Главное — ничем себя не выдать.
Иэн с трудом сохранил невозмутимое лицо. Древний имперский язык в устах Прометея ещё ничего не доказывал: всё это вполне могло оказаться ловушкой. Делать выводы по одной фразе было рано.
Нужно смотреть дальше и не отбрасывать ни одного варианта. Иэн привык заранее прикидывать, к чему приведёт каждый шаг, что он приобретёт и чем рискует. Так же он поступал когда-то, когда впервые в жизни повернул время вспять.
Он сделал вид, будто вообще не понял сказанного.
— Я пришёл по приказу господина Гефеста, — произнёс Иэн уже на общем языке Супериора. — Мне поручено заменить ваши цепи. Вы позволите сделать это без сопротивления?
Говорил он совершенно свободно. Чужие воспоминания, собственный опыт и месяцы жизни в Супериоре давно избавили речь от заметного акцента.
Прометей тоже перешёл на общий язык.
[Значит, проходите испытания. Так... Если вас послал Гефест, вы успели завершить два или три?]
— Это моё третье.
[Тогда понятно. Как раз тот момент, когда человек начинает верить в себя. Кажется, будто ещё немного в том же духе — и ранг владыки уже у вас в руках.]
— Лёгким этот путь я не считаю. Но спорить с тем, что уверенности прибавилось, не буду.
Ответ получился именно таким, каким Иэн хотел: без ложной скромности, но и без самодовольства.
[Забавный вы человек.]
Похоже, Прометею его тон понравился. Закованный пленник усмехнулся.
[Обычно те, кто добирается сюда, едва увидев меня, начинают кричать: «Предатель! Преступник!» — и поднимают шум, независимо от того, зачем пришли. А вы, выходит, ничего обо мне не слышали?]
— Слышал. Вы помогали изгнанникам, хотя остальные владыки от них отвернулись.
[И?]
— Если вся ваша вина только в этом, не вижу причины вас оскорблять.
Прометей приподнял брови.
[Любопытно. Для исполнителя, который собирается стать владыкой Башни Часов, слова весьма опасные. Надеюсь, вы не повторяете их где попало?]
— А что в них такого?
[Что?.. Ну, хотя бы...]
— Не слишком ли громко называть предательством то, что кому-то стало жалко нескольких букашек?
Прометей замолчал.
— Если за вами числится что-то ещё, расскажите. Тогда и решу, что о вас думать.
Осторожность Иэн понимал по-своему. Сейчас лучшей маской было не молчание, а поведение настоящего суперианина. Для него изгнанники должны были быть теми же насекомыми, что и для остальных местных.
По крайней мере вслух.
[Тогда как вам такое?]
— Есть и другое преступление?
[Мне стало жалко ещё и букашек из Срединных миров. Я кое-чему их учил. На этом и попался.]
Значит, дело не ограничивалось изгнанниками.
Тогда древний имперский язык уже никак нельзя было списать на совпадение.
[Например, показывал, как добывать огонь. Как создать общий язык, чтобы люди могли понимать друг друга. Такие мелочи.]
В голове Иэна словно щёлкнул замок.
Несколько разрозненных деталей разом встали на свои места.
Если Прометей когда-то бывал в Мундейле, испытывал к его жителям ту же жалость и действительно чему-то их учил, многое становилось объяснимо.
Почему именно в Первом Срединном мире существовала «мышиная нора», связанная с Супериором.
И главное — откуда Фран Пейдж, человек древней эпохи, мог знать язык Супериора и пользоваться им как Силой Слова.
До полной картины было ещё далеко, но Иэн наконец понял, что идёт по верному следу.
— Владыка родом из титанов, которому жалко и изгнанников, и жителей Срединных миров... — Иэн пожал плечами, не меняя тона. — Действительно странновато. Может, у вас просто вкусы такие.
Он нарочно продолжал говорить с холодноватым суперианским равнодушием.
— Впрочем, мне всё равно, влюбляетесь вы в изгнанников, в Срединные миры или ещё во что-нибудь. Вы и так прикованы здесь на всю жизнь. Добивать вас оскорблениями — только силы тратить.
[Разумный подход.]
— Меня интересует только одно. Когда я начну менять цепи, вы будете сидеть спокойно или попытаетесь сбежать?
[И практичный.]
— Если мы с этим разобрались, скажите прямо, что собираетесь...
[Однако.]
Прометей, до того согласно кивавший на каждую реплику, вдруг наклонил голову и посмотрел на Иэна с хитроватым выражением.
[Тогда почему от такого нейтрального и практичного исполнителя за версту несёт букашками из Срединного мира?]
Иэн едва не вздрогнул.
Это было хуже, чем первая фраза на древнем имперском.
[Если решили, что меня можно провести так же легко, как заносчивых владык Башни Часов, вы сильно ошиблись. Я вижу вас насквозь.]
Прометей не предполагал. Он знал, что Иэн пришёл из Срединного мира.
Уверенность в его голосе не оставляла удобной лазейки.
Продолжать отрицать? Или рискнуть и раскрыться?
Иэн выбрал почти сразу.
Рискнуть.
Перед ним находилось существо, которое веками контактировало со Срединными мирами и знало то, чего не знали обычные владыки. Ради таких сведений стоило рискнуть.
А если всё пойдёт совсем плохо — Иэн вернёт время.
Похоже, момент, ради которого он берег эту возможность, действительно пришёл.
Он собрался и тихо спросил на древнем имперском:
— Как ты понял?
— Я же сказал. По запаху.
Прометей ответил на том же языке — на древнем имперском наречии, давно исчезнувшем из повседневной жизни Мундейла.
— По какому запаху?
— От тебя пахнет Срединным миром. И изгнанниками тоже. Если сложить одно с другим, примерно ясно, каким путём ты сюда добрался.
