Иэн долго смотрел на Властелина Хаоса и молчал.
Не потому, что вопросы закончились. Наоборот, их стало слишком много, и теперь нужно было решить, с какого начинать.
Если увиденное действительно было прошлым Франа, вся картина мира менялась разом.
Конечно, это всё ещё могло оказаться очередной иллюзией. Иэн не собирался исключать такую возможность только потому, что увиденное выглядело убедительно.
Но если Властелин Хаоса не соврал...
Если существо на вершине Башни Часов и правда когда-то было Иэном Пейджем...
Тогда нынешнему Иэну придётся отвечать и за это.
Решение далось удивительно легко.
— Давай уточним. Ты пришёл из будущего не один. Хронос вы при этом не возвращали — просто переместились в прошлую эпоху. Так?
— Именно. Никакого возврата. Мы перешли сюда такими, какими были.
Такое Иэн вполне мог допустить. Перемещение по временной оси выглядело сложной задачей, но всё-таки куда менее невозможной, чем полный возврат Хроноса.
— А та линия мира? Что с ней стало после вашего ухода?
— Наш глупый и слепой Отец... точнее, будущий ты, уничтожил почти всё ещё до этого. Наверняка где-нибудь в космосе остались отдельные выжившие, если очень хорошо поискать. Сколько их — понятия не имею.
Значит, возвращаться Властелину Хаоса было некуда.
Будущее, из которого он пришёл, представляло собой огромную пустоту с редкими остатками жизни.
Иэн перешёл к следующему вопросу.
— Почему ты вообще всё это устроил? Тёплых чувств ко мне у тебя быть не должно.
— Обычная прихоть. Ну и один псих другого понимает лучше нормальных.
Когда-то Фран хотел спасти человечество и ради этой идеи потерял рассудок.
Будущий Иэн хотел сохранить родной мир и пришёл к тому же концу, только в несравнимо большем масштабе.
Сходство было слишком очевидным. Возможно, среди всех существ Девяти миров Иггдрасиля именно Фран лучше остальных понимал, что происходило в голове того Иэна.
— Будущее, которое я тебе показал, отстоит от нынешнего времени на десятки тысяч лет. Такой срок трудно даже представить. После стольких тысячелетий чувства, которые когда-то казались вечными, блекнут до неузнаваемости. А часть ненависти я оставил ещё раньше — когда умер от твоей руки и увидел, насколько велик настоящий мир.
Властелин Хаоса с усилием поднялся.
Обычно его тело затягивало почти любую рану на глазах. Сейчас регенерация едва работала. Повреждения, нанесённые Иэном, оказались слишком серьёзными.
— Если совсем откровенно, я и собственное имя вспоминаю не сразу. Твоё тоже звучит непривычно. Слишком долго мы называли друг друга этими дурацкими титулами. Наверное, тебе трудно представить, насколько привычка въедается за тысячи лет.
— Это да. «Слепой Отец», «Властелин Хаоса»... У вас там что, на нормальные имена был запрет?
— Вот и я иногда думаю. Ха-ха.
Фран впервые за всё время рассмеялся вслух.
Смех вышел коротким и усталым.
Иэн не улыбнулся.
— Хорошо. Допустим, память настоящая и сейчас ты тоже не врёшь. Тогда не хватает одного ответа. Кто такой Властелин Пустоты? Если он, как и ты, пришёл из будущего, он обязан знать меня. Но при нашей встрече ничего подобного не было.
Ни показанная память, ни личный опыт Иэна ответа не давали.
— Потому что Властелин Пустоты — не чья-то версия из будущего. Его создал наш глупый и слепой... вот опять. Прости, старые слова сами лезут. В общем, создал его будущий ты. Можно сказать, сделал куклу.
— Куклу?
— На уничтожение одного только Супериора у нас ушли сотни лет. Потом счёт времени окончательно потерял смысл. Ты и я к тому моменту уже почти не старели — ранг бытия позволял жить практически бесконечно. Но дорогие тебе люди оставались обычными людьми. Для них сотня лет всё ещё была сотней лет.
