Покои, выделенные группе Чжинму, располагались в самой глубине поместья Уханьского филиала клана Чжугэ.
Чжинму сам попросил тихое место, подальше от суеты. Ему претила мысль находиться среди толпы.
И вот теперь…
— Послушай, Чжугэ Гын.
— …Да.
— К чему это «да»? Мы ведь не впервые видимся, общайся попроще, как раньше.
Чжугэ Гын с трудом подавил бешеное желание размазать ухмыляющуюся физиономию Чжинму по полу.
«Проклятый ублюдок…»
Когда Чжинму предложили слугу, он заявил, что предпочитает знакомого человека, и пальцем указал на Чжугэ Гына. В итоге Чжугэ Чхунъон, желая загладить оплошность родича, тут же приставил его прислуживать даосам, строго-настрого наказав заботиться о них как следует.
— …Все в порядке. Как могу я позволить себе фамильярность с Мечом Удана? Мне так удобнее.
— Вот как? А ведь мы почти одногодки…
«Какое к черту "одногодки"?!»
Чжугэ Гыну уже исполнилось двадцать восемь. Он был на восемь лет старше Чжинму! Этот наглец совершенно намеренно обращался к нему на «ты».
Чжугэ Гын изо всех сил сдерживал рвущуюся наружу ярость.
— Ну ладно, тогда только я буду говорить с тобой без церемоний. Ты ведь не против?
— …Как… вам будет угодно.
— Что-то голос звучит так, будто ты зубы сжал до скрипа?
— …Вам… кажется.
— Ну, раз кажется, тогда ладно, — усмехнулся Чжинму. — А ведь если подумать, у нашего Удана с твоим кланом немало общего. Не находишь?
«Что этот паршивец опять задумал?»
— Помнится, ты сам говорил чистую правду. Обещал ведь, что мы обязательно еще увидимся? А как поживает тот твой усатый приятель? Тот самый, что привязался к нашему Чхон Сану, желая проверить его силу. А, точно… небось его уже вышвырнули на улицу за ненадобностью?
Зубы Чжугэ Гына скрипнули так, что едва не раскрошились.
— Обидно, наверное, вышло? На словах-то вы все отрицали, а сами натравили Торговую гильдию Исон, пытаясь прижать Ильхэ.
— Ничего подобного не было.
— Да ладно тебе, дружище, дело-то прошлое. Я ведь не виню тебя. Слежку за мной приставили, тайный отряд подослали, чтобы меня прикончить…
— Я же сказал: мы этого не делали! — выдавил Чжугэ Гын, натянув фальшивую улыбку.
— Ай-яй, отрицать то, о чем все и так знают…
— Даос Чжинму… я повторяю…
— Ну полно, чего ты заладил? Разве твой отец сам во всем не признался после того поединка?
Чжугэ Гын дернул уголком глаза, сверля Чжинму бешеным взглядом.
— Да не переживай ты так. У меня и в мыслях нет попрекать тебя былым. Я человек беззлобный, зла не помню. Чист душой, словно горный ручей! Так что расслабься. Ха-ха! Разве в Муриме подобные вещи в новинку?
— Что именно вы хотите сказать?
— Да ничего особенного. Просто предлагаю забыть прошлое и отныне жить в мире и согласии.
Чжугэ Гын растерянно посмотрел на Чжинму, чьи речи звучали на удивление гладко и миролюбиво, а лицо озаряла добродушная улыбка.
«Неужели он и вправду такой человек?»
Когда Чжинму потребовал его в качестве слуги, Чжугэ Гын решил, что тот просто хочет растоптать его гордость, и приготовился к худшему. Но что это за ясный, открытый взгляд? Все оказалось совсем не так, как он себе представлял.
Неужели он ошибся?
Впрочем, даосы Удана всегда славились подобным. Безграничное великодушие и снисходительность к чужим прегрешениям. Взять хотя бы инцидент с Торговой гильдией Ильхэ. Все прекрасно знали, что за этим стоял филиал клана Чжугэ. Но даже зная правду, Удан не потребовал ни гроша компенсации. Напротив, Чжин Гун, отвечавший за связи с гильдиями, после всего случившегося лично пришел к Чжугэ Мурину с вежливым визитом и пожеланиями благополучия. А Чжинму сегодня при встрече даже первым поприветствовал его с улыбкой. Разгневались тогда лишь Чжугэ Чхунъон и Чжугэ Сон.
