— Так это ты, Син Ань.
Имперский Наставник Цзян Байгуй сначала поприветствовал Бай Цюй’эр, затем И Шишэна, и только тогда он подошел к Син Аню. Он осмотрел его и узнал:
— Ты помог им?
Син Ань встал. Его тело было изорвано и полно ран, но на самом деле он не ощущал этого. Его тело уже было собрано таким образом, чтобы не испытывать болевых ощущений.
По правде говоря, он редко испытывал какие-либо человеческие эмоции.
Двое святых Вечного Мира, появляющиеся лишь раз в пятьсот лет, наконец встретились лицом к лицу. Син Ань повернул голову, чтобы посмотреть на Цзян Байгуя и осмотрел его. Он чувствовал, что его лицо было отталкивающим, и он действительно был чем-то похож на Син Аня. Он ощутил неописуемую ненависть.
Эта ненависть исходила от глаз Цзян Байгуя. Глаза Цзян Байгуя, что были так похожи на глаза Син Аня, и обладали неописуемой мудростью, вызывали у Син Аня ненависть. Их обоих называли святыми, и они оба обладали великой мудростью, но они избрали разные пути.
— Ты опоздал. Я сражался в этой битве от твоего имени. – равнодушно сказал Син Ань, отводя взгляд.
Цзян Байгуй кивнул.
— Теперь, когда Первобытный Мир превратился в выжженную землю, Вечный Мир – это последнее место, где сохранился хоть какой-то покой. Син Ань, твоя способность защитить Вечный Мир – это защита твоего будущего.
Взгляд Цзян Байгуй также избегал Син Аня, и остановился слева от него. Они оба стояли друг с другом, и смотрели в противоположных направлениях.
— Небесный Дворец определенно проиграет, — сказал Цзян Байгуй, — а реформа Вечного Мира в будущем распространится сначала на весь Первобытный Мир, а потом и по всей вселенной. У тебя есть большой потенциал, Син Ань.
— Ты святой, а я нет.
Син Ань покачал головой и слегка пнул сундук:
— Я всего лишь человек, который преследует Дао. Независимо от того, кто из вас победит, Вечный Мир или Небесный Дворец, я все равно смогу жить дальше. Я действительно ненавижу те остатки человечности, что остались в этом сердце. Человечность лишь заставляет совершать иррациональные поступки. В этот раз я лишился почти всей моей коллекции, так как же я могу сделать это во второй раз? Я просто покину Вечный Мир, покину Первобытный Мир и найду другое место, чтобы поселиться.
— Святой?
Цзян Байгуй рассмеялся:
— Ты думаешь, что в этом мире действительно есть святые люди? Это не так. Так называемые святые, которые появляются раз в пятьсот лет – это просто человек, обладающий наивысшей мудростью в свое время. Люди вроде тебя и меня обладаем высочайшей мудростью за наши пятьсот лет. Даже если мы продвинемся на миллион лет вперед или вернемся на миллион лет назад, мы все равно останемся людьми, обладающими высочайшей мудростью.
Син Ань повернулся и посмотрел на него:
— Значит, ты это понимаешь, — сказал он с сомнением. – Я думал, ты считаешь себя святым. В таком случае, ты также понимаешь, что в этом мире не так уж и много людей, на которых мы по-настоящему можем посмотреть. Потому что мир полон дураков, они кажутся разными. Для других людей – мы просто уроды. Мы думаем, что наши поступки и мышления нормальны, а они будут считать, что мы слишком рациональны и бессердечны. Хотя на них самих без жалости не взглянешь. На самом деле человечность – это просто выражение глупости.
Цзян Байгуй обернулся, и они вдвоем наконец посмотрели друг на друга.
— Но в этом мире есть святые.
Цзян Байгуй сказал:
— Святыми становятся не по своему рождению, а, по своим словам, и поступкам. Я не родился святым, но я могу стать таковым
Син Ань громко рассмеялся и покачал головой:
— Знать и делать словно ты святой? Идиот. Какие преимущества для тебя даст становление святым? Может ли оно помочь тебе достичь Дао или защитить от смерти? Ты не так хорош, как я, и я более беззаботен, чем ты. У меня также больше способов спасти свою жизнь, чем у тебя.
Цзян Байгуй улыбнулся:
— У меня есть добродетели.
— Просвещение – я распространяю образование Вечного Мира, заставляя людей больше не быть невежественными, не заискивать перед богами, позволяя им жить, не имея в своих сердцах страха.
— Установление слов — я создаю, передаю и обучаю знаниям. Тело человека может сгнить, его исконный дух может быть разрушен, но слова могут существовать вечно. Те, кто знают нужные слова, всегда будут знать, что нужно делать.
— Достойная служба – то, чем я занимаюсь сейчас. Продвижение пути Дао После Начала, расширение экономики Вечного Мира и процветание существ после Начала. Небольшая работа способно разрушить даже великий Небесный Дворец.
— Три добродетели помогут мне достичь Дао, и стать тем святым, о котором говорят люди.
Син Ань спокойно выслушал его мысли. Через мгновение он сказал:
— В этом мире слишком мало похожих на нас людей. Я восхищаюсь тобой, но я не согласен с твоими словами. Меня не нужно держать, да у тебя бы и не вышло. Я пойду.
Он ушел, и сундук подбежал к Бай Цюй’эр. Он потерся о ногу девушки, словно попрощавшись, прежде чем быстро догнал Син Аня.
Цзян Байгуй проводил его взглядом и отвел взгляд.
— Старшая Бай, солдаты Высшего Императора достойны восхищения, поэтому нет необходимости участвовать в дальнейших битвах.
Бай Цюй’эр покачала головой:
Загружаем комментарии…