Это сейчас серьёзно?
Не розыгрыш, не какая-то дурацкая постановка?
Я долго стоял на месте, не в силах даже толком назвать то, что чувствовал. Пальцы едва заметно дрожали, дыхание становилось всё тяжелее.
И всё же объяснение пришло быстро.
«Прыжок во времени».
Одной этой версии хватало, чтобы связать все противоречия, которые накопились с момента пробуждения на острове.
Отрицать очевидное смысла не было.
В конце концов, я однажды сидел за компьютером, а потом открыл глаза в теле варвара. После такого всерьёз утверждать, что путешествия во времени невозможны, было бы смешно.
Я переварил мысль и посмотрел на Амелию.
— Ты уже догадалась.
— В общих чертах.
Она едва заметно кивнула. По-настоящему уверилась только после встречи с этой пятёркой.
Я знал клан по книгам, а для неё его люди, оказывается, были хорошо известны ещё тогда.
«Вот почему она сразу врезала тому ублюдку. Обычно даже Амелия не начинает драку совсем уж на пустом месте».
Своеобразное преимущество путешественника во времени: ты заранее знаешь, кто перед тобой, даже если человек ещё не успел показать истинное лицо. Можно не ждать предательства, а сразу снести ему голову.
Для жертвы, конечно, выглядит слегка неожиданно.
— И-известны?.. О ч-чём вы вообще говорите?!
Один из пленников попытался подать голос.
Да какая теперь разница.
Объяснять им что-либо некогда, да и бессмысленно.
— Кроме вас на острове есть другие люди вашего клана? Если да — просто кивни.
Я сразу перешёл к допросу.
Несколько коротких вопросов закрыли основные пробелы. После этого пришлось ненадолго замолчать и всё обдумать.
— Двадцать лет назад...
Итак, нас занесло примерно на двадцать лет в прошлое.
Проще говоря, перед нами сидели люди, чьи преступления раскроют только через пять лет и которых после этого казнят.
«Ситуация куда паршивее, чем хотелось бы».
Из допроса выяснилось, что на Фаруне сейчас больше тридцати членов клана. Амелия отдельно предупредила: большинство из них не представляет для нас большой угрозы, а вот глава клана — очень опасный исследователь.
— Нужно уходить отсюда.
— Согласна.
Мы обменялись несколькими взглядами и поняли друг друга без лишних разговоров. В таких вещах с Амелией работать было неожиданно удобно: убеждать её в очевидном не требовалось.
— Сначала снимем с них снаряжение.
— Этих оставь мне.
Мы быстро раздели пленников, забрали рюкзаки и всё полезное.
А затем...
Хрясь.
Убили всех пятерых.
Иного выхода я не видел. Отпусти их — они тут же вернутся к своим, соберут людей и начнут охоту на нас.
К тому же невинными этих пятерых не назовёшь даже при большом желании.
Эмблема клана, который через пять лет прославится чудовищными преступлениями. Кровавое чужое оружие в рюкзаках. И то, что они сами рассказали на допросе.
После всего этого угрызения совести меня не мучили.
— Что делать с телами? — спросила Амелия.
— Лучше закопать.
— Тогда займусь ямой.
Спорить я не стал. В таких делах разумнее слушать человека с опытом.
— Я пока уничтожу следы лагеря.
Пока Амелия копала, я вернулся к костру, разобрал свою листовую постель и убрал всё, что могло выдать наше пребывание.
Так закончилась моя короткая первобытная жизнь.
Пора обратно в цивилизацию.
— Тут кинжал. Нужен?
Мы выбросили «Благословение древесного духа» и переоделись в одежду убитых. Вооружились тем, что подошло по размеру и рукам.
До моего прежнего снаряжения этим вещам было далеко, но...
«Жить можно».
Требовать большего сейчас было бы уже наглостью.
Когда тела скрылись под землёй, я утоптал грунт, достал вяленое мясо и запил его водой из фляги. Затем сверился с компасом.
«Вот. Уже больше похоже на человеческую жизнь».
После того, что произошло, удивляться какой-то одежде, оружию и еде было даже странно.
— Я знаю одну пещеру. Переждём там.
Небо уже начинало светлеть холодной синевой, когда мы двинулись дальше.
Через полчаса Амелия привела меня к небольшой пещере. По её словам, она заметила это место раньше, когда шла к центру острова вместе с Мишей.
Внутри оказалось просторнее, чем снаружи.
— Неплохо. А ты разве сюда раньше не заходила?
— Нет. Только запомнила на ходу. Место показалось удобным, если понадобится спрятаться.
Запомнила точное положение пещеры после одного взгляда?
— Хорошая память.