Мысленная передача, полученная во время поклона, конечно, царапнула память, но с учетом их прежней вражды такую мелочь можно было списать со счетов.
— Как насчет того, чтобы выпить вместе и развеять последние следы нашей мнимой вражды?
— А…
«Я и вправду неправильно его понял».
Чжугэ Гын окончательно расслабился и даже выдавил искреннюю улыбку:
— Что ж, отличная мысль. Я слышал, даос Чжинму не чурается вина и мяса, так что я закажу лучший столик в знаменитом ресторане.
— А? Ты о чем это?
— …Прошу прощения?
— С чего бы даосу пить вино на глазах у всего честного народа в кабаке?
«Да ты же в уезде Фанчэнь жрал и пил как не в себя прямо посреди таверны! Тебе вообще плевать было на чужие взгляды!»
— Пожарим мясо прямо здесь. И выпивку сюда принеси.
Впрочем, Ухань — это не захолустный Фанчэнь. Здесь находится штаб-квартира Союза Справедливости. Разумеется, приходится вести себя осторожнее.
— Х-хорошо, как скажете, — кивнул Чжугэ Гын. — Тогда я велю служанкам принести мясо и вино.
— Зачем?
— Что?
— Я же сказал: служанки меня стесняют.
Чжугэ Гын на мгновение онемел, не понимая, к чему тот клонит. В этот момент подошел сообразительный Чхон Сан:
— Наставник-дядя, мне развести огонь?
— А? С чего это ты?
— Прошу?
— Мы ведь в гостях у клана Чжугэ. Не так ли, Чжугэ Гын?
Чжинму с улыбкой посмотрел на него. Чжугэ Гын тупо уставился на даоса в ответ.
— Я же предложил выпить вместе. Пожарить мяса, выпить вина…
— Так я и хотел послать служанок…
— Я же сказал: посторонние меня стесняют.
Когда до Чжугэ Гына наконец дошел скрытый смысл этих слов, его лицо перекосило, и он ткнул пальцем себе в грудь:
— То есть… жарить и прислуживать должен я сам?!
Чжинму утвердительно кивнул.
— А-а!
Короткий жест подвел черту под всеми сомнениями.
Его собирались использовать как прислугу на побегушках!
— Ну же, чего застыл? Разводи огонь, неси мясо, жарь!
«Ах ты… сукин сын!»
Лицо Чжугэ Гына вспыхнуло пунцовым пламенем. Какое к черту «великодушие»?! Проклятый даосский ублюдок!
— Что, не хочешь? Я ведь просто хотел уладить былые обиды… Мне пойти лично поговорить с главой филиала?
Чжугэ Гын смерил Чжинму яростным взглядом и резко развернулся.
— А, и поспеши, мы проголодались! Да, и вино захвати марки «Золотая Роса», оно мне больше по вкусу!
Вслед уходящему тяжелым шагом Чжугэ Гыну донесся веселый голос Чжинму:
— Ха-ха, как же замечательно, когда люди находят общий язык и забывают старые недоразумения!
От заливистого смеха даоса лицо Чжугэ Гына исказилось гримасой чистейшей ненависти.
Чжинму же, напротив, был невероятно доволен собственной снисходительностью.
Какое благородство! Никаких жестоких расправ, никаких переломанных костей и распоротых животов за прошлые обиды. Всего лишь скромная просьба об услуге!
Ш-ш-ш!
Это было настоящее стихийное бедствие.
Эти проглоты жрали без остановки, заставляя его жарить мясо кусок за куском.
То им «слишком жестко», то «сока маловато»!
Он уже сбился со счета, сколько раз бегал за новыми кувшинами вина. Когда он предложил притащить целый бочонок, Чжинму возмутился, что вино выдохнется и потеряет свой изысканный букет.
