Лан Юйтянь сидел на дне колодца и наблюдал за тем, как сила Небесного Колодца пытается противостоять силе чаши. Мастера божественного зала и практики Дао все еще пытались активировать Небесный Колодец, чтобы выбить чашу лампы с его дна.
Чаша же, в свою очередь, постоянно тряслась, блокируя любые их попытки сдвинуть её.
Однако Лан Юйтянь обнаружил всего лишь временный изъян в Небесном Колодце, а не полностью остановил его действие. В данный момент чаша все еще подавляла его, но это также заставляло силу Небесного Колодца накапливаться с той стороны, и вскоре она превысит предел чаши и разобьет её на куски!
— «Дворец Милуо все еще невероятен… Если бы не предупреждение от Нань Сянь, то Вечный Мир уже был бы полностью уничтожен силой шести сокровищ!»
Он и Сюй Шэнхуа были теми, кто обладал наилучшими способностями во всем Вечном Мире, и во всей вселенной, уступая лишь Цинь Му. Но ни один из них не мог создать подобные сокровища, и, в конце концов, противостоять дворцу Милуо смогло лишь сокровища дворца Милуо. Такая сила, это не то, с чем может сравниться Вечный Мир.
— «Если бы не брат Му, то как бы все обернулось? Три с половиной миллиарда лет развития, невиданный до этих пор прогресс, но по сравнению с дворцом Милуо, мы все равно остаемся песчинкой на ветру…»
У устья Небесного Колодца все еще продолжалась битва практиков Дао, и Лан Юйтянь, воспрянув духов, выбрался из колодца и вступил в битву.
Это было лишь делом времени, когда сила Небесного Колодца разрушит чашу, и в данный момент он должен был использовать свое тело для битвы с мастерами божественного зала из дворца Милуо.
Он будет вынужден полагаться на тайны Небесного Колодца, которые он увидел в последнем свете лампы, чтобы избавиться от скрытых угроз, однако без этой лампы, в качестве подспорья, это займет неизвестное количество времени на это.
— «Интересно, как там дела у старшего брата? Надеюсь, с ним все в порядке…» — перед глазами Лан Юйтяня появилась фигура Цинь Му, когда он подумал про него.
Хоть Вечный Мир и столкнулся с шестью сокровищами молодых мастеров, и практики Дао Вечного Мира понесли ужасающие потери, но Цинь Му был вынужден противостоять двум молодым мастерам, и можно было представить, насколько это было опасно.
В это время на поверхности одной из шестнадцати рек хаоса, которые вращались вокруг дворца Милуо, выражение Лин Сяо было тяжелым. В течении последних нескольких дней божественные искусства Цзы Сяо то и дело выстреливали из рек хаоса и окружавшего его тумана, из-за чего он уже был весь покрыт ранами.
Однако то, что заставляло его сердце сжаться, были не его собственные раны, а изменения в божественных искусствах меча Цзы Сяо.
Его божественные искусства были столь же могущественными, как и до этого, но Лин Сяо, как человек, который провел значительную часть своей жизни бок о бок с Цзы Сяо, мог чувствовать малейшие изменения его сердца Дао, которые отражались в его божественных искусствах.
Изменения в сердце Дао отразятся в мельчайших деталях божественных искусств, и несмотря на это, хоть сила божественных искусств и не изменится, но эти колебания повлияют на их совершенство.
Способности Цзы Сяо были не слабее чем у него самого, но его сердце Дао было несовершенно. Вдобавок ко всему, Цинь Му был монстром, который умел контролировать сердца других людей, из-за чего Лин Сяо не мог не беспокоиться о безопасности Цзы Сяо.
— «Старый седьмой должен был использовать какой-то странный метод, чтобы потревожить сердце Цзы Сяо. Он использовал его с их самого первого обмена ударами, просто эффект начал проявляться только сейчас!»
Его продолжало охватывать беспокойство. Цинь Му должен был использовать божественное сознание или Дао Реинкарнации, чтобы медленно влиять на Цзы Сяо, пряча эти скрытые атаки за видимыми божественными искусствами.
Вначале, такое влияния было крайне незаметным, но со временем он мог ощущать, как сердце Дао Цзы Сяо становится все более и более нестабильным!
— «Более того, с самого начала его способности не должны были позволить ему противостоять Цзы Сяо. Логически рассуждая, старый седьмой должен был быстро проиграть, но он уже так долго сражается, а это означает лишь одно… Черт подери, он использует Цзы Сяо как точильный камень! Он…»
Уголки его глаз задрожали, когда он вспомнил то время, когда он ознакомился с записями третьего молодого мастера в хранилище дворца Милуо.
