Получив дозволение Ян Собана, Чжинму низко склонил голову, скрывая наползавшую на губы предвкушающую, поистине дьявольскую усмешку.
Появление старого бродяги стало неожиданностью, но раз уж подвернулся столь полезный инструмент, грех им не воспользоваться по полной.
Вскинув голову с видом кристальной честности и праведного достоинства, Чжинму обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Ян Собане:
— Как говорится, лишние слова ни к чему.
Лишние слова ни к чему!
Непреложная истина, на которой веками держался весь Мурим, невзирая на принадлежность к Чжонпа, Сапа или Магё.
Рассуждения бесполезны. Мужи меча говорят на языке кулаков и утверждают свою волю клинком!
В этот критический момент Чжинму извлек на свет единственное идеальное решение, способное разрубить гордиев узел.
Филиал Чжугэ и Удан стояли насмерть, не желая уступать ни пяди. Ни та, ни другая сторона просто не могла позволить себе отступить без потери лица. Оправдания и формальные поводы зашли в такой тупик, где слова были бессильны. А развязать полномасштабную войну меж двумя столпами Праведного мира никто не решится.
И когда натянутая тетива готова лопнуть, единственный выход — перерезать ее одним точным ударом. Последний, но самый быстрый и действенный способ.
Ян Собан пристально уставился на юношу.
Он явился сюда вовсе не ради одной лишь защиты репутации Кэбана.
Расследование, которое его люди вели вокруг Чжинму... На первый взгляд в нем не было ничего подозрительного. Напротив, недавние похождения послушника в Даньцзянкоу рисовали образ на редкость благородного и совестливого даоса.
Вот только в череде этих событий то и дело всплывали следы тех, за кем Ян Собан охотился уже долгие годы!
Недавняя контрабанда пороха в Даньцзянкоу. Рухнувший павильон Муволь, на развалинах которого остались следы одного из «них». И во всех этих местах неизменно мелькала фигура Чжинму.
Более того — боевое искусство, которое Чжинму продемонстрировал минувшей ночью. Оно в точности повторяло приемы этих людей!
«Ишь ты, каков шельмец! Мало того что владеет их техниками, так еще и умен не по годам».
Было видно, как сильно парень опешил от визита Ян Собана, но стоило ветру перемениться, как он тут же попытался использовать великого мастера в своих целях.
Глубина мысли и хитрость поразительные.
«Ну ладно, так и быть, позволю тебе попользоваться стариком. Уж больно много вопросов накопилось у меня к твоей персоне».
Ян Собан сухо усмехнулся и без колебаний шагнул на доску, расставленную Чжинму:
— Ты клонишь к тому, чтобы поставить на кон честь и решить спор поединком?
— Именно так. Пусть каждая сторона выставит по бойцу. Проигравший молча утрется и уберется восвояси без лишних претензий.
«По бойцу...»
Ян Собан мгновенно раскусил задумку: мальчишка собирался выйти сам. Судя по его повадкам, он ни за что не полез бы на рожон без железобетонной уверенности в успехе.
А если вспомнить уровень мастерства, показанный им ночью?..
«Клан Чжугэ хлебнет горя полным ковшом. Впрочем, они сами накликали на себя эту беду. Мое дело лишь проследить за порядком».
Ян Собан представлял верхушку Союза Справедливости. Схватка меж Уданом и Чжугэ — он не имел права вставать ни на чью сторону. Его роль ограничивалась посредничеством.
— Скользкий тип... Ну хорошо. А какова воля сторон?
Мён Чхун на мгновение задумался, тогда как Чжугэ Мурин победоносно осклабился.
Удан ревностно пекся о своем достоинстве, так что старейшина Мён Чхун ни за что не снизойдет до драки с младшими. Значит, выйдет ученик первого поколения. Если не случится чуда, выбор падет на Чжин Гуна. А если выйдет этот наглый сопляк Чжинму — тем лучше!
— Мы подчинимся воле достопочтенного старшего, — поклонился Чжугэ Мурин.
Ян Собан перевел взгляд на Мён Чхуна.
Тот выглядел крайне встревоженным. Раз уж идею подал собственный ученик, отказаться значило выказать трусость. Но карта, которую мог выложить клан Чжугэ, была слишком предсказуема и смертельно опасна.
— Ну так что, Мён Чхун?
— Прошу прощения... Я также... подчиняюсь воле старшего.
Когда оба лидера дали согласие, Ян Собан кивнул:
— Прекрасно. Однако смертоубийство запрещено! Пусть Удан и Чжугэ назовут своих бойцов.
Словно поджидая окончания этой фразы, Чжинму, даже не испросив разрешения старейшины, решительно шагнул вперед:
— Поскольку корень спора во мне, со стороны Удана выйду я!
— Чжинму! — как и ожидалось, в ужасе вскричал Мён Чхун. Он-то явно держал в голове кандидатуру Чжин Гуна.
