Мы перебрались в гостиную на первом этаже.
Ауэна, который до этого мыл посуду на кухне, уже не было. Видимо, закончил и ушёл наверх.
Хотя не исключено, что Амелия сама велела ему оставить нас одних.
Впрочем, сейчас это не имело значения.
«...»
«...»
Чёрт. Опять эта неловкость.
Миша сидела, положив сжатые кулаки на колени, и никак не могла решить, куда смотреть. Глядя на неё, я и сам начинал чувствовать себя не в своей тарелке.
И как теперь разрядить обстановку?
Я ещё обдумывал это, когда она вдруг заговорила.
— Ли...
Потом, почти шёпотом:
— Хансу...
Моё настоящее имя в этом мире знали считаные люди.
Я заранее включил устройство подавления звука, но всё равно дёрнулся и машинально огляделся.
Миша тут же поняла, что сделала.
— А... прости! Я не хотела ставить тебя в неудобное положение, мя...
— Всё в порядке. Дальше двух метров звук не распространяется.
— П-правда?..
Что ещё за «правда» таким тоном?
Говорила, что исправила произношение, а в итоге будто просто обзавелась новыми странностями.
— Это имя тебе сказал Ли Бэкхо?
Прежде чем переходить к остальному, стоило быстро выяснить главное.
— Да...
— Значит, теперь ты знаешь и то, что я злой дух.
— ...Да.
— И тебя это не отталкивает? Не пугает?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я и раньше знала. Для меня это не новость...
Что?
— С каких пор?..
— Ну... это...
Теперь уже растерялась она. Щёки мгновенно покраснели, и Миша едва слышно пробормотала:
— Шестнадцатого августа сто пятьдесят четвёртого года от Сотворения... То есть... именно в тот день я уже окончательно поняла.
И что мне делать с датой до дня?
Сначала я просто опешил. Потом прикинул время и вспомнил.
Заодно стало понятно, почему она ответила именно так.
«...»
Шестнадцатое августа сто пятьдесят четвёртого года от Сотворения.
В тот день я сказал ей, что больше не могу воспринимать её только как товарища.
Потом между нами кое-что... произошло...
А после она меня отвергла.
«Так вот в чём могла быть причина?»
Я столько раз ломал голову, почему она тогда отказала.
Спросить прямо хотелось до невозможности, но язык не поворачивался.
Пришлось зайти с другой стороны.
— После того как все решили, что я погиб, почему ты пошла за Ли Бэкхо?
— Он сказал, что если я помогу ему, то воспользуется камнем воскрешения и вернёт тебя к жизни.
Это я уже знал.
Но вопрос был нужен мне лишь затем, чтобы подвести разговор к следующему.
— Зачем тебе было меня воскрешать? Если ты ещё тогда знала, что я злой дух.
— Потому что ты... д-дорогой мне... товарищ...
Дорогой товарищ.
Слышать это было приятно. Но ответ оставлял слишком много пространства для толкований.
Если дело не в отвращении к злым духам, тогда почему она меня отвергла?
Или товарищем злой дух быть может, а мужчиной — уже нет?
Я уже собирался надавить чуть сильнее, но Миша первой сменила тему.
— К-кстати!
Ясно. Об этом она говорить не хочет.
— Я тоже могу кое-что спросить?
— Спрашивай.
— Ли Бэкхо... называет тебя старшим братом. Вы с ним... близки?
— «Близки» — громко сказано. Я вижу, что он что-то мутит, поэтому держу ухо востро.
Одно слово из моего ответа явно зацепило её сильнее остальных.
— Мутит...
— Это всё, что ты хотела узнать?
— Н-нет! Ещё одно! Тогда, на острове Фаруне... почему ты вдруг исчез?
А, значит, этого Ли Бэкхо ей не рассказал.
Почему?
Хотел поссорить нас?
Вряд ли. Может, просто решил, что не его дело раскрывать чужую тайну. Пусть, мол, я сам выбираю, рассказывать или нет.
— А остальные... Они знали, почему ты пропал?..
Разумеется, я уже принял решение.
— Подожди.
