Аурил Гавис жил как минимум сто пятьдесят лет назад.
Когда я просил Рейвен определить возраст «Энциклопедии разломов», анализ показал: бумагу изготовили именно в ту эпоху.
Поэтому услышанное сейчас ошеломляло ещё сильнее.
«...Этот ублюдок до сих пор жив?»
Я почему-то всегда считал, что он давно умер.
Теперь даже не понимал, на чём основывалась такая уверенность.
Аурил Гавис создал «Подземелье и камень» и, вполне возможно, был тем самым человеком, из-за которого я и множество других игроков оказались в этом мире.
А сам мир — в самом буквальном смысле фэнтези.
Здесь долгая жизнь никого не обязана удивлять.
Одни дракониды живут по нескольку столетий.
Тук!
Когда эта простая мысль наконец дошла до меня, сердце забилось сильнее.
Только теперь в этом толчке было уже не потрясение.
Надежда.
Тук!
Если этот ублюдок действительно жив...
Если я смогу его найти и поговорить с ним...
Возможно, впервые появится настоящий путь обратно в мой мир.
До сих пор «возвращение» было всего лишь далёкой целью без единой зацепки. Теперь передо мной впервые мелькнул хоть какой-то след.
«Успокойся».
Я заставил себя выровнять дыхание и придавил поднимающееся возбуждение.
Строить воздушные замки можно ночью, перед сном.
Сейчас важнее не терять голову.
— Варвар, а ты всё-таки странный.
Амелия посмотрела на меня с непонятным выражением.
На мгновение я решил, что она раскусила моё жалкое «просто сделал вид, что знаю имя».
Но дело оказалось в другом.
— Не знаю, как это назвать. Смелость? После всего, что между нами было, ты ещё способен шутить мне в лицо. Ты... совсем меня не боишься?
Так вот что её удивило.
Может, она просто никогда не встречала людей, которые разговаривают с ней подобным образом, и теперь сама не знала, как реагировать.
Главное — подозрений у неё не возникло.
Вот почему полезно постоянно вести себя как псих: потом уже никакой поступок не кажется окружающим особенно странным.
— Что ты несёшь, человеческая женщина? Я не какой-то «варвар». Я Бьорн, сын Янделя.
— Хорошо, Бьорн Яндель.
Амелия едва заметно улыбнулась.
Я решил считать это знаком, что опасность миновала.
Тогда можно задавать следующий вопрос.
— А тот человек мужчина или женщина?
— Мужчина.
— Может переодеться женщиной?
— Вряд ли. В записях его описывали как убеждённого сторонника превосходства мужчин.
— Значит, даже если способен, сам на такое не пойдёт. А ребёнком он может притвориться?
— ...Слишком маленьким — вряд ли.
— Почему?
— Он очень дорожил своим достоинством.
— Понятно.
Я кивнул и как бы между прочим перешёл к тому, что интересовало меня сильнее.
— А зачем он нужен тебе?
Перед этим я намеренно задал несколько простых вопросов, на которые она отвечала без раздумий.
Когда-то я читал, что после такой серии человеку труднее резко замкнуться на следующем вопросе.
Работает ли приём в жизни — понятия не имею.
Но попробовать ничего не стоило.
Ответ действительно последовал почти сразу.
— ...Личное дело.
«Личное дело».
В моём прежнем мире такую фразу часто использовали, когда не хотели продолжать разговор или давали понять, что собеседник недостаточно близок для подробностей.
Иногда ею просто прикрывали ложь.
Но Амелия была не из тех, кто сочиняет отговорки.
Она могла ответить прямо:
«Тебе незачем это знать».
Или:
«Почему я должна тебе рассказывать?»
Отказываться говорить — да. Обманывать ради удобства я её пока не ловил ни разу.
Поэтому нельзя исключать, что это действительно её личное дело, а не приказ Ноарка.
«Впрочем, теперь это уже второстепенно».
Аурил Гавис.
Если он и правда находится в Бифроне, я обязан его найти.
Вопросов к нему накопилось столько, что за один разговор можно не управиться.
Когда мы закончили, Амелия сказала, что ненадолго уйдёт в город и вернётся ночью.
Кажется, днём у неё там были какие-то дела.
Сказала настолько буднично, что я сперва просто кивнул.
И только через секунду сообразил.
— Стой. Как ты вообще собираешься попасть в город? Умеешь пройти мимо стражи?
— Под канализацией есть тайный ход.
Хорошо, что я её остановил.
Тайный проход прямо в город!
— Покажешь и мне?
— Хм...
— Что тут думать? Я же не прошу чего-то невозможного.
— ...Ладно. Покажу.
Я ненавязчиво напомнил, что теперь тоже участвую в поисках Аурила Гависа.
После этого Амелия согласилась без особых возражений.
Более того, как будто даже почувствовала облегчение.
Считает, что таким образом расплатилась за помощь?
«А мне повезло».
Теперь у меня появился своего рода пропуск в Бифрон на будущее: при желании смогу попасть сюда даже после окончания ссылки.
Разумеется, в оставшиеся дни пользоваться ходом я не собирался.
