Сперва перед глазами вспыхнул сплошной белый свет. Потом сияние стало тусклее, проступили очертания мира, и зрение окончательно вернулось.
Я так и застыл, задрав голову к небу.
Чёрт, как же давно я не видел такого яркого света.
Хотя небо, если уж на то пошло, было пасмурным и серым.
— Дерик, ты в гостиницу?
— После целого месяца? Ещё чего. Помоюсь — и сразу в кабак.
— Верну-у-улись!!!
— Исследователи седьмого ранга и ниже, подходите сюда!
Шум стоял такой, что слово «гвалт» казалось слишком мягким.
Впрочем, чему удивляться: все, кто вошёл в Лабиринт, теперь разом оказались здесь. И всё-таки я никак не ожидал, что исследователей в городе настолько до хрена.
Будто вся городская фан-зона собралась в одном месте.
Щёлк, щёлк.
Я перевёл часы на двенадцать.
Для города, пока мы находились в Лабиринте, прошли всего сутки. Неважно, сколько дней ты проторчал внутри: наружу всё равно выходишь ровно в полдень следующего дня.
«Когда я играл, думал, что разработчики просто придумали удобное правило для игроков».
Так ведь и было: вернулся из Лабиринта — и можешь продолжать городские задания, словно никуда не пропадал. Обычная игровая условность. По крайней мере, раньше я был в этом уверен.
— Бьорн, сын Янделя!
Голос знакомый. Только чей?..
Я обернулся и увидел варвара примерно своего роста. Этого я помнил хорошо: всё-таки мой первый предводитель.
— Карак, второй сын Пинуна.
— Третий сын Пануна.
А?.. Тогда Айнар — вторая?
Ладно, неважно. В такой толчее у варваров было одно неоспоримое преимущество: друг друга мы замечали издалека.
— Серум, четвёртый сын Кеника! И ты вернулся живым!
— Рад видеть, что и ты цел, Карак, третий сын Пануна!
Я вообще-то просто стоял на месте, но вокруг уже начали собираться соплеменники.
— Ха-ха-ха-ха! Да эти клинковые волки — дерьмо собачье! Ни один не выдержал второго удара моего топора!
— С твоим-то доблестным топором иначе и быть не могло, Парман, сын Неруна!
Что это, мать его, встреча выпускников?
Через минуту у меня уже голова шла кругом. Они без передышки выкрикивали эти бесконечные имена, приветствовали друг друга и наперебой расхваливали чужие подвиги.
Удивительный всё-таки народ.
По уму вроде дуб дубом, а полные имена со всей этой родословной помнят без запинки. Как, блядь?
— Бьорн! Чего стоишь? Мы идём менять магические камни на стоуны. Пойдёшь с нами?
Я прочистил горло и постарался рявкнуть как можно мощнее:
— Да! Пойду!
— Ты, похоже, сильно устал!! Голос слабый!!
— Верно!
До сих пор я считал, что довольно убедительно изображаю варвара.
Сейчас уверенность пошатнулась.
Нет, с настоящими варварами мне ещё учиться и учиться.
— Вот оно!
— Место, где воин доказывает свою доблесть!
Я двинулся вместе со всей оравой и заодно прошёл обязательную для исследователя процедуру. Ничего сложного: на пропускном пункте магические камни обменивали на деньги.
— Двадцать четыре тысячи четыреста семьдесят шесть стоунов.
— Двадцать восемь тысяч четыреста двадцать стоунов.
— Сорок одна тысяча четыреста девяносто восемь стоунов.
Напоминало кассу в супермаркете. Особенно скоростью работы.
Чиновники за столами действовали без единого лишнего движения. Мешок — на устройство, взгляд на появившуюся цифру, нужная сумма — в руки владельцу. Почти касса со сканером штрихкодов.
Я с любопытством наблюдал за процессом, а окружающие дикари тем временем снова начали орать так, словно понятия не имели о стыде.