— А?
— Сначала кое-что уточню. История, которая ходит по городу, и правда — не одно и то же.
Я вкратце рассказал ей о путешествии в прошлое, начавшемся на острове Фаруне.
Никакого особого беспокойства я не испытывал.
Из моих ближайших людей об этом уже знали все, кроме Айнар. А от Миши, которой известно даже моё настоящее имя, скрывать это не было смысла.
«Тем более Ли Бэкхо и сам в курсе».
Когда я закончил, лицо Миши заметно расслабилось.
— Значит... это всё-таки был несчастный случай... Ты не исчез по своей воле...
Потом она стала спрашивать, что со мной происходило после возвращения, и я рассказал всё как было.
Как снова встретил Эрвен.
Потом Амелию.
Рейвен, Айнар, дядьку Медведя, того коротышку и Ротмиллера — одного за другим.
— Значит... я была последней...
В её голосе прозвучала тихая грусть.
Через пару секунд Миша осторожно спросила:
— А о твоей тайне... все они знают?
— Эрвен, Амелия, Рейвен и Ли Бэкхо. Больше никто.
— Понятно...
— Кстати, ты хоть представляешь, как я за тебя переживал? Вернулся, а потом выяснилось, что ты связалась с каким-то мутным типом.
И ещё публично заявила, что я злой дух.
Я продолжил говорить почти машинально и только потом заметил, как напряглось её лицо.
— П-прости, мя... Я думала, ты умер, и поэтому...
— Извиняться не за что. Я верю, что ты делала это, потому что хотела меня спасти.
Хотя мысль о том, что случилось бы после моего возвращения, всё равно не давала покоя.
Но за саму попытку я был ей благодарен.
В конце концов, как ни крути, жить лучше, чем лежать в земле.
— Ладно. О себе я уже достаточно рассказал. Теперь твоя очередь.
— Моя?..
— Да. Как ты жила всё это время? И почему так похудела?
— Я не похудела...
Не похудела она. Да на ней кожа да кости.
— Хватит спорить. Рассказывай. Что с тобой происходило все эти годы?
Миша долго не могла решить, с чего начать. В конце концов история полилась неровно, без порядка, будто она просто вытаскивала из памяти то, что всплывало первым.
Все люди когда-нибудь умирают.
Даже Бессмертный Король, некогда державший в руках огромную державу, не сумел избежать конца. Таков закон природы, и никакая сила не способна отменить его навсегда.
Но всё равно...
[Да. Значит, Бьорн погиб.]
Смерть оказалась слишком внезапной.
Миша засыпала почти без сознания, просыпалась и снова не могла поверить, что это не сон.
Поэтому отказаться она не смогла.
[А что, если я скажу, что Бьорна Янделя можно вернуть?]
Это был единственный шанс вернуть то, что она потеряла.
[Камень воскрешения поднимает двоих. Поможешь мне — одно место оставлю для твоего муженька.]
В итоге она согласилась.
По приказу Ли Бэкхо распространила слух, что Бьорн Яндель — злой дух. Потом ходила с ним в Лабиринт и помогала в самых разных делах.
Поначалу жить было даже терпимо.
Иногда она выматывалась до предела. Иногда становилось так горько, что ночами приходилось плакать в подушку.
Но надежда оставалась.
[О, решила наконец перестать мяукать?]
Она избавилась от манеры речи, за которую над ней вечно подшучивали.
Хотелось однажды снова встретить Бьорна и увидеть, как он удивится.
Хотя... причина была не только в этом.
Впрочем.
[Кошка, ты опять что-то читаешь одна?]
Миша начала учиться и много читать.
С книгой в руках иногда казалось, будто Бьорн по-прежнему сидит рядом.
[Хватит читать. Пошли в тренировочный зал. Я уже кучу новичков натаскал и точно знаю: хочешь стать сильнее — дерись.]
Каждый день она участвовала в спаррингах, которые мало чем отличались от избиения.
В голове держалась одна мысль: нужно стать сильнее.
Прошёл месяц. Потом второй, третий...
Время шло, и вместе с ним менялась сама Миша.
