После их короткой беседы деревянная хижина на вершине Тяньшаня по личному приказу Пукри До Чхона перешла в распоряжение Чжинму.
Воины отряда Ёмвандэ окружили жилище плотным кольцом, охраняя покой гостя и не подпуская ни единой живой души из рядов Демонического Культа.
Лишь спутникам Чжинму было позволено беспрепятственно входить и выходить наружу.
Двое младших братьев — Чхон Сан и Чхон У; вездесущий Дэгун, собирающий вести со всех концов света; а также Хван Син и Со Дон Бо, возомнившие себя личными стражами Владыки.
Разумеется, Нын Со Хён молча сносил выходки безбородого юнца Хван Сина, который без зазрения совести помыкал им как слугой. Все-таки прежнее положение главы темной фракции обязывало терпеть.
«Надо будет позже устроить между ними турнир за право зваться старшим подчиненным…»
Именно благодаря расторопности Нын Со Хёна удалось оперативно достать редкое противоядие у семьи Хё-док и остановить ядовитую скверну, уже подступавшую к плечу. Но не оставлять же его на побегушках только потому, что Хван Син моложе и ничего путного для исцеления руки не сделал?
Как бы то ни было, Чжинму целиком посвятил оставшиеся дни восстановлению сил, а его верные спутники несли караул у хижины. Впрочем, при наличии свирепых стражей Ёмвандэ делать им было решительно нечего — оставалось только скучать и искать себе хоть какое-то занятие.
— Фу-ух…
Чжинму размеренно выдохнул и привел в движение духовную энергию Сонги.
Вино, настоянное на чистейшем соке Снежной Травы Тяньшаня, оказалось невероятно действенным. Страшно представить, сколько редчайших стеблей пришлось извести, чтобы выжать сок и наполнить хотя бы один сосуд.
А он в один присест осушил целых восемь бутылок!
«Как только до этого додумался этот рыжий чурбан? Вот только деловой хватки у него ни на грош. Почему бы не продавать такое сокровище втридорога? Будь я на его месте, давно бы озолотился на поставках в Чжунъюань».
Чжинму мысленно сделал пометку: когда вернется на гору Удан, обязательно наладить тайное производство подобного снадобья и сбывать его другим сектам по баснословным ценам. Даже если оно уступает по силе легендарной Нефтяной Эссенции, из него получится первоклассный эликсир. А при должной обработке — бесценное лекарство от любых духовных ран.
Довольная усмешка не сходила с лица Чжинму на протяжении всей медитации.
Истинная Ци Искусства Шести Ян восстановилась полностью, и настало время пробудить силу Искусства Хаоса Темного Дракона. Энергия Темного Дракона была взращена им с самых истоков прошлой жизни, так что даже при неспешной практике она должна была вернуться в полном объеме.
«Сначала с помощью Искусства Двух Начал развеять свет Сонги и пробудить демоническую Маги… стоп… что за?..»
В следующее мгновение Чжинму замер в полнейшем остолбенении.
Он едва успел сформировать мысль, как нижний Даньтянь до краев заполнился бурлящей Маги.
При этом комната озарилась невиданным доселе странным свечением.
Чернильно… синим?
Иначе этот оттенок описать было невозможно.
Сияние чистой даосской Ци еще не успело угаснуть, как комнату затопила смоляная тьма демонической энергии, создавая иллюзию причудливого слияния двух начал.
«Что за чертовщина?..»
Задержка, неизбежно возникавшая при смене двух противоположных энергий, заметно сократилась после поглощения ядра вожака Снежных Кроликов Тяньшаня, но не до такой же степени!
Казалось, сам зазор между ними полностью растворился!
На всякий случай Чжинму попытался резко осадить Маги и вновь воззвать к Сонги…
— …Ох!
От немого шока возглас невольно сорвался с губ.
Заминка при переключении энергий исчезла без следа.
«Неужели… неужели это оно?!»
Чжинму торопливо сфокусировал внутреннее зрение на точке Байхуэй — незыблемой границе между божественной Сонги и демонической Маги. Барьер оставался на месте, четкий и нерушимый.
Но почему тогда энергии перетекали друг в друга с такой пугающей легкостью?
Разве не кажется, будто края двух противоположных потоков замкнулись в единое кольцо вокруг Даньтяня?
«Да быть того не может…»
Чжинму распахнул глаза и в священном трепете уставился в пустоту перед собой:
— Беспредельное рождает Великий Предел…
Круговорот без начала и конца — вот истинная суть Тэгык.
Это в точности описывало его нынешнее состояние. Чжинму мог забыть все на свете, но последняя строка сокровенного трактата «Тэгык Ёгёль» врезалась ему в память навечно:
«Когда Инь и Ян сливаются в сердце, сущее возвращается к истоку».