— О-о-о! Больше сорока тысяч стоунов! Вот это добыча!
— Карак, третий сын Пануна, — воин среди воинов!
М-да.
Несколько дней рядом с фейри — и всё, отвык.
Кстати, где Эрвен? Мне бы её найти, а вместо неё ко мне почему-то липнут одни эти громилы. Я же, мать его, даже пальцем не шевельнул.
— Бьорн, сын Янделя! Твоя очередь!
Пока я вздыхал, очередь и правда дошла до меня.
Я подошёл к столу и положил три мешка перед чиновником с совершенно мёртвым лицом.
— Во всех трёх магические камни?
Два мешка принадлежали Дылде и Самураю.
Теперь уже не принадлежали.
Минут сорок назад они окончательно стали моими.
— Да.
Чиновник водрузил мешки на устройство, похожее на весы, и без колебаний назвал сумму:
— Сто восемьдесят две тысячи четыреста тринадцать стоунов.
Кусок хлеба стоил около двадцати. Выходит, за семь дней я заработал больше девяти тысяч кусков хлеба?
А ведь совсем недавно мне было тоскливо от мысли, что один убитый гоблин — это всего одна корка.
Чёрт... аж в груди защемило.
— Сто восемьдесят тысяч! Бьорн, сын Янделя, заработал сто восемьдесят тысяч стоунов!
— Это новый рекорд! Бьорн, сын Янделя, — величайший воин всех времён!
Ну конечно. Эти ублюдки даже расчувствоваться спокойно не дадут.
Я поскорее забрал деньги и вышел за пределы пункта. Только там остальные варвары наконец разглядели, в каком виде я вернулся, и началось новое представление.
— Не только стоуны! У него ещё и молот!
— И обувь! На нём обувь! Завидую!
— Три сумки!
— Он смотрит на часы! Неужели умеет узнавать по ним время?!
— Как такое возможно? Бьорн, сын Янделя, — маг?!
Вообще-то их можно понять.
Для них это и вправду почти колдовство. В Лабиринт я ушёл голым дикарём, а вернулся человеком цивилизованным. Возможно, первым варваром в истории, которому удалось провернуть подобную эволюцию.
Блядь, нельзя меня так хвалить. Тело уже само начинает заводиться.
Спокойно, Бьорн. Не ведись.
Я...
— Я величайший воин!!!
— У-у-у-у-у-у!!!
Стоило мне заорать, как толпу прорвало. Варвары взревели и тут же подхватили меня на руки, принявшись подбрасывать вверх.
И самое странное — мне понравилось.
Да и хуй с ним. Будь что будет.
— Здесь нельзя так шуметь.
— ПРОСТИТЕ! МЫ ИЗВИНЯЕМСЯ!
— Я как раз о громкости...
— ПОНЯЛИ!!
Только после замечания сотрудника все немного угомонились. Я тоже пришёл в себя, уселся на пол вместе с остальными и стал ждать, пока закончат проверять последних варваров.
И тогда почувствовал чужой взгляд.
Я повернул голову.
Среди плотно стоявших исследователей на меня смотрела фейри.
Эрвен.
Давно она здесь? Только бы появилась уже после того, как меня перестали подбрасывать...
Наши глаза встретились, и она улыбнулась — явно обрадовалась. Почти сразу её отвлекли стоявшие рядом красивые фейри, мужчины и женщины, и Эрвен пришлось отвернуться.
Я невольно прислушался.
Разговор звучал непривычно. Они тихо, радостно щебетали, называли друг друга старшими сёстрами и братьями — всё это казалось каким-то нереальным.
— Сестрёнка! Кажется, я наконец поняла, как обращаться с духами. Теперь ясно, почему бабушка Гриндерин всё время твердила: сперва подружись с ними.
— Правда? Огненные духи вспыльчивы, но если ты уже начала их понимать, скоро и голос услышишь.