Я сказал это без всякой задней мысли, но Амелия сразу нахмурилась.
— Привычка. Ничего больше.
— Да ладно тебе. Взрослая женщина, а на обычную похвалу так реагируешь.
— ...Я никак не реагирую.
— Ну конечно.
— Варвар. Что должно означать это твоё «ну конечно»?
Да ровно то и означает.
Ладно, хватит болтать.
— Теперь рассказывай. Что это был за камень?
Вопрос я повторял уже не первый раз, но на этот раз Амелия наконец ответила.
— Осколок Камня Записи. Наследие великого мудреца Габрилиуса и сокровище, которое правители Ноарка хранили много поколений.
Вот, значит, как он называется.
И название вполне подходящее для вещи, из-за которой нас выбросило в прошлое.
— То есть мы оказались здесь из-за Осколка Камня Записи?
— Скорее всего.
Амелия больше не уходила от ответа. По легенде этот артефакт позволял вернуться в прошлое и изменить историю. Ради него она, оказывается, потратила почти всю жизнь.
— Тогда почему ты использовала его, когда рядом был я?
— Я его не использовала.
— В смысле?
— Я даже не знала, как его активировать. Собиралась изучить после возвращения в город.
По её словам, способ применения не знал даже правитель Ноарка. Артефакт просто хранили, следуя словам Аурила Гависа: до тех пор, пока не появится «тот, кто услышит Зов Эпохи».
«Блядь».
Говорят, от вздохов счастья не прибавляется. Но тут попробуй не вздыхать.
— Значит, ты не знаешь и как вернуться?
— ...Не знаю.
Амелия ответила с таким видом, будто ей неловко это признавать. При этом глаза у неё светились совсем другим чувством.
Ещё бы.
Для неё исполнилось то, к чему она шла всю жизнь. Вопрос «как вернуться» явно занимал её меньше, чем «что именно теперь можно исправить».
«А что сейчас происходит в моём времени? Оно там просто остановилось? Или всё идёт дальше без меня?»
Вопросов в голове становилось всё больше. Ответить на них, сидя в пещере двадцатилетней давности, я всё равно не мог.
Оставалось хотя бы удовлетворить другое любопытство.
— Что произошло тогда?
— О чём ты?
— Что такого случилось в прошлом, если ты всю жизнь хотела сюда вернуться?
Амелия замолчала.
Если не хочешь отвечать — так и скажи.
Но нет.
Мы просто сидели друг напротив друга, и тишина постепенно становилась всё неловче.
Мне и без того было о чём думать после внезапного прыжка во времени. У неё, судя по лицу, своих мыслей было не меньше.
— Солнце встаёт, — наконец произнесла Амелия.
На этом разговор и закончился.
Мы остались в пещере. Выходить наружу без необходимости было глупо: наткнёмся на людей клана — получим проблему, которую вполне можно избежать.
Жаль, у тех пятерых не оказалось лодки. Забрали бы и спокойно покинули остров.
Но из допроса выяснилось, что всё Фаруне фактически принадлежит клану «Элвис».
Остров они использовали как базу. Отсюда ходили по соседним островам и грабили одиночек или группы без клановой поддержки. Та пятёрка как раз обходила территорию — проверяла, не высадился ли кто-нибудь, пока основная часть людей отсутствовала.
«Хорошо хоть продержаться надо всего один день».
Шестой этаж закрывается на шестидесятые сутки.
И, как ни странно, именно сегодня был последний день цикла.
Хотя после прыжка на двадцать лет в прошлое удивляться такому совпадению уже как-то несолидно.
Я невольно вспомнил оставшихся в моём времени товарищей.
«Как они там? До закрытия Лабиринта у них ещё почти месяц. Наверное, справятся и выйдут сами».
Задерживаться на этой мысли я не стал.
Сначала надо понять, выберусь ли отсюда вообще.
«Не случится же так, что при закрытии Лабиринта нас просто вернёт обратно в своё время?»
Глупая надежда, конечно.
В этот момент Амелия позвала:
— Варвар.
— Я Бьорн, сын Янделя, человек.
— ...
— Что ты хотела?
— Выбери заранее одно из удостоверений личности в рюкзаке.
Сначала я не понял, зачем.
Потом дошло.
Если мы сейчас выйдем в город двадцатилетней давности под своими именами, уже на первом контрольном пункте начнутся вопросы.
Я вытряхнул из рюкзака все документы. Набралась солидная стопка — штук сорок.
— Зачем они вообще собирали удостоверения? Это же прямое доказательство грабежей.
— Обычное дело. Чужие документы тоже продаются.
