Младший брат, Муволь, обеспокоенно сказал:
— Я знаю, благодетель не из тех, кто станет бояться мелких людишек, решивших к нему полезть. Но для цзянху вы слишком важный человек. Вам бы стоило больше беречь себя…
— Муволь.
Мухва подняла руку, останавливая брата.
— Благодетель делает всё это ради спасения людей. Если он начнёт сторониться людей, как тогда сможет оставаться лекарем?
— Но…
Муволь слегка нахмурился.
Он волновался, но спорить было трудно.
Спасать людей — судьба лекаря. Если избегать людей, выходит, придётся отказаться и от лечения.
Чин Чхонхи мягко улыбнулся.
— Поэтому я и учился боевым искусствам всерьёз. Да и этот парень со мной.
Гав! — Доверься мне, человек. Мой нос быстрее твоих глаз.
Хвангу у ног Чин Чхонхи тут же напомнил о собственном существовании.
— О господине Хвангу мы уже слышали. Говорят, в Союзе Нищих он прославился как духовный зверь. И вырос заметно сильнее, чем было в докладах.
— Ест травы Павильона, растёт. Ест мясо других духовных зверей — опять растёт. Вот и вымахал.
О природе духовных зверей даже в цзянху знали не так уж много.
В конце концов, «духовный зверь» — не биологическая группа вроде млекопитающих или рыб. Так называли существ, способных использовать ци и имеющих внутреннее ядро.
— Раз уж пришли, присоединяйтесь. Свинина Дунпо здесь — лучшая под небом.
Лица брата и сестры мгновенно стали серьёзными.
— Лучшая под небом свинина Дунпо? Любопытно.
— Нет, сестра. Возможно, Малый Белый Дракон просто ещё не пробовал настоящую лучшую под небом свинину Дунпо.
— Что ты имеешь в виду?
На вопрос Чин Чхонхи Муволь ответил с полной серьёзностью:
— Настоящая лучшая под небом свинина Дунпо — в нашем отделении. Малый Белый Дракон её ещё не пробовал, поэтому неудивительно, что вы так думаете.
— О-о. То есть я, по-вашему, лягушка на дне колодца?
Хорошо.
Вызов принят.
— Служка! Ещё две порции свинины Дунпо!
— Две тарелки свинины Дунпо сюда!
В тот же миг Мухва и Муволь одновременно сделали заказ.
— Лучше нашего отделения всё равно не будет, но стоит расширить кругозор.
— Верно, Муволь. Знать лучшие заведения цзянху — важная обязанность главы отделения Хаомэня.
Брат и сестра говорили без тени улыбки.
«Разве у главы отделения Хаомэня есть такая обязанность?..»
Даже Чин Чхонхи, прочитавший гору романов о боевых искусствах, слышал об этом впервые.
Так или иначе, каждому принесли по тарелке свинины Дунпо, и оба с серьёзнейшим видом попробовали первый кусок.
* * *
Вкусная трапеза продолжалась.
Попробовав свинину Дунпо гостиницы «Небесная», Мухва и Муволь отреагировали совершенно по-разному.
— Сестра! Да она почти не уступает нашей!
— Судя по вкусу, это тот самый повар, которого мы в своё время пытались переманить в отделение. Жаль, Намгунам всё-таки удалось его заполучить.
Говоря это, Мухва ни на миг не прекращала работать палочками.
«Едят-то как».
Вот что значит люди цзянху.
И много, и с удовольствием.
Брат с сестрой быстро покончили со свининой и заказали ещё сяолунбао и пельмени с тремя деликатесами.
Время шло приятно.
Мухва и Муволь выпили по чашке шаосинского вина, а Чин Чхонхи пил чай и разговаривал с ними.
Постепенно беседа стала замедляться.
Приближалась пора прощаться.
Все уже начали поглядывать друг на друга, решая, кому первому заговорить об уходе, когда Мухва произнесла:
— Благодетель. В последнее время мы заметили движение какой-то подозрительной группы. Возможно, ничего серьёзного, но прошу вас быть осторожнее.
«Значит, вот зачем они пришли».
Чин Чхонхи сразу понял.
Скорее всего, прямых доказательств у них не было.
И кто именно эта подозрительная группа, они тоже пока не знали.
Если тревога окажется пустой — прекрасно. Но если она верна, узнать слишком поздно будет куда хуже.
В цзянху такое случалось постоянно, поэтому Чин Чхонхи кивнул.