Я прекрасно понимаю, насколько бросаюсь в глаза.
Стоит выйти наружу и случайно попасться страже — начнётся такая головная боль, что двадцать дней в Бифроне покажутся мелочью.
Рыцарь, который привёл меня сюда, предупредил всего об одном.
Делай что хочешь, но не пытайся бежать.
— Тогда иди. Увидимся вечером.
— «Иди»?
— Ты же сказала, что вернёшься ночью.
— Да... сказала.
Мы вместе спустились под канализацию — заодно Амелия показала, где находится тайный проход.
Там я с ней и попрощался.
Когда выбрался обратно и взглянул на часы, выяснилось, что после приказа о сборе прошло уже три часа.
Пора было идти на Площадь Измерений.
Дорогу я уточнял у прохожих: восточную часть района пока знал плохо.
Когда-то эта площадь каждый месяц была набита исследователями.
Теперь здесь собрались мои будущие подчинённые.
— Слушай, ты случайно не знаешь, зачем босс приказал всем явиться? И что здесь делают люди Западного союза?
— Я не «слушай».
— ?..
— Я твой босс.
— Это ещё что значит—
— Не спорить.
Я продолжил пробираться через толпу к центру площади.
По дороге меня узнавали люди Западного союза.
— СЛУЖИМ!!
Вот. Уже другое дело.
Западные один за другим опускались передо мной на колено. Восточные только хлопали глазами, не понимая, что происходит.
По крайней мере, сообразили расступиться, и дальше идти стало проще.
В центре меня встретил Джинджин.
— Босс, вы пришли. Прошу, поднимитесь туда.
Он указал на деревянную трибуну.
Оказывается, заранее велел её построить, решив, что она может пригодиться.
«А работает-то неплохо».
На секунду я даже подумал, не вывести ли его потом из Бифрона и не сделать управляющим или дворецким.
Тайный ход теперь известен, а такой полезный человек пропадает здесь зря.
Правда, если стража поймает нас на этом, одним штрафом точно не отделаешься.
Я подошёл к лестнице.
ХРЯСЬ!
Первая же ступень разлетелась под ногой.
Тонкие доски не выдержали моего веса вместе с доспехами.
Я посмотрел на Джинджина с искренним разочарованием.
— Это что такое?
— Простите, босс.
Ни одной отговорки. Извинение последовало мгновенно.
Я немного смягчился.
Но тот, кто строил эту трибуну, явно ненавидел варваров.
Иначе сделал бы лестницу, способную выдержать хотя бы одного нормального варвара в броне.
Вывод напрашивался сам.
— Такая трибуна нам не нужна.
— Да, босс. Сейчас же сожгу.
Джинджин принёс факел и поджёг конструкцию.
Потом ещё плеснул сверху чем-то вроде масла.
Пламя взметнулось сразу и за считаные мгновения охватило всю деревянную трибуну высотой примерно с трёхэтажный дом.
Получился почти праздничный костёр.
Ш-Ш-Ш-Ш!
От огня стало тепло.
И на душе тоже.
Когда я появился в Бифроне, рядом не было никого.
А теперь вокруг стояла уже больше тысячи подчинённых.
— Что будем делать с собранием?
— Продолжаем по плану.
— С собранием... Понятно. Так вот зачем вы приказали собрать всех в одном месте...
— А ты не догадался?
— Простите, босс.
Я пару раз хлопнул Джинджина по плечу, показывая, что прощаю, и активировал [Прыжок].
Целью стала крыша ближайшего четырёхэтажного дома.
БАБАХ!
По крыше разошлось несколько трещин, но перекрытие выдержало.
Было бы очень неловко красиво взлететь перед тысячей людей, пробить крышу и провалиться внутрь здания.
«Положение обязывает, что ли?»
Сам не заметил, как начал заботиться о собственном авторитете.
Я прокашлялся.
Кхм-кхм.
Подошёл к краю крыши и посмотрел вниз.
Вся Площадь Измерений была плотно забита людьми.
Зрелище впечатляло.
Пора начинать учредительный сбор.
— БЕХЕЛ-ЛА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Я дал клич.
— БЕХЕЛ-ЛА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Западный союз, у которого был целый день практики, ответил сразу.
Люди с востока продолжали молча глазеть.
По лицам читалось: «Что за безумие здесь творится?»
Я недовольно цокнул языком.
Ц-ц.
Учить их ещё и учить.
После церемонии, на которой новая организация познакомилась со своим новым боссом, я позвал Джинджина и Лысого.
Приказ был один.
— Проверьте спины всех мужчин в Бифроне. Любого, у кого найдёте татуировку, тащите ко мне.
Женщин и детей младше четырнадцати, ещё не проходивших проверку пригодности, можно было не трогать.
До конца первого дня мне привели тридцать семь человек.
Но результата это не дало.
— Не та татуировка.
Вернувшаяся ночью Амелия осмотрела каждого и всякий раз качала головой.
Ладно. Значит, быстро не получится.
Я устроил разнос Джинджину и Лысому, которых назначил заместителями в новом союзе «Бехел-ла».