Иэн уже понял, к чему идёт разговор.
Будущий он и Фран могли существовать почти вечно.
Остальные — нет.
— Ты пережил их всех. И всё равно не остановился. Думаю, именно тогда желание защитить родину окончательно превратилось в чистое безумие. До этого ты тоже был далеко не образцом здравомыслия, но после их смерти перешёл последнюю черту. Человечность стала не нужна: исчезли люди, ради которых её стоило сохранять.
Монстр, который уничтожил столько миров ради близких, в конце концов остался один.
И одиночество ничего не исправило.
Наоборот.
— Через какое-то время ты начал что-то мастерить. Ты видел Властелина Пустоты — его доспехи и шлем. Помнишь, что было внутри? Ничего. Потому что тела у него изначально нет. Это дух, созданный будущим тобой. Ты собрал в нём черты тех, по кому скучал. Честно говоря, даже мне было не по себе на это смотреть. К тому моменту ты уже окончательно поехал, так что логика понятна, но зрелище всё равно мерзкое.
Оставшись один, будущий Иэн сделал себе компанию собственными руками.
Куклы, которые могли напоминать мать, отца, брата, жену, дочь, друзей. Не копии конкретных людей, а искусственные существа, собранные из дорогих воспоминаний и знакомых черт.
Даже Фран, которого трудно было смутить чужим безумием, считал это жутким.
— Силы ты в них тоже не пожалел. Властелин Пустоты чудовищно силён, и нынешнему тебе будет тяжело победить его напрямую. Его армия такая же. Все они созданы будущим тобой и в каждого вложено до неприличия много... любви, пожалуй. Даже завидно. Тьфу.
Вот кем были Властелин Пустоты и бесчисленные существа под его началом.
Не пришельцы из иной линии мира, как Фран.
Новые создания, родившиеся уже после превращения Иэна в Отца. Их личности опирались на черты людей, которых он когда-то любил, а силы создатель вложил в них с избытком.
Потому и казались они нелепо могущественными.
Фран перевёл дух и продолжил:
— Если подумать, ты и сам начал подозревать правду задолго до сегодняшнего дня. Не просто так спрашивал о связи между последствиями возврата Хроноса и тем единственным глазом, который остался от Отца.
Иэн спорить не стал.
Подозрения действительно появлялись. Слишком многие детали плохо складывались в прежнюю картину. Но подозрение — ещё не вывод, а уж тем более не доказательство.
Теперь доказательств стало более чем достаточно.
— Ты сам сказал: спасти тебя можешь только ты. Пришло время подтвердить собственные слова. Одолей Властелина Пустоты и его армию. Поднимись на вершину Башни Часов. А там дай вечный покой жалкому чудовищу, которое ждёт своего спасителя.
Когда-то Фран был врагом Иэна.
Формально врагом оставался и теперь.
И всё же именно он жалел далёкую будущую версию Иэна.
Ситуация получилась настолько нелепой, что Иэн невольно усмехнулся.
— Никак мы с тобой друг от друга не отвяжемся.
— Тебе легко говорить. Для тебя всё это тянется несколько жизней, а я, считай, ещё десятки тысяч лет рядом с тобой проторчал. Меня уже тошнит от твоей физиономии. Так что прошу: доберись до будущего себя и прикончи его. Это уже не просьба, а мечта всей моей жизни. Мечта!
Иэн тихо фыркнул.
Если отбросить детали, Фран сейчас буквально просил его убить самого себя — только будущего.
Куда ещё абсурднее могла свернуть их история?
— А ты что будешь делать потом?
— Я? А что со мной?
— Когда всё закончится. Допустим, я убью будущее чудовище, которое когда-то было мной. Ты после этого куда? Сразу предупреждаю: остаться в моей эпохе я тебе не позволю.
— Ещё чего не хватало. Не беспокойся. Сегодня моя последняя прихоть.
— В смысле — последняя?
— В самом прямом. Мне надоели и ты, и твоя будущая версия, и весь этот мир. По горло.