— Спасибо. Кстати, у меня тоже есть одна просьба.
— Какая?
— Ребёнок, которого я недавно оперировал, и его семья, похоже, продолжат выступать на этой улице. Не могли бы вы немного присмотреть за ними?
— Присмотреть — в каком смысле?
Чин Чхонхи коротко рассказал о банде, недавно напавшей на Сама Хёна.
Чем популярнее становились представления его труппы, тем больше находилось желающих отобрать заработанное серебро.
Если бы Сама Хён был один, с такой шпаной он легко справился бы сам. Но если, как в прошлый раз, возьмут в заложники детей — всё менялось.
— А-а… Такие ублюдки были всегда.
Мухва задумалась.
Через некоторое время она сказала:
— Если речь только о том, чтобы местные отморозки не цеплялись к ним, думаю, я смогу решить вопрос своими силами.
Как именно она собиралась его решать, Чин Чхонхи спрашивать не стал.
Мухва принадлежала к неортодоксальным силам.
Значит, и действовать будет их методами.
Если благодаря этому дети останутся в безопасности — достаточно.
— Спасибо.
— Не за что, благодетель. Я рада, что могу вам помочь.
Мухва мягко улыбнулась.
Шрамы, оставленные сифилисом на её лице, почти исчезли.
А исходящая от неё сила стала заметно тяжелее и глубже.
«Стала сильнее».
Достижение в боевых искусствах.
Чин Чхонхи не стал первым поднимать эту тему.
Если бы Мухва хотела поздравлений, сказала бы сама. Раз молчит, значит, на то есть причина.
— Благодетель и сейчас продолжает помогать стольким людям.
Чин Чхонхи покачал головой.
— Я просто делаю понемногу то, до чего могу дотянуться.
И улыбнулся.
Мухва и Муволь невольно посмотрели на него с восхищением.
— Если понадобится что-нибудь ещё, обязательно обращайтесь.
Чин Чхонхи снова покачал головой.
После лечения сестры Сама Хён постоянно отказывался от дальнейшей помощи Чин Чхонхи.
Похоже, решил, что иметь с ними дело опасно для самого лекаря.
Поэтому максимум, что Чин Чхонхи мог сделать, — незаметно прикрыть их от дождя и ветра.
«Может, я и правда слишком его опекаю…»
Но перед ним всё-таки будущий глава Хаомэня.
Этого было достаточно.
* * *
Ночь перед отплытием на архипелаг Чжоушань.
«Завтра приходит следующий корабль».
На верхнем, шестом этаже гостиницы «Небесная» Чин Чхонхи устроил поздний ужин в самом роскошном номере.
Сутки здесь стоили дороже месячного жалованья обычного человека.
Комната, которую прежде сняло для него Эскортное бюро Конъун, и без того была хорошей, а после вмешательства Мухвы и Муволя он в итоге оказался в аналоге современного VIP-люкса высшей категории.
На фоне роскошного свитка с драконом, явно написанного большим мастером, Чин Чхонхи прощался с ханчжоуской кухней.
— В Павильоне всё хорошо, кроме одного: еду там солят слишком слабо. Наверное, потому что готовят в основном для больных. Но ведь можно что-нибудь придумать? Как считаешь, Хвангу?
Гав-гав! — Хозяин, припасы очень вкусные! Требую ещё!
Благодаря хозяину рацион Хвангу тоже стал роскошным.
Пусть он и считался духовным зверем уровня ученика главы Союза Нищих, Союз Нищих оставался Союзом Нищих.
Даже хорошая еда там была в лучшем случае просто приличной.
А рядом с Чин Чхонхи можно было лакомиться деликатесами со всех концов страны и даже мясом духовных зверей.
Гав! — Хозяин всё-таки отличный хозяин! Не зря я его выбрал.
Хвангу снова убедился, что сделал правильный выбор.
— Ты ведь не только из-за еды ко мне прибился?
Скулёж. — Нет, хозяин. Провиант — дело важное, но хозяин мне тоже нравится.
Гав! — Поэтому дай мне вон ту утиную ножку…!
Чин Чхонхи три секунды молча сомневался в его преданности.
«Проклятье. И почему собаки такие милые…»
Перед этой пушистой мордой он был бессилен.
Бой изначально проигран.
Чин Чхонхи обеими руками растянул Хвангу щёки, потом оторвал большую утиную ножку и положил ему в миску.
Гав-гав! — Хозяин, верность! Преданность!