— В сердце… Так вот о чем шла речь?!
Стоило ему лишь пожелать, как даосская Ци и демоническая энергия мгновенно сменяли друг друга силой одной только мысли.
«Неужели это… Тэгык Хапиль? Истинное Единство Великого Предела?»
Однако никто в истории не достигал этой ступени, в трактатах не сохранилось ни единой строчки пояснений, и спросить было не у кого. Чжинму стал первым и единственным первопроходцем.
Чтобы убедиться наверняка, он мысленно прокрутил в голове все события после поглощения ядра Снежного Кролика.
Единственным необычным моментом было то, что Хан Сын высосал часть его энергии? А по прибытии на Тяньшань ему пришлось выжать свою Маги до последней капли в непрерывных боях.
Вот и все. Никаких тайных медитаций он не проводил.
Так почему же эти грандиозные изменения произошли сами собой, без его ведома?
«Неужто тело этого даосского сопляка на самом деле не проклятый мешок с костями, а благословенный сосуд Небес? Оно совершенствуется само по себе, пока я дерусь?!»
Впрочем, кое-что не давало ему покоя.
За долгие годы изучения боевых искусств на Чжинму снисходило бесчисленное множество озарений. Всякий раз это сопровождалось мучительным кровохарканием, а постижение скрытой мощи ломало кости и бросало тело в жестокий жар.
Даже когда он принял Священную Пилюлю Высшей Чистоты Удана, его тело стремительно перестроилось, а после снадобья Самьян Помёндан клана Тан он познал легендарную ступень истинного преображения.
Но сейчас… почему все прошло так буднично?
Если он действительно постиг легендарное Единство Великого Предела, прославленное в мифах Удана, разве не должно было случиться нечто грандиозное?
— Слишком уж… скучно.
Просто исчезла задержка при смене энергий, и больше никаких потрясений.
В первой половине трактата «Искусство Разума Двух Начал» говорилось, что при активации духовного духа практик восходит к рангу Верховного Бессмертного. Конечно, его путь принципиально отличался от классической даосской алхимии, и Чжинму не питал иллюзий о вознесении на Небеса — да и не нужно ему это было даром.
Но разве тело не должно было отозваться на покорение легендарной ступени хоть какими-то знамениями?
Даже сопливому мальчишке за поручение дают монетку или сладость, так почему же физическая мощь в его жилах осталась прежней?!
Единственное изменение — исчезновение крошечной задержки между светлой и темной Ци.
Впрочем, именно этот миг уязвимости всегда был фатальным изъяном Искусства Двух Начал. Любая внезапная атака в момент смены Ци грозила неминуемой гибелью. Такой мастер, как Пукри До Чхон, никогда бы не упустил подобную брешь, так что перед грядущей дуэлью это новшество было бесценным даром.
И все же, если подумать… неужели Небеса не могли подкинуть хоть какой-нибудь бонус?
Пусть не метаморфоз сухожилий и костей, но хотя бы горлом кровь пустить ради приличия следовало бы, чтобы почувствовать вкус великого свершения!
Ничего. Абсолютно ничего. И это вновь порождало сомнения.
И если это «Единство», то почему барьер в точке Байхуэй остался нетронутым?
— Это ведь… точно Единство, да?
На лице Чжинму застыла нелепая смесь растерянности и радости. Впрочем, он тут же тряхнул головой.
«Да к черту сложности! Конечно, это оно! Разве можно объяснить происходящее как-то иначе?»
Пусть осадок и остался, дело сделано. Надо мыслить позитивно.
«Да! Я совершил то, что оказалось не под силу даже основателям великих школ! Чхон Сан, Чхон У, смотрите и учитесь, каков ваш дядюшка! Учитель, я сделал это! Я постиг Тэгык Хапиль! Ха-ха-ха!»
Превосходно. Пора отбросить пустые сомнения и приучить тело к новому состоянию.
Оттачивать боевые техники Искусства Хаоса Темного Дракона и уданского меча, свободно жонглируя священной Сонги и сокрушительной Маги.
«Погоди у меня, рыжая борода. Я покажу тебе, что такое истинная разница в силе!»
В то самое время, когда Чжинму готовился к решающей битве на Тяньшане, далеко на севере, в бескрайних заснеженных пустошах, разыгралась кровавая драма.
— А-а-а-а-а!
Душераздирающие вопли утопали в завывании свирепого северного бурана.
— Кха…
Седой полководец в сияющих доспехах с ужасом взирал на творящийся кошмар. Шлем давно слетел, и белые пряди метались на ветру.