— Что именно ты называешь запахом?
Прометей коротко усмехнулся.
— Я понимаю, чего ты испугался. Не переживай. Остальные владыки этого не чувствуют.
Иэн промолчал.
— Они сами избавились от этого чувства. Давным-давно решили, что оно слишком примитивно и годится только букашкам из Срединных миров.
Речь шла о самом обычном обонянии.
— Поэтому ты заговорил со мной на имперском, когда я только подошёл?
— Проверял. От тебя так несло Мундейлом, что грех было не попробовать.
Иэн несколько секунд смотрел на него молча.
— Кто ты вообще такой?
— Смешной вопрос. Это мне полагается спрашивать, кто ты такой.
Прометей говорил без насмешки — ему и правда было интересно.
— Ты спрашивал, что я сделал, почему оказался в цепях и как распознал в тебе уроженца Срединного мира. Я отвечал на всё. Разве нет?
Возразить было нечего.
Прометей не пытался скрывать ни поступки, ни прошлое. Имя его было известно, происхождение тоже.
— А ты? — продолжил он. — О себе не сказал ничего. Только показал маску исполнителя испытаний.
Иэн молчал.
— Так что сейчас спрашивать «кто ты такой?» должен я, а не ты. Это мой вопрос.
И здесь он был прав.
О Прометее Иэн знал достаточно: имя, происхождение из титанов, переход к гигантам, даже прошлое Владыки Пророчества — одного из сильнейших владык Чертога Олимпа до падения.
А сам до сих пор прятался за именем Калиду Ватанки.
— Меня зовут Иэн Пейдж.
— Иэн Пейдж?
— Я из Первого Срединного мира, Мундейла. Ему готовят Пересборку. Я прохожу испытания, чтобы получить силу и суметь дать отпор.
— Мундейл... Вот уж давно не слышал этого названия. Именно тот мир когда-то первым меня заинтересовал.
Прометей вдохнул, словно вновь различая давно знакомый запах.
— Теперь понятно, почему он показался мне знакомым. Я провёл на Мундейле немало времени. Видимо, сам не заметил, как привык.
В голосе неожиданно появилась тихая тоска.
Через мгновение Прометей спросил:
— Допустим, ты получишь ранг владыки и силу для войны. Что потом? Собираешься перебить всех владык?
— Это был бы самый надёжный вариант.
— Думаешь, получится?
— Не уверен. Противники слишком сильны. Шансы, если говорить прямо, невысоки.
Иэн не видел смысла изображать уверенность там, где её не было.
— Но пока цель именно такая: перебить их всех. До этого ещё очень далеко.
Прометей медленно кивнул.
До сих пор его кожа выглядела почти безжизненной, а глаза — тусклыми. Теперь в них будто вернулась искра.
— Смотрю на тебя, слышу название твоей родины — и вспоминаю старые времена. В том мире всегда находился кто-нибудь вроде тебя. Кто видел надвигающуюся беду, понимал, насколько она огромна, но всё равно не опускал руки и пытался сопротивляться.
У Иэна само собой всплыло знакомое имя.
Совпадение? Или он наконец подбирался к правильному ответу?
На этот раз замолчал Прометей. Ненадолго.
— Блядь.
Иэн нахмурился.
— Что?
— На такое я каждый раз ведусь.
— На чём именно?
— На таких, как ты. Какая-нибудь мелкая тварь цепляется за жизнь, из кожи вон лезет, потому что вздумала защищать то, что ей дорого... И всё, меня опять прошибает.
Прометей раздражённо дёрнул цепями.
— Да чтоб её, эту жалость. Сколько я из-за неё уже потерял — и всё равно ничему не научился.
Он ещё немного ворчал себе под нос, явно злясь прежде всего на самого себя, а затем посмотрел на новые цепи в руках Иэна.
— Ладно. Считай, сегодня я ничего не слышал. Твоя тайна останется со мной.
Слепо верить обещанию пленённого владыки было бы глупо. И всё же Иэн почему-то не услышал в этих словах лжи.
— И ещё. Испытание Гефеста — заменить цепи, которыми я связан, — не сводится к тому, стану я сопротивляться или нет. Проблема появится в тот момент, когда старые оковы разомкнутся.
— Какая проблема?
— Страж.
Прометей произнёс это так буднично, словно сообщал нечто само собой разумеющееся.
— Он явится сразу, как только цепи перестанут удерживать меня. Вот пережить встречу с ним — это и есть твоё настоящее третье испытание. Хотя подозреваю, Гефест с самого начала отправил тебя сюда просто подохнуть.
Иэн поморщился. Приятного мало, но после первых двух испытаний ждать добрых намерений от владык было бы наивно.
— Предыдущие исполнители обычно узнавали всё уже на месте, — добавил Прометей. — Одни там же и дохли, другие принимали бой и каким-то чудом побеждали. Тебе одному я решил сказать заранее.
Всё та же проклятая жалость, надо полагать.
— Так что решай. Готов — снимай цепи. Нет — разворачивайся и уходи. Испытание никуда не денется. Подготовишься как следует и вернёшься позже...
Лязг металла оборвал фразу.
Иэн уже расстёгивал крепление старой цепи.
— У меня времени почти нет.
Причина была до смешного простой. Иэн продолжил снимать старые оковы и одновременно приготовился к бою.
Прометей посмотрел на него с внезапным беспокойством.
— Вот теперь хреново.
— Что ещё?
— Я только что увидел будущее. Если всё пойдёт так, как я видел, Страж тебя убьёт.
Некогда Прометей был Владыкой Пророчества.
И это пророчество прозвучало на миг позже, чем следовало.
Лицо Иэна перекосило.
— И какого хрена ты говоришь об этом только сейчас?
Загружаем комментарии…