Ага. Вот, значит, где твои.
А у меня вокруг — одни ебаные варвары.
Завидно...
Я продолжал смотреть на Эрвен с тем тупым чувством, которое бывает, когда любуешься недоступной тебе нормальной жизнью. В какой-то момент она снова поймала мой взгляд.
Я воспользовался шансом и беззвучно произнёс одними губами:
«Сегодня ночью».
Эрвен чуть наклонила голову, потом тихо прыснула и так же ответила:
«Да!»
По крайней мере, сама эта тайная переписка её явно забавляла.
Другое дело — поняла ли она, что именно я сказал. И точно ли ответила «да»?
Ладно. Выйдем отсюда — поговорим нормально.
Я только успел так решить, как стоявшая рядом фейри спросила:
— Куда ты всё смотришь? Там знакомый?
— Н-нет! Сестрёнка, конечно нет!
Эрвен замахала руками с таким усердием, будто отбивалась от обвинения в государственной измене. Потом, выбрав момент, покосилась на меня и одними губами сказала:
«Простите!»
На этот раз я понял точно.
Следом она украдкой показала на сестру и несколько раз быстро мотнула головой.
Мол, ничего не могу поделать, она рядом.
Ситуация, в общем, у нас одинаковая.
— Бьорн, сын Янделя! Чего уставился туда? Знакомая фейри?
— Нет!
— Я так и думал! Величайший воин вроде тебя не станет водиться с этими подлыми остроухими!
Как же мне хотелось заткнуть этому долбоёбу пасть.
Но поздно: голос у него такой, что услышала половина площади. Несколько фейри тут же смерили нас ледяными взглядами.
В том числе Эрвен.
Она посмотрела на меня с горьким пониманием и нехотя кивнула, словно говорила: «Да, всё ясно».
— Эх...
От этого жалкого взгляда меня вдруг пронзило ощущение полной нелепости происходящего.
Что мы вообще творим?
Ромео с Джульеттой, блядь, нашлись.
— Идём!
Наконец проверка закончилась, и варвары потянулись к выходу. Разговаривать с Эрвен, пока она окружена своими, всё равно было невозможно, поэтому я ушёл вместе с ними.
А впереди ждала ещё одна толпа.
— Папа! Ты не ранен? Я так скучала!
— Брат! Сюда, я здесь!
Точно. В игре тоже было нечто подобное.
Здесь собрались семьи и знакомые исследователей.
— Вперёд! Я проложу путь!
— У-о-о-о-о!
Мы врезались в людское море. Вокруг вперемешку бушевали радость, облегчение, отчаяние, любовь, горе. Я шёл вслед за варварами и невольно всматривался в лица.
Ощущение было странное.
— Лимарион! А мой муж? Где мой муж? Только не говорите...
— Простите. Он просил передать вам это.
— Нет... нет. Не надо. Нет... а-а-а!
В игру «Подземелье и камень» я играл бессчётное количество раз.
Но двумерные пиксельные лица по ту сторону монитора никогда не показывали того, что сейчас было передо мной.
Я держался рядом с варварами только по одной причине: после обменного пункта ожидал ещё каких-нибудь процедур для новичков.
Просчитался.
— Выпьем! Пора пить!
— У-о-о-о-о-о!
Первым делом после Лабиринта эти придурки направились в кабак.
Вы издеваетесь?
— Я не пойду.
— Почему, величайший воин Бьорн, сын Янделя?!
Имя и без того длинное, а теперь ещё и титул прицепили.
Я мысленно сосчитал до десяти, объяснил, что у меня есть дела, и вырвался из компании.
— Пусть удача сопутствует тебе, величайший воин Бьорн, сын Янделя!
Каждый раз убеждаюсь: пытаться предсказать этих типов, опираясь на здравый смысл, бесполезно.
— Фух... наконец тихо.
