Королевство Астерия, расположенное в восточном континенте.
В небольшой комнате по правую сторону резиденции графа Палатио...
— ...Ты успешно выполнил приказ?
— Да, господин.
Рыцарь, стоявший в комнате, склонил голову перед мужчиной, сидящим на кровати.
— Как вы и велели, я спас сирот из маленькой деревни в восточной части королевства... Нет, скорее, сирот из базы, где проводились эксперименты.
— За приютом присматривают в должной мере?
— Да, я действовал по приказу и передал приют под управление девочки по имени Ютия.
— ...Что насчёт переговоров с семьёй барона, которые управляли той деревней?
— Как только я предъявил им документы, касающиеся экспериментов над людьми, они покорно приняли все наши требования, включая передачу всего замка.
С этими словами рыцарь, Эван, вынул из-за пазухи кожаный мешочек и положил его на прикроватную тумбу.
— Хорошо.
Алон открыл мешочек и с удовлетворением улыбнулся, глядя на золотые монеты внутри.
— Молодой господин, позвольте спросить кое-что... — после недолгого молчания заговорил Эван.
— М, что такое?
— Вы сказали, что напали на территории барона Альфона, где проводились эксперименты над людьми чтобы спасти ту девочку, Ютию, верно?
Алон кивнул, жестом давая знак продолжить.
— ...Она и впрямь необычайный ребёнок. Я хоть и опытный наёмник, — Эван сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Но мне трудно понять, почему обладая такой силой, она была заперта в подобном месте.
— Так что ты хотел спросить?
— ...Почему вы просто оставили её в приюте?
Алон промолчал в ответ на этот вопрос, в котором сквозило лёгкое недоумение. По правде говоря, вопрос Эвана был вполне разумным. Спасение такой девочки, как Ютия, без намерения как-либо использовать её силы, было поступком, не приносящим никакой выгоды.
Но это было лишь с точки зрения Эвана. С позиции Алона ситуация выглядела совершенно иначе.
«Я устранил один из факторов гибели этого мира. Пока что этого достаточно».
Ютия.
Её полное имя — Ютия Бладия.
Через десять лет она станет одним из Пяти Великих Грехов, «Грехом Гнева», и сотрёт с лица земли два из пяти союзных королевств, что приведёт к сотням тысяч жертв.
Если бы кто-то спросил, откуда Алон знал, что произойдёт через десять лет, то это потому, что он был попаданцем.
Более того, он знал, что через десять лет этот мир будет полностью уничтожен по сюжету игры в жанре дарк-фэнтези под названием «Психоделия».
— Эх...
Алон схватился за пульсирующую голову, вспоминая события двухмесячной давности, и тяжело вздохнул.
«Поначалу одно только осознание того, что это фэнтезийный мир, приковало меня к постели на три дня. А когда понял, что попал в «Психоделию» за десять лет до начала основного сюжета то слёг ещё на дней десять».
Сперва, когда Алон думал, что просто переродился в фэнтезийном мире, он пребывал в отчаянии около трёх дней. Однако по мере того, как он начал адаптироваться, ситуация перестала казаться такой уж плохой.
Как ни странно, быть дворянином оказалось вполне сносно. Жизнь человека голубых кровей была невероятно комфортной.
Он мог просыпаться и спать, когда хотел, делать всё, что вздумается, и есть, как только проголодается.
Хотя Алон был третьим сыном графа и не обладал реальной властью, он находился в положении, позволявшем в полной мере наслаждаться радостями жизни без всякой ответственности.
Поэтому, изначально он был в какой-то степени счастлив.
Для человека, вкалывавшего по семьдесят восемь часов в неделю на низкооплачиваемой работе, жизнь аристократа казалась невероятно роскошной. Конечно, отсутствие доступа к интернету — вершине современной цивилизации — было серьёзным недостатком. И все же, его нынешнее положение приносило достаточно удовлетворения, чтобы закрыть на это глаза.
Но продлилось это недолго.
Настроение Алона стремительно испортилось, стоило ему осознать, что этот континент называется Ампелан. И стало ещё хуже, когда он вспомнил, что семья дворян, в которой он реинкарнировал, является родом графа Палатио.
Ампелан был названием континента в «Психоделии» – игре, в которую он проводил редкие минуты отдыха, пока вкалывал как раб на работе.
А семья графа Палатио вскользь упоминалась в одном из игровых квестов.
Более того, отчаяние, охватившее его при осознании того, что до начала основного сюжета «Психоделии» осталось десять лет, было таким же сокрушительным, как в те времена, когда ему задерживали зарплату три месяца подряд.
Мир «Психоделии» был местом, где через десять лет все живые существа, будь то дворяне или простолюдины, будут стёрты в порошок. И в самом обреченном положении находилось королевство Астерия, к которому принадлежала семья графа Палатио.
При любом игровом сценарии, как только появлялся один из Пяти Великих Грехов, королевство попросту стиралось с лица земли.
Иными словами, тотальное уничтожение. Королевство исчезнет. Аристократия канет в лету. Города будут стерты в пыль.
Если вкратце, благородной жизни Алона в качестве третьего сына графа Палатио неизбежно пришел бы конец через десять лет.
Таким образом, если он хотел и дальше наслаждаться своей мирной аристократической жизнью, ему нужно было устранить все Пять Великих Грехов — тех, кому в будущем суждено было стать машинами для убийства людей. И то, чем он занимался сейчас, было частью этого плана.
— Хм, понимаешь...
Однако Алон никак не мог объяснить всё это Эвану.
— Просто время ещё не пришло.
— ...Время ещё не пришло?