Включая хозяина дворца Милуо, каждый из тех, кто вступил во дворец Милуо, оставил после себя различные записи. Будь то божественные искусства, техники Дао или же свои собственные мысли. Седьмой молодой мастер, естественно, также оставил после себя собственные книги, и много людей пытались прочитать их.
После того, как их Учитель прочитал книги седьмого молодого мастера, он долгое время молчал. После этого он сказал им, что язык, на котором были написаны книги, настолько глубокий, что он не способен полностью понять её содержание.
Лин Сяо также пролистал несколько книг, но в отличие от хозяина дворца Милуо, он вообще ничего не понял.
Хозяин дворца Милуо сказал им, что книги были написаны при помощи Дао Хаоса, и это Дао состояло из рун Истока. Рун, который превзошли руны Изначального Хаоса.
Если бы седьмой молодой мастер, Хаос, мог довести руны Истока и Дао Хаоса до совершенства, то он достиг бы таких высот, которые он, как хозяин дворца Милуо, не мог бы и надеяться достичь. Однако, этот путь был настолько сложным и тернистым, что он не думал, что кто-либо в этом мире сможет достичь этого, включая седьмого молодого мастера.
В то время Лин Сяо и другие не осознавали в полной мере, насколько ужасающими являются руны Истока и Дао Хаоса. В конце концов, у каждого из них были свои уникальные достижения, которых не достиг даже хозяин дворца Милуо, и они думали, что руны Истока и Дао Хаоса седьмого молодого мастера были похожи на путь бездны руин заката второго молодого мастера, или же на путь меча четвертого молодого мастера.
Но теперь Лин Сяо понимал, насколько наивными были их мысли в то время.
Если хозяин дворца Милуо так похвалил руны Истока, то это означало лишь одно – что путь Хаоса полностью превзошел путь Изначального Хаоса!
— «Невозможно, чтобы нынешний седьмой брат был таким сильным, но под закалкой Цзы Сяо он постепенно становится все сильнее!»
Он заблокировал еще одну волну атак божественных искусств Цзы Сяо и огляделся, но он по-прежнему не мог определить, где находится дворец Милуо.
Во дворце Милуо мерцали огни мечей, и Цзы Сяо сталкивался с мечом Цинь Му снова и снова. В определенной момент их боя, он начал слышать еле слышимую цитру, которая становилась все громче и громче, захлестывая его сердце Дао. Это была песнь его покойной жены. Даже если он не хотел слышать этого, но она исходила из его сердца Дао.
Цинь Му определенно обладал какой-то техникой или божественным искусством, которое было способно атаковать слабость в его сердце Дао и пробудить тоску по его жене.
В этой битве не на жизнь, а на смерть он изо всех сил старался избежать воздействия на свое сердце Дао, но оно все равно было затронуто.
Он использовал песнь Дао своей мертвой жены, чтобы самому достичь Дао, из-за чего это глубоко отпечаталось в его сердце Дао. И хотя он мог просто отсечь этот эпизод своей жизни и устранить все недостатки в своем сердце, но он не мог заставить себя сделать это.
Внезапно раздался звон колокола, и в тот момент, когда в его сердце Дао в очередной раз раздалась его мелодия цитры, в его тело врезался колокол открытия вселенной, из-за чего Цзы Сяо зарычал и упал навзничь. Он вылетел из дворца Милуо и приземлился на длинной реке хаоса.
Он собирался вскочить и ринуться обратно во дворец Милуо, но его сердце яростно задрожало, когда взгляд его еще опущенной головы был устремлен в реку хаоса.
Он увидел свою жену.
Река хаоса, на которой он сейчас находился, была разрушением десятой вселенной.
Он в очередной раз увидел историю его жизни в десятой вселенной.
Он увидел, как он был по-настоящему одержим мечом и впал в настоящее безумие, в попытках достичь Дао. Он часто пренебрегал своей женой, однако та все равно всегда была рядом и заботилась о нем.
Он посвятил все свое тело и разум изучению двадцать третьей форме меча, и он даже начинал чувствовать, что его жена стала раздражать его еще больше, чем когда-либо. Что она была препятствием на его пути к Дао. Он не раз избивал её, ругался и пытался прогнать, даже пытался убить её.
Однако она по-прежнему не покидала его сторону. Она все еще с пониманием относилась к его поступкам, и всем сердцем любила его, стараясь в меру своих сил помочь ему достичь Дао.
Однако Цзы Сяо был слишком медленным. Поскольку он был одержим мечом, он игнорировал не только заботу и любовь своей жены к нему, но и приближающееся бедствие.
Загружаем комментарии…