— Небесный Наставник Боевых Искусств? — Цинь Му не мог дождаться встречи с Небесным Учителем, и вдруг что-то вспомнил. — Святого Дровосека считают святым. Другие Небесные Наставники тоже удостоились такой чести?
— Совсем нет, — покачав головой ответил Старший Рыболов. — Среди нас четырёх лишь он один считается святым.
Цинь Му ошеломлённо спросил:
— Но ведь среди всех Небесных Наставников, совершенствование Святого Дровосека самое слабое, верно?
На лице Старшего Рыболова засияла странная улыбка:
— Если считать человека святым, исходя из его способностей, то во времена Эпохи Императора-Основателя такие встречались бы на каждом шагу. Тем не менее, Дровосек стал святым не из-за своего совершенствования, а из-за выдающихся работ и идей. Он построил фундамент эпохи, простоявшей двадцать тысяч лет, и был главой четырёх Небесных Наставников. Жаль, что это продлилось лишь двадцать тысяч лет.
Цинь Му собирался расспросить его поподробнее, но Старший Рыболов сосредоточился на рыбалке и не желал продолжать разговор о других Небесных Наставниках.
«С чего это Дровосек стал главой Небесных Наставников? И кто был четвёртым из них?»
Подавив сомнения в своём сердце, он исполнил Проводника Душ, чтобы призвать из Юду души Пастухов Луны. Бесчисленные скелеты начали подниматься один за другим.
Вздрогнув, цилинь поспешно уткнулся головой в землю, не смея смотреть на происходящее.
Янь Цзинцзин подбежала к нему, тут же начав утешать:
— Не бойся, большая собачка. Они все мертвы, так что не смогут ничего с тобой сделать.
Внезапно в их сторону двинулся вестник смерти на бумажной лодке и в их лица ударил поток холодного ветра. Остановившись у Врат Небесной Воли, он громко спросил, не переходя в мир живых:
— Что за проблему ты решил создать в этот раз? Можно мне хоть минуту тишины?
Цинь Му тут же поздоровался и ответил:
— Покойный Владыка, я не могу смотреть, как праведные люди валяются в этих дебрях, поэтому пригласил их души обратно, чтобы достойно их похоронить. Как только они выроют себе могилы, я прикажу им вернуться в Юду! Прости, прости!
Выражение лица вестника смерти стало более приятным, он посмотрел на Старшего Рыболова, который как раз пытался выловить Луну. Казалось, что он ощущал какой-то страх:
— Цинь Фэнцин, я всё понимаю, но тебе нельзя раз за разом призывать людей из моего Юду. Каждый раз мне приходится объясняться перед Графом Земли, и со временем это становится всё сложнее! Верни души этих людей, как только закончишь! Граф всё равно запишет этот случай!
Пастухи Луны копали себе могилы, в то время как Цинь Му ответил вестнику смерти, стоящему по ту сторону Врат Небесной Воли:
— У Императора Яньфэна есть небольшая листовка, в которую он записывает все случаи, когда желает отрубить кому-то голову, неужели у Графа Земли есть что-то подобное? Покойный Владыка, а сколько там записей для Императора?
Вестник смерти усмехнулся и проговорил:
— Я не знаю, что там насчёт Императора, но у тебя там отнюдь не брошюра. Она вот такая толстая!
Он развёл руками, показывая толщину книги:
— Там все твои славные подвиги!
Выражение лица Цинь Му мгновенно помрачнело.
Бесчисленные Пастухи Солнца уже закончили копать себе могилы и подписали надгробные камни. Лёг на их дно, они поочерёдно поблагодарили юношу:
— Спасибо, Император Людей!
Ответив приветствием, Цинь Му проговорил:
— Пусть праведные воины покоятся с миром.
Героические духи Пастухов Луны поднялись в воздух и пролетели сквозь Врата Небесной Воли, возвращаясь в Юду. Выразив им своё почтение в последний раз, Цинь Му взмахнул руками, закрывая их могилы.
Вестник смерти проговорил:
— Я не буду заморачиваться с сегодняшней проблемой, и запишу её как одну ошибку.
Цинь Му блуждал среди могил, осматривая имена на надгробных камнях. Услышав слова вестника, он повернулся, чтобы ответить:
— В войне на Верховных Небесах Императора посланники Минду использовали Книгу Жизни и Смерти, призывая бесчисленное количество душ обратно в их тела. Насколько великой была эта ошибка? Граф Земли её записал?
Вестник смерти ошарашенно замер, не зная, что сказать.
Загружаем комментарии…