Когда она слишком волновалась, старые речевые привычки ещё иногда возвращались. Но если следить за собой, она уже могла говорить совершенно обычно.
И сила её выросла настолько, что сравнивать с прежней Мишей было почти бессмысленно.
А потом...
[Когда ты наконец используешь камень воскрешения?]
Терпение стало заканчиваться.
[Да использую, когда придёт время. Чего ты в последнее время всё время ноешь?]
В ответ — как всегда, ни даты, ни обещания.
И однажды Миша всё-таки спросила то, чего боялась.
[Ты вообще собираешься его использовать?]
Камень воскрешения у Ли Бэкхо был настоящим.
Но собирался ли он выполнять обещание?
До этого дня Миша намеренно не позволяла себе смотреть на этот вопрос прямо. Если правда окажется совсем не такой, как ей хотелось, Миша не была уверена, что выдержит.
И всё же...
[Ли Бэкхо, скажи прямо. Когда ты используешь камень? Скажи сейчас. Иначе...]
В тот день она наконец заставила себя дотянуться до правды.
Только ответ правдой не был.
[Иначе что? Что ты мне сделаешь?][...][Достала уже. Почему ты вообще мне не веришь? И чем, скажи на милость, ты мне до сих пор помогла по-настоящему?][...][Я тебя качал, потому что толку от тебя было ноль. Только начала приносить пользу — и уже права качаешь. Хочешь чего-то от меня требовать — покажи результат. Тогда и я отвечу.]
С того дня их отношения окончательно испортились.
Но уйти от Ли Бэкхо она всё равно не могла.
Хотя бы потому, что камень действительно существовал.
[Ха-ха! А говорили, ласковая девчонка. Колючая ты, оказывается!]
Миша держала дистанцию со всеми: и с Ли Бэкхо, и с его товарищами. Общалась только по делу, бралась за самые опасные задания и собирала заслуги.
Пока однажды не пришли сразу две новости.
Одна хорошая.
Другая — плохая.
[Жив?.. Бьорн... жив?]
Бьорн оказался жив.
Но...
[Потому что иначе Бьорн Яндель умрёт?]
На неё надели новый ошейник.
Об этом Миша, конечно, рассказать не могла.
— Ха-ха... Вот и вся моя история. Ничего особенного, правда?..
Терпеть она умела.
История Миши оказалась довольно полезной.
Хотя бы потому, что из неё я узнал, чем все эти годы занимался Ли Бэкхо.
«Да уж. Он и правда качался как проклятый».
Заодно удалось примерно понять набор его навыков.
Полной сборки я, конечно, не видел, но общий принцип уже вырисовывался.
Если классифицировать по типу, получался эспер ближнего боя.
«И оружием, по её словам, он умеет пользоваться почти любым».
Гораздо неприятнее, чем я предполагал.
Хотя сама сборка эссенций всё равно не выглядела настолько безупречной, чтобы поставить ей высший балл.
«Но тогда почему он говорит, что ему уже некуда расти? Что за хрень?.. Просто выпендривался?»
Вопросов появилось несколько, однако ответов на них сейчас всё равно не получить.
Я просто разложил новые сведения по полочкам в голове.
Миша тем временем осторожно спросила:
— А что ты имел в виду тогда?
— М-м? Когда?
Она заговорила ещё тише.
— Ты сказал... что я больше никуда не уйду.
А. Это.
— Что именно... ты имел в виду?
Я ответил сразу, стараясь ничем не выдать замешательства.
Почти теми же словами, которыми она сама недавно описала наши отношения.
— Мы ведь дорогие друг другу товарищи. А товарищам положено держаться вместе.
Фраза выскочила раньше, чем я успел её обдумать.
Миша кивнула, словно услышала вполне естественное объяснение.
— А... вот как.
— Да. Именно так.
Я поспешно сменил тему.
— Кстати, что ты тогда хотела мне сказать? На острове Фаруне. Ты говорила, что у тебя есть разговор.
— Я?.. Г-говорила?.. Не помню такого, мя...
Слова снова поплыли. Врёт, почти наверняка.