Проклятый безрогий даосский черт!
От этой непрекращающейся беготни Чжугэ Гын взмок так, будто его окунули в реку. Ему до безумия хотелось разорвать пасть этому жирному ублюдку, который втягивал в себя мясо, точно бездонная яма. Но стоило ему хоть на миг опустить руки, как Чжинму тут же начинал вслух рассуждать о Чжугэ Чхунъоне и Чжугэ Сон.
Ик!
Наконец, уничтожив гору еды, жирдяй — кажется, его звали Чхон У — с блаженным видом погладил туго набитое пузо:
— Ох, право слово, даже неловко, что вы так усердно жарили для нас мясо.
Он неловко потер затылок, прищурив заплывшие жиром глаза.
— Простите великодушно. Наставник-дядя строго-настрого запретил нам помогать.
«Раз уж так стыдно, мог бы хоть для вида помочь!»
Но тот лишь жрал. С такой скоростью, что куски мяса исчезали с решетки прежде, чем успевали остыть.
— Чхон У, как ты можешь пренебрегать чужим радушием? Чжугэ Гын старался от чистого сердца, желая загладить прошлую вину! — с укоризной осадил его Чжинму.
— Неужели?
— Разумеется. Кстати, ты наелся?
— Ну, самую малость не хватило…
— Ай-яй-яй, какая жалость.
Чхон У задумчиво поглаживал живот, Чжинму сокрушенно вздыхал, глядя на него, а у Чжугэ Гына от ярости пар валил из ноздрей. Один этот боров сожрал порций на десятерых!
— Да и мне вина самую малость недостает… — протянул Чжинму.
На полу уже валялось пять пустых кувшинов.
— Наставник-дядя, уже глубокая ночь, — виновато улыбнувшись, вмешался Чхон Сан.
Из них троих он был единственным относительно вменяемым.
— Цыц! Полночь еще даже не наступила! — цыкнул на него Чжинму.
Молодежь нынче пошла совсем хлипкая. Никакой выдержки.
Впрочем, это был только первый день, а впереди оставалось еще четверо суток.
— Ну да ладно, ничего не поделаешь. На сегодня хватит, пора отдыхать.
Услышав эти слова, Чжугэ Гын невольно облегченно выдохнул.
— Можешь идти. Благодаря тебе вечер удался на славу.
«На сегодня?!»
— Ах да, утром приготовь нам похмельный суп. После хорошей выпивки похмеляться просто необходимо. Когда увижу главу филиала, непременно передам, как чудесно ты о нас заботишься.
— …Да. Благодарю… вас, — процедил сквозь зубы Чжугэ Гын.
— Ну что, идем спать?
— Да, наставник-дядя.
Чжинму и его спутники поднялись и направились к покоям. Чжугэ Гын с бешенством буравил взглядом их спины.
— А! — Чжинму внезапно остановился и обернулся. — Ты уж приберись тут перед уходом. Мы бы с радостью помогли, но ты ведь сам вызвался все сделать, не станем оскорблять твое рвение. До завтра. Чхон Сан, Чхон У, живее в дом.
— …Да, наставник-дядя.
Чжинму сладко зевнул и скрылся за дверью, увлекая за собой учеников.
Тлеющие угли жаровни.
Разбросанные пустые кувшины.
— Ах ты… выродок…
Ярость душила Чжугэ Гына.
— Ну погоди… Я тебе это припомню. Вот стану учеником Святого Меча, тогда посмотрим…
Изрыгая проклятия с перекошенным от злобы лицом, он принялся убирать объедки со стола.
Воистину, Чжинму был великим даосом Удана, совершенно не помнящим зла.
Глубокая ночь.
Почувствовав, как низ живота распирает от выпитого вина «Золотая Роса», Чжинму проснулся.
Хр-р-р… Пфу-у-у…
Живот Чхон У вздымался и опускался, напоминая пологий холм. Устав за день, он то и дело ворочался, оглашая комнату оглушительным храпом. Рядом с ним прямо и неподвижно, словно клинок в ножнах, спал Чхон Сан.
