишь первозданная, дикая пустошь. Ни дымка от очага, ни намека на постройки.
— Неужели информация оказалась ложной?
«Исключено».
Слова Му Ёна в точности совпали с маршрутом передовых отрядов Чонмумэна, который раскопала разведка Хаомун. Даже если праведники надеялись на удачу в Чоннаме, Чжугэ Хёп Чжин ни за что не стал бы поднимать целую армию ради пустой байки.
Место выбрано верно. Но почему внизу ничего нет?
— Се Чхан.
— Да?
— Брось камень.
— Камень?.. Вот этот?
— Да.
— Куда бросать?
— В самый центр котловины.
Мён Се Чхан поднял с земли голыш размером с кулак, но Чжинму раздраженно цыкнул:
— Эй! Большой бери, дубина! Здоровенный булыжник!
Мелкий камешек на таком расстоянии они попросту потеряют из виду.
Мён Се Чхан огляделся и обеими руками поднял валун размером с человеческую голову. Коротко выдохнув, он вложил в бросок внутреннюю силу и швырнул его вперед.
Камень описал в воздухе широкую крутую дугу.
Вжих-вжих-вжих!
Снаряд с гулом рассекал воздух, устремляясь к центру долины... и внезапно бесследно растворился.
Он не упал на землю, не разбился о скалы. Он просто исчез прямо в воздухе.
— Хван Син!
— ...?
— Ты слышал звук падения?
Хван Син торопливо напряг свой феноменальный слух, но спустя мгновение отрицательно качнул головой.
— Владыка... неужели?..
На губах Чжинму заиграла холодная, хищная усмешка:
— Да. Мои догадки подтвердились.
Котловина Самдопён вовсе не была пуста. Ее скрывал грандиозный, колоссальный массив иллюзий.
— Се Чхан.
По первому зову Мён Се Чхан быстро раздал указания командирам Ынвидан. Бойцы, вооружившись камнями, рассредоточились и начали методично прощупывать периметр котловины, делая броски и оставляя зарубки на деревьях в тех местах, где камни бесследно таяли в воздухе.
Они вычисляли границы формации. Действовать следовало предельно осторожно: очертя голову лезть в неизвестный массив означало добровольно шагнуть в расставленный капкан.
— Владыка.
Обойдя весь внешний периметр, Мён Се Чхан вернулся с докладом:
— Окружность массива составляет около тридцати ли.
«Больше, чем я предполагал!»
Это сопоставимо с цитаделью Сапэчхона на горе Чхончжун!
— Прикинь примерную вместимость.
— Обычное поселение таких масштабов насчитывало бы свыше тысячи дворов. Население — от трех до четырех тысяч человек.
— А если это военная база врага?
— Сравнивая с аналогичными объектами... Демонический Культ держал бы здесь около семи сотен отборных воинов. Союз Справедливости — около полутора тысяч. А Сапэчхон — не менее двух тысяч.
Мён Се Чхан привел сухие факты, основанные на реалиях крупнейших фракций.
— Значит, внутри может заседать до двух тысяч выродков из Дворца.
— Как минимум две тысячи.
— ...
Чжинму смерил Мён Се Чхана колючим взглядом.
«Вот же язва. Раньше за тобой такой привычки не водилось, с чего вдруг ты стал цепляться к моим словам? Из-за того, что я переродился в молодом теле?»
Впрочем, сейчас это не имело значения. Чжинму потер подбородок.
Выкладки Мён Се Чхана были усредненной оценкой. Однако для тайной организации соотношение качества и количества бойцов всегда строго выверено, иначе машина управления даст сбой. Но вот уровень их боевых искусств оставался загадкой. Сколько среди них мастеров, постигших ступень Ган, сколько достигших выброса Ци или чистой кристаллизации энергии — предсказать было невозможно.
Впрочем, плевать. Драться до последней капли крови он не собирался. Главное — понять плотность караулов.
— Се Чхан.
— Да, Владыка.
— Если бы тебе пришлось держать периметр в тридцать ли силами тысячи караульных, как бы ты их расставил?
— Хм. Давайте вспомним осаду горы Чхончжун войсками Союза Справедливости в прошлом.
Сравнение было более чем удачным: тогда врагов было в избытке, и караулы стояли стеной.
— Если учесть штаб и основные ударные силы, для внешней охраны они смогут выделить не более половины гарнизона. Около тысячи человек.
— Тысяча бойцов на тридцать ли?
— Да.
— Хм-м.
Если растянуть тысячу воинов вдоль тридцатилитровой границы, получится примерно по одному человеку на каждые четыре чжана. Но ни один вменяемый стратег так посты не расставляет. Если делать цепь плотной, дистанция между часовыми составит от пяти до десяти чжанов.