Побудешь с ними полчаса — и уже хочется сбежать от собственного мозга. Интересно, Эрвен рядом со мной чувствовала то же самое?
Пожалуй, в следующий раз стоит поменьше усердствовать с образом варвара.
Топ, топ.
Расставшись с ними, я без цели пошёл по городу. Вообще-то место назначения у меня было, но прямо сейчас хотелось просто идти туда, куда ведут ноги.
Спокойно.
Когда я впервые увидел этот город, была глубокая ночь. Теперь улицы заливал дневной свет, вокруг шли люди — и неожиданно именно это меня успокаивало.
Здесь нет монстров.
Никто не пытается меня убить.
Можно, наверное, свалиться спать прямо на мостовую и утром проснуться целым. А то и найдётся человек, который протянет руку и поможет.
Здесь существуют законы, правила и роскошь не жить каждую секунду на пределе.
Конечно, это другой мир. И я прекрасно понимал, что за знакомым фасадом нравы, культура, общественные порядки — почти всё — наверняка куда грубее и жёстче, чем в двадцать первом веке.
И всё же здесь мирно.
По крайней мере после семи дней в Лабиринте.
Мне хотелось ещё немного побыть внутри этого ощущения, поэтому я шёл дальше и дальше.
Из портала только что хлынула толпа исследователей, так что мой залитый кровью вид никого не удивлял. Никто даже не оборачивался.
Но вскоре мне самому стало противно от собственной грязи.
Я зашёл в первую попавшуюся гостиницу, снял комнату и отправился мыться.
Картина оказалась занятная: с меня смывалось больше крови, чем грязи.
Целый час я отмывал себя до последнего пятна. Потом вышел и только теперь понял, насколько мерзкая на мне одежда.
Чёрт. Надо было сначала купить новую, а уже потом лезть в воду.
Спать хотелось страшно, но пришлось снова идти на улицу и искать лавку с одеждой.
И вот тут случилась странная вещь.
Окружающим по-прежнему было плевать, как я выгляжу, а мне почему-то стало стыдно. Торс голый, штаны в земле и засохшей крови — всё как раньше, разве что кожа теперь чистая.
Но ощущение такое, будто я снова превратился в дикаря.
С чего бы?
— Добро пожаловать!
Стоило мне войти в лавку, как ко мне тут же подошёл приветливый продавец. Даже перед варваром нищего вида он улыбался совершенно профессионально.
Даже дома такой сервис был редкостью.
— Верхняя одежда? Если хотите пошив на заказ, это в соседнем здании... А, вам нужно что-нибудь прямо сейчас? Не обещаю, что найдётся ваш размер, но посмотрим.
С его помощью я отыскал рубаху, которая обтягивала меня так, будто вот-вот лопнет, и простые чёрные штаны.
За всё — две тысячи пятьсот стоунов.
Ободрали меня или нет, понятия не имею. В игре я никогда не покупал одежду без характеристик.
— Приходите ещё!
Теперь хотя бы внешне я стал похож на человека и вернулся в гостиницу.
Странный всё-таки город, эта Рафдония. Такое ощущение появилось ещё у обменного пункта и только усилилось после разговора с продавцом: при всей каменной архитектуре здесь чувствовалось что-то почти современное.
Большинство домов многоэтажные. На главных улицах вообще трудно найти здание ниже трёх этажей. А когда я мылся, вода текла прямо из крана.
Возможно, жить здесь окажется не так уж тяжело.
Я добрался до комнаты и рухнул на кровать.
Семь дней в Лабиринте один за другим всплыли в памяти, и тогда я понял: от дядьки Ханса я отличаюсь не так уж сильно.
Когда меня только забросило в этот мир, у меня была одна цель — выжить.
А теперь?
Слова, которые всё это время приходилось глотать, наконец вырвались сами:
— Я хочу домой.
Хочу вернуться.
Даже если там меня никто не ждёт.
Загружаем комментарии…