— Учитель, — перебил его Чжин Гун. — Все в порядке.
Уж Чжин Гун-то, на собственной шкуре познавший тяжесть кулаков младшего собрата, был уверен в нем как в самом себе.
А на губах Чжугэ Мурина заиграла предвкушающая ядовитая улыбка.
Сам он, заботясь о статусе, на бой не выйдет. Однако выставит сильнейшего бойца, способного гарантировать абсолютный и сокрушительный триумф!
— Командир Отряда Синих Цветов!
От этого имени лицо старейшины Мён Чхуна потемнело.
Зато Чжинму довольно оскалился.
«Так я и знал. Все идет по плану».
У него и так накопилось немало претензий к этому типу.
«Мо Ик Сан, я заставлю тебя высрать собственные кишки. А подгузники выдам в качестве бонуса».
Чжинму буквально лучился непоколебимой уверенностью, тогда как сердце Мён Чхуна сжалось от дурного предчувствия.
Командир Отряда Синих Цветов Мо Ик Сан!
Пусть он принадлежал лишь к филиалу, но слава о его силе гремела по всей провинции Хубэй. Его имя гремело далеко за пределами Даньцзянкоу уже больше десяти лет!
Будучи всего лишь предводителем боевого отряда филиала, он прославился беспощадным истреблением разбойников Зеленого Леса. Во время штурма одного из горных логовищ Мо Ик Сан выбросом энергии меча снес голову главарю разбойников Ён Пэ Рёку, доказав всему свету, что достиг ступени Танги!
Главная ветвь клана Чжугэ неоднократно призывала его к себе на гору Лунчжун, однако он предпочел остаться в Даньцзянкоу, храня верность местному филиалу, за что снискал всеобщее уважение и похвалу за непоколебимую преданность.
Мастер, ничем не уступающий главе филиала Чжугэ Мурину. Эксперт, постигший ступень Танги задолго до того, как к ней приблизился Чжин Гун!
Зная, что его боевая мощь способна поспорить даже с некоторыми старейшинами Удана, Мён Чхун не находил себе места.
— Да о чем этот безумец вообще думает?.. — пробормотал старейшина, глядя на Чжинму, шагающего в центр освобожденной залы.
— Учитель, не тревожьтесь. Чжинму силен, — успокоил его Чжин Гун.
Мён Чхун не мог скрыть искреннего изумления. Уж Чжин Гун-то должен был знать возможности Мо Ик Сана куда лучше других. Откуда же эта слепая уверенность?
— Этот юноша — не просто ученик Дворца Орен. Он — признанный Меч Удана.
«И что это за фанатичный блеск в глазах?»
— Правда, он может оказаться... несколько иным, нежели вы себе представляете, — добавил Чжин Гун.
— Что?!
Увидев, как на лице Чжин Гуна расплылась странноватая улыбка, Мён Чхун окончательно растерялся. Титул «Меч Удана» заставил тревогу уступить место жгучему любопытству.
Неужели в этом мальчишке скрыто нечто такое, о чем старику неизвестно?
В сердце Мён Чхуна затеплился слабый огонек надежды, и он затаил дыхание, глядя в спину своему ученику.
— Ха-ха-ха! Не ожидал, право слово не ожидал, что даос Чжинму решится выйти сам! Воистину, юношеская пылкость не знает границ собственного ничтожества!
«Не знает границ собственного ничтожества, ослепленный юношеским пылом». Иными словами: сопливый щегол возомнил о себе невесть что; слепой щенок, не знающий страха перед тигром.
Судя по глумливой физиономии Мо Ик Сана, именно это вертелось у него на языке.
— Ну и как же нам поступить? На кону честь нашего клана, так что поддаваться юному даосу я не имею права.
Пока Мо Ик Сан разглагольствовал, Чжинму неторопливо потянулся к поясу.
И затем...
Дзинь!
Резко выдернув меч из ножен, Чжинму небрежно швырнул стальной клинок на каменный пол, оставшись стоять лишь с пустыми ножнами в руке!
— Слишком много треплешься. Надеюсь, твое хваленое мастерство столь же длинное, как и твой поганый язык.
Чжинму нагло выставил ногу вперед, покачивая ножнами, закинутыми на плечо, точно разбойничьей дубиной.
От столь откровенно шпанистого, базарного тона не только стоявший напротив Мо Ик Сан, но и все наблюдавшие застыли с ошарашенным видом.
От недавней даосской благовоспитанности не осталось и следа!
— Я же предупреждал, что он может оказаться несколько иным... — неловко прошептал Чжин Гун на ухо остолбеневшему Мён Чхуну.
А Чжинму тем временем выдал порцию речей, совершенно не подобающих святому даосскому послушнику:
— Ты голыми руками драться собрался? Ну, если решил поддаться, я не против, спасибочки.
