Если бы Цинь Му действительно снова и снова восстанавливал её печать, то ей действительно стоило бы забыть о побеге в скором времени.
Она не могла избавиться от некоторого сожаления в сердце.
Несколько сотен лет назад она думала, что близка к обретению свободы, поэтому больше решила не сдерживать свою силу, из-за колебания бездны руин заката начали извергаться с новой силой, что встревожило Цинь Му и остальных.
В то время Цинь Му был занят созданием колокола открытия вселенной, поэтому он не приходил в бездну руин заката, и решил посадить в море хаоса свой цветок лотоса, чтобы подавить колебания бездны.
После этого во дворце Предков произошли всевозможные сражения, и у Цинь Му не было времени проверить что происходит в бездне руин заката. Уцзи так возгордилась собой, что решила перестать скрывать свою силу и аномальные изменения стали еще более интенсивными. Она демонстрировала свое присутствие, напрямую угрожая Цинь Му, дворцу Милуо и старику Уя, словно говоря им – я скоро обрету свободу.
И теперь, поскольку старик Уя был избит дворцом Милуо и Цинь Му, а его способности и сила были серьезно повреждены, то он не мог действовать, а с другой стороны, во дворце Милуо происходил ритуал переноса оружия Дао третьего молодого мастера, и дворец Милуо не мог отправлять свои силы в бездну руин заката, чтобы как-то проверить положение Уцзи.
В конце концов, лишь Цинь Му обладал возможностью прийти сюда, и когда он сделал это – он восстановил силу её печати, сведя все её усилия на нет.
Уцзи заскрежетала зубами от ненависти:
— Если я сбегу, то ты у меня попляшешь….
В этот момент с неба донесся смеющийся голос:
— Великий второй молодой мастер дворца Милуо – Уцзи, на чьих плечах лежала ответственность за жизнь и смерть вселенной, на самом деле находится в таком состоянии. Это действительно прискорбное зрелище, хе-хе.
Сердце Уцзи слегка дрогнуло, и она подняла голову, холодно рассмеявшись:
— У кого хватает смелости насмехаться надо мной? Осмелишься сказать мне это в лицо?
С неба вновь донесся неторопливый голос:
— Мы с тобой являемся источником этих вселенных. Ты – богиня бездны руин заката, отвечающая за жизнь и смерть вселенной, а я – божественное дерево, поддерживающее Изначальный Хаос вселенной. Ты подавлены в этом месте хозяином дворца Милуо, и подвергаешься насмешкам седьмого молодого мастера. Надо мной также насмехаются молодые мастера дворца Милуо, включая седьмого. Какая жалость, какая же жалость. Два вечных существа этой вселенной оказались в таком состоянии. Разве тебе не обидно за нашу судьбу?
— Тц, старый призрак Уя, это ты?
Голос старика Уя не исходил из какого-то одного входа в бездну руин заката, а вместо этого он исходил словно из каждой бездны руин заката. Очевидно, что корни старика Уя проникали во многие вселенные, отчего его голос исходил словно из каждой вселенной.
Давление со стороны Цинь Му и дворца Милуо заставляло старика Уя ощущать тревогу. За последние три тысячи лет его всячески подавляли обе стороны, и, поскольку Цинь Му запечатал дворец Предков, то ни один из сильных практиков под его началом не смог достичь Дао, в результате чего способности старика Уя так и не восстановились до прежнего уровня. В конце концов, он решился отправиться в бездну руин заката и взять на себя инициативу обратиться к Уцзи, чтобы попытаться переломить ситуацию.
— Уя, ты однажды обвинил меня в богохульстве перед Учителем. Старый пень, ты назвал меня еретиком и пожелал моей смерти, а теперь ты пришел ко мне и надеешься объединить со мной силы? Как вообще можно быть настолько бесстыдным? – Уцзи подняла голову и холодно бросила эти слова.
Старик Уя фыркнул. Уцзи всегда имела о нем плохое впечатление, и с первой же встречи она не питала к нему никакого уважения и всегда называла его различными оскорбительными прозвищами.
На самом деле, их неприязнь была взаимной, точно также, как и Мировое Дерево и бездна руин заката являлись противоположностями, так и эти двое не переносили друг друга. Старик Уя был мировым деревом, которое со временем обрело свое сознание, в то время как Уцзи была богиней бездны руин заката, и они были рождены, чтобы быть смертельными врагами, поэтому они не могли ужиться друг с другом.
Старик Уя даже думал, что хозяин дворца Милуо намеренно воспитывал Уцзи, чтобы она выступала мерой сдерживания, поскольку он боялся его.
— Уцзи, ты запечатана своим Учителем и над тобой издевается седьмой молодой мастер, и я также подвергаюсь унижению со стороны дворца Милуо. Но ведь на самом деле, мы с тобой – отличаемся от них. Мы с тобой представляем неизменное вещество, которое не может быть уничтожено, и что сохраняет себя из раза в раз. Для нас смерть и рождение вселенной можно рассматривать как год жизни, в то время как все остальные, это эфемерные существа, которым трудно прожить и этот самый год. Мы же с тобой – рождены, чтобы жить вечно.
Старик Уя терпеливо сказал:
— Ты можешь уничтожить вселенную, но не можешь уничтожить меня. Я могу поддерживать Абсолютную Пустошь, но не могу ассимилировать тебя. На самом деле у нас с тобой нет причин продолжать эту возню. Напротив, для таких древних и священных существ, как мы с тобой, это невыносимое унижение, быть подавленными такими подонками.
Сердце Уцзи слегка дрогнуло. Слова старика Уя действительно не были лишены смысла, ведь если они объединят силы, то им не составит труда переломить сложившуюся ситуацию.
— Если бы объединимся, то это принесет нам обоим весомые преимущества.
Вновь раздался ни быстрый, ни медленный голос старика Уя:
— Благодаря деревьям Дао – я владею почти всеми техниками Дао и божественными искусствами дворца Милуо, и, хотя печать узла красных веревок – это божественное искусство, созданное хозяином дворца Милуо, но с моими силами не составит проблем разорвать этот узел. Я могу помочь сбежать тебе.
Уцзи улыбнулась:
Загружаем комментарии…