На второй и третий день подозреваемых стало гораздо больше.
Нужного человека среди них опять не было.
Причём количество выросло за счёт качества.
— По-моему, это вообще родимое пятно.
— Говорит, что да. Как это понимать?
— Исправлю, босс.
То есть теперь Джинджин собирался уже сам устроить разнос тем, кто работал под ним.
Судя по всему, устроил хорошо: со следующего дня откровенную ерунду под видом татуировок приносить почти перестали.
Четвёртый день.
Пятый.
Ещё двое суток без результата.
Если подумать, было бы смешно поймать человека масштаба Аурила Гависа настолько тупым способом.
Но другого способа у нас всё равно не было.
«Значит, будем делать хотя бы это».
Даже если это всё равно что искать иголку в стоге сена, попытаться стоит: вдруг именно эта иголка знает дорогу домой.
Поиски продолжились.
Правда, систему я немного усовершенствовал.
Добавил «поощрение».
— Кто не выполняет дневную норму, вечером приходит ко мне на воспитание.
Можно возразить, что это ни хрена не награда.
Но счастье всегда относительно.
Если ты живёшь лучше соседа — уже есть чему радоваться.
Неужели в каменном веке никто не был счастлив только потому, что ел сырое мясо и спал на голой земле?
Шестой день.
Седьмой.
Восьмой...
Время шло, а Аурил Гавис не появлялся.
Постепенно я начал снижать ожидания.
Конечно, было обидно.
Это первая реальная зацепка, связанная с возвращением домой.
Но изначально у меня была ещё одна причина помогать Амелии.
Стоило сосредоточиться на ней.
Амелия Рейнвейлс.
Кто она такая на самом деле?
Из-за поисков Аурила мы теперь виделись каждый день, и я пользовался разговорами, чтобы понемногу вытягивать сведения.
К моему удивлению, на обычные вопросы Амелия отвечала довольно охотно.
Если информация казалась ей неважной.
— Еду с пшеницей не ем. После неё почему-то чешется кожа.
Похоже, аллергия на пшеницу.
Из увлечений — в основном книги.
Такими мелочами она делилась без проблем.
Но стоило спросить о варваре, перед которым она когда-то была в долгу, как Амелия тут же закрывалась.
— Тебе незачем это знать.
— Да мне просто интересно. Чтобы даже ты оказалась у кого-то в долгу, он должен был быть великим воином. Хоть скажи, каким человеком был.
— ...Если уж сравнивать, немного похож на тебя.
Для Амелии это было неожиданно подробное дополнение.
Но полезной информации почти не давало.
Он тоже был варваром.
Разумеется, какие-то черты могли совпадать.
Так день за днём мы говорили о пустяках, и, кажется, её настороженность понемногу ослабла.
Я решил зайти дальше.
— Почему ты вообще занимаешься грабежом? Если честно, на тебя это совсем не похоже.
— «Не похоже»?
Вопрос мог её задеть, однако вместо раздражения Амелия лишь нахмурилась, не поняв моего вывода.
Я произнёс фразу, которую заранее подготовил.
— После нашей первой встречи я видел много других грабителей. Теперь разница очевидна. Ты не из тех, кто убивает ради денег.
— ...Смешно. Что ты вообще обо мне знаешь?
— Почти ничего. Зато знаю, что человек твоего уровня может зарабатывать огромные деньги и без грабежа.
— ...
Амелия на некоторое время замолчала.
Потом всё же объяснила.
— ...Обычно я этим не занимаюсь.
— А тогда?
— Те люди... заслуживали смерти.
— У тебя с ними была личная вражда?
— Да.
Она смотрела куда-то мимо меня, словно видела далёкое прошлое.
Мне сразу захотелось узнать, что именно между ними произошло.
Но Амелия уже опомнилась.
— Не понимаю, зачем вообще тебе это рассказываю.
— Да брось. Через несколько дней мы разойдёмся и, может, больше никогда не увидимся. Иногда незнакомому человеку проще сказать то, чего не скажешь близкому.
— Незнакомому проще сказать...
Фраза её зацепила.
Она повторила её про себя, потом едва заметно усмехнулась и поднялась.
— Уже поздно. Я пойду.
— Завтра придёшь примерно в это же время?
— Скорее всего.
Амелия исчезла так же бесшумно, как появлялась.
Ну вот. На сегодня, похоже, всё.
Я вышел на террасу проветриться.
Ночной Бифрон совсем не походил на остальные районы города.
Ни одного уличного огня.
Дома и улицы тонули в сплошной темноте.
«И правда осталось всего несколько дней».
Я сел в кресло-качалку на террасе и некоторое время просто смотрел во тьму, приводя мысли в порядок.
Не знаю, сколько так просидел.
Наконец проверил часы и пошёл в спальню.
[23 : 57]
Пора ложиться.
Хотя усну, скорее всего, ещё нескоро.
「Душа персонажа входит в резонанс и переносится в определённый мир.」
«Сегодня-то все должны были зайти, верно?»
Загружаем комментарии…