— Да. В любом случае, позаботься о том, чтобы эта информация не просочилась наружу, и продолжай поддерживать приют, как я и просил. О, и ещё кое-что.
Алон вытащил из-за пазухи письмо и протянул его.
— Доставь это письмо ей.
— ...Это письмо? — с любопытством спросил Эван, на что Алон кивнул:
— Да.
Говоря начистоту, это была важная вещь.
В письме содержалась фраза, которая всегда появлялась в обязательном квесте при встрече с Грехом Гнева:
«Мука во тьме, а прозрение в свете. Единая надежда на повторное пришествие кроется в причастности».
Эту фразу произнёс один слегка подозрительный NPC-архиепископ из некой святой страны.
По сюжету он сопровождал главного героя и пытался усмирить Грех Гнева. Однако стоило архиепископу заговорить, как тот мгновенно превратился в лужу крови, а Грех Гнева с раздражённым видом бросила: «Слишком поздно», после чего начиналась битва.
Алон решил использовать эту фразу именно сейчас, потому что нынешнее время было тем самым периодом, который Гнев в игре называла «прошлым».
Во время своих многочисленных прохождений Алон раз за разом видел это выражение, помеченное как «заклинание, позволяющее войти в контакт с Кровавым Родом» — так заявлял тот самый NPC-архиепископ.
«Конечно, нелепо думать, что одна строчка заклинания превратит тебя в друга этих безумных тварей, которые заключают пакты с Ктулху и черпают в этом силу... Но, учитывая, что эти люди поклоняются подобным сущностям, в этом есть странная логика».
Невозможно было предугадать ход мыслей тех, чей разум граничит с фанатизмом.
Наблюдая за тем, как наёмный рыцарь почтительно кланяется и выходит из комнаты, Алон пожал плечами и подумал про себя:
«Первую мину я обезвредил, пора браться и за вторую».
Несколько дней спустя.
— Вот письмо.
Эван, исполняя приказ Алона, снова прибыл в приют и передал ей конверт, не в силах скрыть своего беспокойства.
Его можно было понять, ведь девочка по имени Ютия, стоявшая перед ним, была весьма странной.
Её алые глаза, резко контрастировавшие с белоснежными волосами, не выражали абсолютно никаких эмоций.
Нет, в них нельзя было обнаружить даже тени чувств. Полная апатия.
Девочка, чей взгляд казался таким, будто она воспринимает каждое существо в этом мире лишь как неодушевлённый предмет, протянула руку и приняла письмо. То же с выражением лица у неё было, когда Эван впервые спас её из приюта.
Шурх-шурх — Ютия молча начала вскрывать конверт.
Лицо рыцаря оставалось озадаченным: он никак не мог взять в толк, почему её держали в подобном месте. Хотя он ещё не достиг уровня мастера, Эван умел манипулировать маной, а вместе с этим навыком пришла и способность чувствовать чужую энергию. Более того, его талант к восприятию маны значительно превосходил способности других рыцарей, позволяя ему ощущать её гораздо точнее.
Поэтому он прекрасно осознавал: «Как ни посмотри, это не имеет смысла».
Девочка, стоявшая перед ним, была слишком грозным противником, чтобы её могли запереть в таком месте. И пока Эван размышлял об этом, в его голове возник другой вопрос.
Он касался третьего сына семьи графа Палатио, который нанял его несколько месяцев назад в таверне. В бытность наёмником Эван слышал, что к третьему сыну графа относились практически как к изгою. Говорили, что он был обычным бесталанным бастардом благородного дома.
К тому же ходили слухи, что из-за робкого нрава юноши над ним часто издевались его печально известные старшие братья, которые считались отпетыми мерзавцами.
В таком случае, как третий сын графа мог знать о секретной базе, в которой семья барона проводила эксперименты над людьми?
«Ничего не понимаю».
Пока Эван терялся в догадках, его глаза внезапно расширились. Причиной тому была...
Равнодушная Ютия, стоявшая неподвижно до этого момента, теперь расплылась в широкой улыбке.
Нет, это была не просто улыбка.
«Её мана... становится видимой невооруженным глазом?!»
Она с поразительной лёгкостью демонстрировала навык, доступный лишь тем, кто достиг определенного уровня мастерства. И затем...
— Тот, кто прислал это письмо... господин Алон? — когда Ютия заговорила, её вертикальные зрачки, характерные для Кровавого Рода и напоминающие рептилий, уставились прямо на Эвана.
Даже от этого мимолетного взгляда мужчина, достигший ранга мастера, почувствовал, что от неё стоит держаться подальше.
Разинув рот от шока, он всё же быстро взял себя в руки и ответил:
— Да.
— Почему же он самолично меня не вызвал? — последовал вопрос Ютии.
Хотя в голове и промелькнула мысль, что он не знает ответа, Эван воздержался от неосторожных слов. Инстинкты подсказывали ему, что говорить ей это в лоб — плохая затея.
Ища альтернативу, рыцарь вспомнил вскользь брошенную фразу Алона и ответил:
— ...Он сказал, что время ещё не пришло.
— Понимаю.
Краткий ответ.
Однако же, это был верный ход, о чём свидетельствовала изогнутая улыбка на её губах.
Она... Ютия Бладия, нет...
— ...Я понимаю.
Первая дочь Кровавого Рода, Кровавая Королева Ютия, шевельнула своими чарующими алыми губами и произнесла:
— Я понимаю его волю.
Прижимая к себе письмо с тайной фразой, известной лишь её господину, она растянула губы в причудливой и странной улыбке.
Загружаем комментарии…