Даже во сне их характеры проявлялись в полной мере. Чжинму невольно усмехнулся.
«В следующий раз потребую отдельную комнату».
Впрочем, терпеть оставалось всего четыре дня.
Чжинму тихо выскользнул наружу, спасаясь от храпа Чхон У и желая облегчиться.
Выделенное им крыло было огромным — то ли из-за статуса Меча Удана, то ли по личному распоряжению Чжугэ Сон. В здании насчитывалось четыре просторные комнаты, а перед домом раскинулся изящный сад с беседкой и прудом, куда вел искусственный ручей.
Ш-ш-ш…
С удовольствием справив нужду, Чжинму решил прогуляться по саду, раз уж сон все равно улетучился.
Ночная тишина навевала воспоминания о прошлой жизни.
Сапэчхон, восемьдесят лет власти, верный Чхон Умён, тайные сокровищницы, забитые золотом и драгоценностями…
Долгая жизнь Хёкрён Мугана.
Он ни о чем не жалел. Он взял от жизни все, что только можно было пожелать.
И все же, когда он овладеет Искусством Разума Двух Начал, он обязательно вернется за своими богатствами.
Ограничиваться одним лишь Союзом Справедливости он не собирался. Пусть у Союза и Сапэчхона остаются свои номинальные правители — он просто встанет над ними всеми. А если потребуется, подомнет под себя и Демонический Культ.
При желании можно было бы замахнуться и на трон Императора… но это уже государственный бунт, об этом можно подумать позже.
Как ни крути, перспективы открывались захватывающие. От одних только мыслей на душе становилось тепло.
Погруженный в раздумья, Чжинму вдруг остановился.
«А?»
Где это он?
Очнувшись, он понял, что ушел далеко за пределы выделенного им двора.
Задумавшись, он забрел вглубь чужого поместья.
— Вот же дурак. Если бы кто-то решил напасть, я бы даже не заметил, — пробормотал Чжинму, усмехнувшись своей беспечности, и развернулся, чтобы идти обратно.
В этот момент раздался голос:
— Даос Чжинму?
«Кто это?»
Незнакомая девушка почтительно склонила голову в приветствии.
Чжинму никогда раньше ее не видел.
И… до чего же она была прекрасна!
Казалось, сама луна спустилась с небес на землю.
Она буквально сияла во тьме.
У Чжинму отвисла челюсть.
Его любимая наложница Хваян из прошлой жизни? Да рядом с этой девой она казалась тусклым светлячком на фоне полной луны!
Ее губы алели ярче вишни без всякой помады, а безупречная белая кожа светилась чистотой без крупицы пудры. Каждый шаг незнакомки был исполнен царственного величия, достойного наложниц императорского дворца.
— Ха-ха, вы все еще не спите?
«Что… что это за голос?!»
Что за дикая какофония?!
Как столь неземное создание могло обладать таким грубым, хриплым голосом?!
Неужели кто-то применил технику передачи звука со стороны?
Чжинму резко огляделся по сторонам, ища говорившего.
— Что вы ищете?
Но звук явно исходил из ее уст. Движение губ в точности совпадало с грубым басом.
— Даос Чжинму?
Она вновь выдала мужской бас и лучезарно улыбнулась.
Несмотря на чудовищный диссонанс, от этой улыбки сердце готово было выпрыгнуть из груди.
И тут Чжинму показалось, что он уже видел этот взгляд.
Огромные, круглые, оленьи глаза, способные свести с ума любого мужчину…
— Чжугэ… Сон?!
— Что?
— …Чего?!
Когда красавица прикрыла изящные губы ладонью и слегка покраснела, Чжинму ошарашенно отшатнулся.
Он позвал Чжугэ Сона, так почему отвечает она?!
Неужели…
Под мужским обличьем скрывалась вот эта женщина?!
Видя его нелепую реакцию, девушка нахмурилась:
— Я так долго говорила мужским голосом, что никак не могу привыкнуть к настоящему…
«Да вы шутите…»
— Кхм-кхм… Теперь получше?
«Да как такое вообще возможно?!»
Загружаем комментарии…