Как выяснилось, покупателей хватает не только среди выходцев из Ноарка, у которых в городе нет законной личности. Полно людей, которым по разным причинам нужно новое имя.
«Логично. Если охрана полезет в рюкзак, добыча и так выдаст мародёров. Раз уж рискуешь, почему не прихватить ещё и документы».
Мы начали перебирать удостоверения, выбирая те, которыми реально можно воспользоваться.
Амелии было проще: она человек.
У меня выбора практически не оказалось. Среди всей пачки нашлось только одно удостоверение варвара.
— Амелия Беривеллс? Удобно получилось.
Амелия выбрала документ женщины с тем же именем. Раса — человек, пол — женский.
— Двадцать один год. Совесть у тебя есть?
— Я... я не потому его выбрала.
Вот это да.
Она запнулась?
— Погоди. Амелия, а тебе самой сколько лет?
— ...Не интересуйся мной, Бьорн Яндель.
Мгновение слабости прошло. Голос снова стал холодным и ровным.
Жаль. Я уже собирался немного поиздеваться.
— Если мы задержимся здесь надолго, придётся платить налоги. Я просто выбрала возраст, при котором сумма будет меньше. И имя совпадает — меньше риск ошибиться.
Ага. То есть она уже всерьёз допускает, что мы застрянем в этом времени на год или дольше.
Я поморщился и снова уткнулся в собственное удостоверение.
«Нибельс Энче. Двадцать один год. Исследователь шестого ранга».
Основные данные запомнить легко.
Вот только у исследователя шестого ранга в Гильдии наверняка зарегистрированы несколько эссенций. Значит, в людных местах [Гигантизацию] лучше не показывать.
— Закончил? Дай документ.
— Зачем?
— Ты сам просил не называть тебя варваром. При посторонних я не могу обращаться к тебе «Яндель».
Точно.
Я протянул удостоверение, которым, похоже, придётся пользоваться какое-то время.
Амелия прочитала имя — и застыла.
— Нибельс Энче...?
Она смотрела на карточку так, будто только что увидела имя знакомого человека.
— Ты его знаешь?
Амелия покачала головой.
Сказала, что, скорее всего, совпадение, и ничего больше объяснять не стала.
У этой женщины прямо дар доводить человека до белого каления.
«Не хочешь говорить — хотя бы не делай такое лицо».
До закрытия Лабиринта мы так и просидели в пещере.
Иногда обменивались парой фраз. Один разговор запомнился особенно хорошо.
— Способ вернуться я возьму на себя. Пока мы здесь, постарайся не привлекать внимания. Любая глупость может привести к необратимым последствиям.
— Например?
— Один маг когда-то сказал мне: если путешествие в прошлое вообще возможно, даже самое маленькое изменение способно закончиться гибелью целой страны.
Понятно.
Эффект бабочки.
Тот самый принцип: взмах крыла бабочки в одном месте при определённой цепочке событий способен обернуться ураганом на другом конце света.
И тут меня осенило.
«А что будет, если Бьорн этого времени умрёт?»
Двадцать лет назад он уже должен существовать.
Совсем ребёнок, который только-только научился держать бутылочку.
Если с ним что-то случится — что станет со мной?
От этой мысли стало не по себе.
«Похоже, положение опаснее, чем я сначала решил».
Когда попадём в город, действительно лучше какое-то время вести себя тихо и смотреть по сторонам.
— Ладно. Ничего устраивать не буду. Не переживай.
— ...Верю.
Сказала она это с выражением человека, который не верит ни единому слову.
Потом снова ушла в свои мысли.
Время тянулось медленно. Несколько членов клана проходили совсем рядом — искали пропавшую пятёрку, — но Амелия хорошо замаскировала вход, и нас не заметили.
Наконец...
[00 : 00]
Стрелка часов щёлкнула.
Время закрытия.
Ш-Ш-Ш-Ш!
Тело окутал белый свет.
Картинка перед глазами размазалась, потеряла краски, а затем постепенно собралась снова.
Первым делом я поднял голову к небу.
И невольно усмехнулся.
«Даже двадцать лет назад здесь было так же серо».
Над Рафдонией висел знакомый свинцовый потолок облаков.
— Эй, ты ведь не собираешься сразу в гостиницу?
— Конечно нет. Сначала выпьем.
Площадь Измерений гудела от голосов. Повсюду толпились вернувшиеся исследователи.
Вот какой она была раньше.
В последнее время происходило столько дерьма, что обычная мирная суета казалась непривычной.
И только теперь до меня по-настоящему дошло.
«Я действительно в мире двадцатилетней давности».
И, возможно, мне придётся здесь пожить.
Загружаем комментарии…