Да.
Пусть пёс хоть помочится в обувной шкаф или раздерёт пол так, что хозяин сойдёт с ума, победить этого милого комка шерсти невозможно.
Даже программы по коррекции поведения собак обычно заканчиваются выводом, что проблема не в собаке, а в человеке.
«Собака ни в чём не виновата. Собака — никогда».
Чин Чхонхи сказал:
— Кстати, обмен веществ у тебя совсем не такой, как у обычных собак. Нет даже привычных продуктов, которые тебе нельзя есть. И восстанавливаешься быстрее человека.
Гав? — Это значит, я сильный?
— В целом да.
Даже сопротивляемость ядам у Хвангу была выше человеческой.
И что особенно удивительно — чем больше он ел духовных пилюль и мяса духовных зверей, тем крупнее становился и тем сильнее делалось его тело.
Ха-а, ха-а. — Хозяин нравится. Очень нравится.
— Курицу хочешь? И курицу оторву.
Чин Чхонхи кормил Хвангу и от души чесал его по голове.
В этот момент снаружи послышалось чьё-то присутствие.
— Кто там?
— Госпожа Мухва прислала срочную весть. Велела немедля передать вам, господин.
По голосу это был служка гостиницы «Небесная».
Чин Чхонхи посмотрел на Хвангу.
Гав! — Запах знакомый, хозяин! Это тот человек, который давал мне мягкое мясо!
Чин Чхонхи ещё раз потрепал пса по голове.
— Входите.
Дверь сдвинулась в сторону.
Служка упал перед ним на колени.
— Сама Хён, которого вы недавно лечили, попал в беду. Госпожа передала, что вам лучше немедленно пойти к нему. В дело замешан человек высокого ранга из нашей организации, поэтому наши бойцы не могут вмешаться напрямую.
— Что?
Гав!
Чин Чхонхи вскочил, и Хвангу мгновенно поднялся вместе с ним.
Не тратя больше ни слова, Чин Чхонхи распахнул окно и выскочил наружу.
Хвангу прыгнул следом.
Способность использовать внутреннюю силу была одной из отличительных черт духовных зверей.
Хвангу относился к немногим существам, способным поспевать за Чин Чхонхи.
Гав! — Иду за хозяином!
— Дом Сама Хёна, куда они недавно переехали… Нет. Ищи самого Сама Хёна по запаху.
Ау-у-у! — Понял!
Самое страшное оружие Хвангу — собачий нос и способность идти по следу.
Он тут же взял запах Сама Хёна.
Хозяин поделился уткой. Причём целой ножкой.
Настало время вернуть долг по-собачьи.
* * *
— Ха… ха-а… Знал, что в цзянху хватает мастеров, но не думал, что кто-то из них лично явится ловить такого ребёнка, как я~
По волосам Сама Хёна липко стекала кровь.
Даже руки, которыми он так гордился, были испещрены мелкими ранами.
Перед юношей стоял исполин ростом больше двух метров.
Кожа у него была грубой, словно древесная кора.
Открыты оставались лишь лицо и кисти, и выглядели они настолько странно, что возникало ощущение, будто двигается не человек, а вырезанная из дерева фигура.
— Мальчишка. Я ведь велел идти со мной по-хорошему. В мои годы мне самому противно выполнять такие поручения. Но продолжишь сопротивляться — отрублю тебе руку или ногу и всё равно утащу.
Сама Хён глубоко выдохнул.
На морозном воздухе дыхание тут же превратилось в белое облако.
Он принял стойку.
А значит, собирался драться.
— Кхе-кхе-кхе. По глазам вижу: даже без руки или ноги ты не образумишься. Тогда как насчёт того, чтобы свернуть шеи твоим драгоценным братьям и сёстрам?
Красивые глаза Сама Хёна изогнулись полумесяцами.
— …Попробуй, старик~ Даже холодную воду младший пьёт после старшего. Я тебе покажу, что и помирать надо по старшинству.
— Кх-кх. Думаешь, тебе это по силам?
— А взаимная гибель почему называется взаимной? Сначала ты помрёшь, а сразу за тобой я — вот тебе и почтение к старшим. Я сегодня новую главу конфуцианской этики напишу. Как тебе~?
— Ха-ха-ха! Даже сейчас храбриться не перестаёшь. Хотя сил осталось только на то, чтобы стоять.
— …Кто знает. Проверим.
Загружаем комментарии…