Чжинму повернулся к командирам:
— Дэгун.
— Слушаю, Владыка!
— Сколько стрел у тебя осталось?
Дэгун был единственным среди офицеров Серебряной Гвардии, кто носил тяжелый железный лук. Это оружие предназначалось для отстрела беглецов.
Воин бросил быстрый взгляд на колчан за спиной:
— Двадцать две стрелы.
— Достаточно.
Нужно было проверить, дежурят ли дозорные прямо за пеленой иллюзии.
— Обойди границу и выпускай по стреле через каждые пять чжанов. Посмотрим, как они отреагируют.
— Слушаюсь!
Дэгун натянул тетиву из жил, согнув железные плечи лука, и призрачной тенью понесся вдоль границы, выпуская зачарованные внутренней силой бронебойные стрелы в невидимый барьер.
Они долго ждали ответной реакции, но ответом была лишь звенящая тишина.
Чжинму вопросительно взглянул на Хван Сина, но тот лишь покачал головой — никакого шума внутри не возникло.
«Странно. Хоть какая-то реакция должна была последовать. Неужели часовых нет вовсе?»
Или же сам массив иллюзий служит сигнальной системой?
Вполне вероятно. Враги наверняка знали, что Чонмумэн начал охоту на кротов, и были в курсе, что их эмиссары потерпели крах в столкновениях с Чхонунбаном и Чжинму. Они не могли не понимать, что в случае провала их логово вычислят.
«Тьфу, чем больше думаю, тем сильнее раскалывается голова!»
Делать нечего. Каким бы продуманным ни был план, армия Чонмумэна приближалась с каждой минутой. А его золото лежало там, внутри!
Чжинму переместился на участок, куда стрелы Дэгуна не долетали. Если массив действительно служил сигнальной сетью, охрана в обстрелянных секторах неизбежно усилилась.
Ш-ш-ших.
Чжинму вытащил из ножен древний меч Ильхый.
— Слушайте внимательно. Предполагаемая численность врага — около двух тысяч. Неизвестно, сколько тварей бросится на нас, как только мы ворвемся внутрь. Деритесь в полную силу, но жизнями попусту не рискуйте. Как только окажемся внутри — рассредоточиться. При малейшей опасности немедленно отступайте и прячьтесь.
Командиры Ынвидан переглянулись и с решимостью сжали рукояти оружия, явно готовые стоять насмерть ради своего нового господина.
— У нас ровно одна цель.
— ...?
— Их казна. Или любые ценности. Все, что стоит не меньше тридцати золотых слитков! Как только каждый из вас ухватит по стоящей вещице — немедленно валим оттуда!
— ...Что?
— А?
— Вы серьезно?..
«Я что, непонятно выразился?»
Офицеры Серебряной Гвардии и даже сам Мён Се Чхан ошарашенно уставились на него, но Чжинму это ни капли не волновало.
— Нам нахрен не сдалось воевать с этими ублюдками! Оставьте резню праведникам! Мы пришли только за деньгами! Усекли?!
— ...Только... за деньгами? — выдавил Омок с глупейшим выражением лица.
«Видали вы таких наглецов?! Что значит "только"?! Это же ДЕНЬГИ! Мои драгоценные, кровные денежки! Тридцать золотых слитков!»
Чжинму испепелил взглядом расслабившихся было бойцов:
— Жить надоело?! Я не слышу ответа!
— ТАК ТОЧНО!
«Вот же псы, пока по шее не получат — не зашевелятся».
— Се Чхан!
— Да, Владыка!
— Разнесем эту чертову иллюзию грубой силой!
Мён Се Чхан молча встал плечом к плечу с Чжинму.
Существовали тысячи разновидностей магических формаций, и знать слабости каждой было невозможно. Но способов разрушить массив всегда было всего два: либо мастер формаций долго ищет уязвимый узел и чертит контрсхему, либо чудовищная внешняя мощь вбивает барьер в небытие.
И Чжинму, всем сердцем ненавидевший долгие раздумья, неизменно выбирал второй путь.
Ву-у-ух!
Чжинму принял низкую стойку. Лезвие Ильхый окуталось плотной, ослепительной Даосской Ци, сияющей лазурным светом, а от ладоней вставшего рядом Мён Се Чхана хлынула волна первозданной, багрово-черной демонической энергии.
— Вперед!
ГРОХОТ!
Горизонтальный взмах меча Чжинму слился с сокрушительным ударом ладони Мён Се Чхана. Сдвоенная, колоссальная мощь двух высших мастеров распорола ткань иллюзорного барьера, разрывая пространство в клочья!
Загружаем комментарии…