— Ха! Воистину занятно! — в узких глазах Мо Ик Сана, распахнувшихся так широко, что обнажились зрачки, полыхнула ярость. В его правой руке откуда-то возник деревянный меч. — Похоже, в Удане вас не учили элементарному уважению к старшим товарищам по оружию?
— Старшим? Уважение? Эту чушь проявляют только к тем, кто ее заслуживает!
Вжух!
Не успели затихнуть последние слова, как нога Чжинму взрыла земляной пол. Плевать, что у врага в руке деревяшка — клинок обнажен, а значит, церемониться не с чем!
— Что?!
Всего один шаг!
Едва он коснулся земли, как чудовищно свирепая физиономия Чжинму оказалась прямо перед носом Мо Ик Сана.
От столь нечеловеческой скорости командир инстинктивно дернул деревянный меч к груди и с силой выбросил его вперед в прямом уколе.
Свист!
Движение было вынужденным и поспешным, однако вложенная в него свирепая мощь породила в воздухе настоящий миниатюрный вихрь.
Но Чжинму, мгновенно сменив траекторию, стелющимся низким выпадом сбоку хлестнул ножнами аккурат в подвздошье противника.
Дон-н!
Выставленный в блоке деревянный меч столкнулся с ножнами, издав звонкий металлический лязг, и...
Топ-топ-топ!
Не выдержав сокрушительной физической мощи, Мо Ик Сан кубарем отшатнулся назад, нелепо перебирая ногами.
Хрясь!
Не собираясь ни жалеть соперника, ни сбавлять обороты, Чжинму с силой впечатал ступню в пол, развернул корпус под прямым углом и обрушил на врага яростную серию ударов ножнами!
Вжух-вжух-вжух!
«Кх!»
Кончик ножен вибрировал с чудовищной частотой, порождая десятки остаточных теней, безжалостно вспарывающих воздух.
Тук-тук-тук!
Мо Ик Сан с трудом успевал блокировать удары. Ему не давали даже вздохнуть, не то что развернуть собственные техники фехтования — его попросту методично забивали в глухую оборону.
И в тот миг, когда ножны вновь коснулись деревянного клинка...
Вжик!
Короткое спиральное скручивание кисти — базовый импульс спиральной силы Удана! Удар отвел деревянный меч в сторону, полностью обнажая грудь командира.
«Проклятье!»
Понимая, что летящий прямой укол ножен раздробит ему солнечное сплетение, Мо Ик Сан на пределе сил вскинул ци и вложил всю доступную мощь во встречный кулак.
Бах!
Удар кулака сбил траекторию ножен.
Однако...
Свист!
Используя инерцию промаха, Чжинму закрутил тело в воздухе, и его нога с разворота хлестнула прямо в челюсть Мо Ик Сана!
Осознав, что уклониться невозможно, командир клана Чжугэ позорно бросился плашмя на землю и покатился в сторону.
Ба-а-ам!
Ступня Чжинму вхолостую расщепила воздух, породив гулкую взрывную волну, прокатившуюся эхом по всему залу.
Тишина. Мертвая тишина.
Закинув ножны обратно на плечо, Чжинму стоял во весь рост и с нескрываемой издевкой взирал на распластавшегося противника:
— Ну что, испугался? Я ведь и правда с-и-и-ильно полон юношеского пыла, а?
Мо Ик Сан, с ног до головы перепачканный пылью, приподнял голову с пола. Чжин Гун с безумным восторгом сжимал кулаки, Ян Собан беззвучно ухмылялся с видом «я так и знал», а все остальные...
Все остальные стояли с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова.
Не кто иной, как сам Мо Ик Сан, на глазах у десятков свидетелей позорно валялся на полу!
И втоптал его в грязь сопливый даосский юнец, едва достигший двадцатилетия!
Скрежет!
Мо Ик Сан заскрежетал зубами так, что едва не раскрошил их в порошок. Глаза его налились бешеной кровью.
Какой позор! Какой невыносимый стыд!
Пусть он еще не высвободил внутреннюю энергию, но по глубине постижения боевых искусств, по опыту ведения схваток он должен был стоять на голову выше этого щенка! А вместо этого позорно катался в пыли, не нанеся ни единого результативного удара!
И теперь эта тварь глумилась над ним, глядя сверху вниз!
«Щенок... Я разорву тебя на куски!»
Ярость затопила разум Мо Ик Сана. Вцепившись пальцами в каменные плиты, он с дикой силой оттолкнулся ногами от пола.
Фш-ш!
Стелющимся хищным броском его тело, точно пущенная из лука стрела, метнулось прямо к Чжинму.
«На четвереньках? Да ты, я погляжу, чистый пес! Что ж, тогда я изобью тебя, как плешивую собаку в собачий полдень!»
Ухмылка на лице Чжинму стала еще более свирепой.
Загружаем комментарии…