В голосе Франа появилась лёгкость, которой Иэн прежде в нём не слышал.
И именно эта лёгкость, кажется, объясняла, почему раны так и не затягивались. Властелин Хаоса больше не держался за собственное тело.
— Я попробовал всё, что хотел. Когда-то мечтал о мире для людей моего Срединного мира — теперь с этим разберёшься ты. Хотел выбраться из ничтожного Срединного мира и стать частью большого мира — тоже получилось. Даже с перебором: я не просто вошёл в него, а дошёл до того, что сам стал одним из тех, кто им правил. Куда уж больше?
Фран действительно выглядел человеком, с которого сняли последнюю обязанность.
— Я видел достаточно дерьма, достаточно сам творил дерьма, успел сойти с ума и прожил неприлично долго. И, как ни крути, я твой отец. Наверное, правильно будет уйти раньше сына.
О собственной смерти он говорил так буднично, будто собирался наконец лечь спать после тяжёлого дня.
Пожалеть о недожитой жизни ему явно было нечего.
— И всё благодаря тебе. Я думал, тебе понадобится куда больше времени, чтобы меня превзойти. Да, я подталкивал события, где мог, но даже с этим не ожидал такого темпа. Видимо, чудовище остаётся чудовищем в любой эпохе. Тем лучше. Растягивать финал смысла нет.
Властелин Хаоса посмотрел Иэну прямо в глаза.
Объяснения закончились.
Осталась последняя просьба.
— Убей меня.
— Чего?
— Убей и забери всё. Остаток моей памяти, весь накопленный ранг бытия. Если сумеешь удержать это в себе, Властелин Пустоты уже не сможет просто задавить тебя силой. Я редко ошибался в подобных расчётах, так что можешь положиться на оценку.
Иэн знал: в этой части Фран почти наверняка прав.
Ранг бытия Властелина Хаоса был огромен. До недавнего времени Иэн сам искал возможность убить его и забрать всё, что останется.
Но теперь, после полного объяснения, сделать это почему-то стало неприятно.
— Другого способа нет?
— Если боишься, что я после смерти свалюсь в Царство мёртвых и всё начнётся заново, то зря. Я давно стал слишком силён для него. Умру здесь — просто исчезну. Мою душу Царство мёртвых не удержит.
— Я не об этом. Ты всегда держишь запасной план. Неужели совсем ничего?
— Даже у этого варианта шанс не особенно высокий. Какой ещё запасной план? Я не настолько оптимистичен.
— Но всё же...
— Не изображай внезапную привязанность. Хочешь успокоить совесть — нормально обращайся с Франом Пейджем из этой эпохи. Я специально напомнил тебе, что его осколок находится внутри тебя, чтобы потом какая-нибудь гадость не вылезла неожиданно. Но ты же сразу прибежал и сделал из него раба. Перебор, не находишь? Как-никак отец.
Иэн помрачнел.
Из всех слов, которыми Фран любил его раздражать, разговоры про «отца» стабильно занимали первое место.
Сегодня Иэн решил не спорить.
— Подумаю.
— Вот и подумай. Тот Фран тоже, если разобраться, довольно жалкое существо.
С этими словами Властелин Хаоса опустился на колени.
Он выпрямил спину, спокойно сложил руки перед собой и закрыл глаза.
Ни напряжения, ни страха.
Только усталость человека, который наконец перестал ждать продолжения.
— Ну вот и всё. Я устал, Иэн. Хватит с меня. Отпусти.
В его голосе не осталось ни вызова, ни привычной насмешки.
Только простое желание закончить.
Некоторое время спустя начала рассеиваться чёрная тень, из которой состояло физическое тело Властелина Хаоса.
Слой за слоем она исчезала, пока под ней не показалось лицо, которое Иэн знал слишком хорошо.
Фран Пейдж.
От трансцендентного существа остался единственный кристалл размером с кулак.
Последнее наследство Властелина Хаоса.
И впервые за всё это время Иэн увидел в нём не врага, не кукловода и не безумца, а отца.
Загружаем комментарии…