— Мой путь меча так себе, — Цинь Му посмотрел на навык меча, который схлестнулся со светом ножа в тумане, и улыбнулся. — В моём пути меча только два движения, поэтому он паршивенький.
Всё его внимание было захвачено навыками меча Бай Цюй’эр, которые появились благодаря ему. Сорок тысяч лет назад он поделился своими навыками меча с братом и сестрой из семьи Бай в городе Сотен Процветаний Высшего Императора, однако у него было всего лишь каких-то четыре часа.
Грянула катастрофа.
Брат и сестра в итоге не многое выучили и из-за захвата города Сотен Процветаний вражескими силами попытались спастись во тьме.
Затем взошло солнце и их объятия прервались, а жизненные пути разошлись.
Бай Цюй’эр повела уцелевших людей за собой в надежде выжить, а её навыки меча появились в результате влияния навыков меча Цинь Му. Но она не пошла по пути навыков меча Империи Вечного Мира, а проложила свой собственный путь.
Её навыки меча таили в себе дух вновь обретённой жизни и трудностей обстоятельств конца эпохи. Так получилось из-за времени, в котором она жила. Те тёмные года подстегнули её стать сильнее, она была вынуждена положиться на свою слабую силу, чтобы бороться за выживание уцелевших.
Навыки ножа Лу Ушуан славились своим математическим просчётом, поэтому их сияние всегда было прямым и правильным, подавляя людей своей огромной мощью. С другой стороны, навыки меча Бай Цюй’эр пробивались через самые слабые места, используя ужасающую пронзающую силу, чтобы сломить огромной мощь Лу Ушуана.
Надо заметить, что как навыки меча, так и навыки ножа таили в себе тень навыков меча Цинь Му, ведь последние имели как огромную мощь, так и замысловатые расчёты, а ещё дух пронзания сквозь тьму эпохи.
Бай Цюй’эр получила от Цинь Му наставления, в то время как навык ножа Лу Ушуана, уже тогда полагавшийся на холодный математический расчёт, был сокрушён замысловатым, но не менее холодным и логическим расчётом навыка меча Цинь Му.
Не важно, шла речь про Бай Цюй’эр или про Лу Ушуана, на них обоих повлиял Цинь Му. Однако они оба пошли своими собственными путями, вырываясь за грани его зрелищного представления, произошедшего в ту тёмную ночь сорок тысяч лет назад.
Учёный неторопливо уселся на осла и спокойно двинулся вперёд:
— От тебя услышать что-то скромное хоть раз — редкость. Всё же во всем мире слишком многие совершенствуются в навыках меча, далеко превосходя по количеству тех, кто тренируется в навыках ножа, поэтому много кто добился в них поистине великого успеха. К тому же тех, кто ступил своим мечом на пути, тоже не мало. Давай даже не будем упоминать людей, что живут бог знает где, только в одном Вечном Мире есть такие выдающиеся личности, как Имперский Наставник и Бог Меча Су Мучжэ, являющиеся двумя огромными колоннами пути меча. Во времена правления Императора-Основателя жило бесчисленное множество тех, кто добился настоящего успеха на пути меча. Твой навык меча действительно трудно оценить среди всей этой массы.
Цинь Му уселся на голову цилиня и лениво заговорил:
— Брат, я говорил, что мой путь меча так себе, но ничего не говорил о навыке меча. Говоря о нём, если я скажу, что я второй в мире, никто не посмеет назвать себя первым, — он одиноко улыбнулся. — За последний миллион лет появлялось бог знает сколько людей, превосходящих меня в пути меча, но в навыках меча мне, на текущей момент, нет равных. Может быть кто-то превзойдёт меня в будущем, но за последний миллион лет не на свет не рождалось того, кто сумел бы превзойти меня в этом.
Учёный удивлённо замер, а осёл под ним странно рассмеялся и прыснул:
— Хвее!
Учёный опустил удочку, позволяя ослу укусить морковку, и с улыбкой спросил:
— Даже Император-Основатель?
Осёл откусил кусок от морковки, которая вдруг жалко завизжала, между тем откушенная от неё часть отросла, но она так и продолжала болезненно визжать.
— Морковь превратилась в дух! — шокированный водный цилинь подошёл поближе присмотреться, как вдруг морковка протянула вперёд руки и ударила его прямо в нос, из-за чего из того обильно потекла кровь.
— Морковь живая! — воскликнул водный цилинь.
— На что уставился? — сердито спросила морковь. — Ты тоже начнёшь выть от боли, если будешь избит! И я не морковка, а женьшень! — она ухватилась за леску удочки и изо всех сил попыталась освободиться, крича. — Отпусти меня, я хочу избить идиота, посмевшего оскорбить меня. Я открою этому подонку глаза!
Цинь Му посмотрел на морковку удивлённым взглядом и с улыбкой ответил:
— Даже Император-Основатель.
Глаза учёного блеснули, и он сказал:
— Я тоже совершенствуюсь в навыках меча и могу с некоторой долей уверенности говорить, что от прошлого до настоящего только два-три человека могу превзойти меня в них. Мои навыки вошли на путь, и я довёл мой путь до тринадцати писаний. В аспекте навыков меча я тоже допускаю, что мои достижения не плохи, поэтому мне бы очень хотелось встретиться с человеком, кто считается в них лучшим в течение последнего миллиона лет.
Учёный отложил свой перьевой веер и удочку, после чего моркови наконец удалось найти опору на голове осла. Леска обвивала её голову, в то время как она сама прыгала туда-сюда по голове осла, сжимая кулаки в боксёрском стиле и крича в сторону водного цилиня:
— Подходи, давай драться!
Загружаем комментарии…