Ледяная земля вокруг была усеяна разорванными телами, утопая в дымящейся крови и ошметках плоти.
Его собственные несокрушимые латы, способные выдержать выпады величайших мастеров Мурима, оказались бессильны перед приближающимся стариком.
Тот был непостижимо, чудовищно силен.
Имперская армия насчитывала тысячи отборных воинов, но стоило появиться этому старцу во главе бойцов с красными повязками, как элитные полки осыпались прахом, словно сухие осенние листья.
Имя полководца было Ё Чху Ган.
Всю свою сознательную жизнь он провел в походах, следуя единственной священной миссии рода.
Полное истребление клана Хан.
Потомки мятежного Князя Сомёна, грезившего о создании нового мира на пару с кланом Чжу. Они стояли у самых истоков империи Мин и были кровными родичами тех, кому верно служил сам основатель династии Тэчжо. Единственное позорное пятно на незапятнанной родословной императорской династии.
Поколение за поколением тайные стражи выслеживали это племя мятежников, пока недавно в Муриме не всплыли следы выживших. Наконец имперским ищейкам удалось нащупать главное гнездо проклятого семени.
Получив личный указ Сына Неба, генерал Ё Чху Ган повел легионы в карательный поход на северные ледники.
Но исход оказался катастрофическим.
Нет, это была не битва. Это была бойня.
В конце концов воины с красными повязками скрутили обессилевшего полководца и швырнули его на колени перед стариком.
Тот с полуприкрытыми веками холодно посмотрел на распростертого врага.
— Великий генерал Ё Чху Ган, прямой потомок Ё Ён Чхуна.
— …
— Твой предок вступил в сговор с Чжу Юаньчжаном, чтобы утопить моего прадеда в бурных водах Янцзы… И теперь его отродье преследует нас из поколения в поколение. Поистине долгая и неразрывная связь.
Старик держал руки за спиной, но в его негромком, величественном голосе клокотала многовековая бездна ненависти.
Ё Чху Ган слишком хорошо знал, кто перед ним.
Хан Му Хва. Патриарх клана Хан.
Человек, не рожденный Сыном Неба, но несущий на своих плечах бремя Небесного Мандата. Тот, кому предначертано было стать владыкой империи, но чей удел был искажен и изувечен жестокой судьбой.
— Столько моих родичей пало от мечей клана Чжу… Но я не стал мстить вам сразу.
— …
— …Так почему же вы столь настойчиво продолжаете преследовать нас?
В спокойном голосе старика не осталось места эмоциям:
— Неужели отродье Чжу до сих пор не оставило нас в покое? Он послал тебя сюда лишь потому, что до колик в животе боится нашего величия? Велел принести мою голову?
— …
Хан Му Хва не называл правителя Чжунъюаня Императором. Себя он величал законным наследником семьи Хан, а владыку Запретного Города пренебрежительно звал лишь отпрыском рода Чжу.
У поверженного генерала оставался единственный ответ на этот вопрос. Да и какая иная судьба могла ждать полководца, наголову разбитого на поле брани?
— Убей меня.
— …
Генерал Ё Чху Ган гордо вскинул седую голову и посмотрел в глаза смерти. Хан Му Хва лишь тихо вздохнул.
Белое облачко пара вырвалось из его губ и медленно растворилось в морозном мареве.
— Что ж, иного ответа я и не ждал. Весть о своем разгроме ты наверняка уже успел отправить в столицу.
— …
— Но знаешь что? Мне надоело бегать. Отныне я сам приду за его головой.
При этих словах лицо Ё Чху Гана исказилось от подлинного ужаса.
«Он идет в Чжунъюань?! Зачем?! Что заставило этого монстра изменить свое решение?!»
Об этом нужно было немедленно предупредить Двор! Этот человек обладал мощью, способной ввергнуть всю Поднебесную в пучину небытия!
Но как передать весть? Ни один воин из его многотысячной армии не выжил в этой бойне.
— Начиная с тебя… каждый мой шаг по этой земле будет обращаться в море крови.
— …
Старик небрежно прошел мимо коленопреклоненного полководца.
Бах!
Он даже не коснулся его плоти, но голова генерала брызнула кровавыми ошметками, разлетаясь на куски от невидимого удара Ци.
Великий генерал Ё Чху Ган, отдавший всю жизнь битвам, бесславно погиб на мерзлой земле. А Хан Му Хва во главе воинства в красных повязках растворился в снежной буре, направляясь на юг.
На заледеневшей равнине, откуда ушла смерть, остались лишь бесчисленные трупы, медленно укрываемые безмолвным снегопадом.
Загружаем комментарии…