Но если сейчас продолжить давить, неловкость вернётся мгновенно. Решил оставить это до другого случая.
А пока вспомнил ещё одну вещь.
— Точно! Ожерелье у тебя? Рейвен говорила, что ты его забрала.
№ 7777 «Ожерелье Гарфаса».
Стоило мне упомянуть артефакт, как Миша расстегнула верхнюю пуговицу и показала цепочку, спрятанную под одеждой.
Хоть не продала. Уже хорошо.
— А обязательно... возвращать?
Чего?
— Отдавай.
— ...Ладно.
Наконец-то и оно вернулось ко мне.
Мы начали разговаривать ещё днём, а закончили только после наступления темноты.
За годы накопилось слишком много тем. И чем дольше мы сидели вместе, тем меньше оставалось от первой неловкости.
Но когда я предложил продолжить вечер, всё снова пошло не совсем так, как хотелось.
— Уже поздно. Ты не голодна? Давай поужинаем все вместе...
Миша тихо покачала головой.
Сказала, что поест у себя в гостинице.
— Зачем тебе гостиница? Здесь полно свободных комнат. Оставайся и живи тут.
— Бьорн, спасибо. Правда. Но не нужно так обо мне заботиться.
Отказ прозвучал слишком твёрдо, чтобы настаивать.
Она намеренно проводит между нами черту?
— Ну... ладно. Как тебе удобнее.
— Спасибо, что понимаешь. И насчёт возвращения в клан... можно я ещё подумаю?
— ...Подумаешь? А, да! Конечно. Тут надо всё обдумать. И... сколько времени тебе нужно?
— Думаю, недели хватит. Когда решу, сама приду. Только не жди меня всё это время, хорошо?
На этом наша первая встреча после разлуки закончилась.
Я поднялся наверх. Раз уж Амелия и Эрвен оставили нас одних, стоило хотя бы объяснить, чем всё завершилось.
К моему удивлению, обе сидели в одной комнате и о чём-то оживлённо разговаривали.
Шаг.
Стоило мне приблизиться к двери, как они одновременно замолчали.
Вот что значит развитые характеристики.
А я-то надеялся когда-нибудь узнать, о чём они разговаривают без меня.
— Можно войти?
— В-входите!
Голос Эрвен прозвучал слегка испуганно.
И это тоже оказалось неожиданностью.
— З-зачем вы пришли в мою комнату?
Я ожидал либо уныния, либо вспышки агрессии. А она выглядела на удивление собранной.
Перевёл взгляд на Амелию.
Та встретилась со мной глазами, пожала плечами и едва заметно усмехнулась.
Похоже, если Эрвен сейчас в порядке, заслуга целиком её.
«Вот ведь надёжная женщина».
Я благодарно кивнул Амелии и снова повернулся к Эрвен.
— У вас... что-то случилось?
Вот теперь появилось ощущение, что здесь нечисто.
Будто они что-то прячут.
«Я был уверен, она сразу начнёт расспрашивать о Мише...»
Я внимательнее оглядел комнату.
На столе лежала толстая книга, которая почему-то сразу бросилась в глаза.
«Кажется, раньше она стояла в комнате Амелии».
Называлась книга «Мужчина и женщина».
Роман, что ли?
Потом найду и прочитаю.
— Так что с Карлштайн? Она ушла?
— А, это...
Я коротко пересказал разговор и добавил, что Миша попросила неделю, чтобы решить, возвращаться ли в клан.
На этом день и закончился.
— Чёрт...
Я лёг, но сон не шёл.
А если Миша не вернётся?
И почему я вообще был так уверен, что достаточно уговорить Ли Бэкхо — и она сама вернётся ко мне?
Неужели она и правда видит во мне только товарища?
Но если только товарища, зачем было столько лет цепляться за шанс воскресить меня?
Чего она на самом деле хочет?
— Спать надо.
Сколько ни крути один и тот же вопрос, ответ от этого не появится.
Я заставил себя выбросить всё из головы.
А потом время пошло дальше.
— Поздравляю, юные воины! С сегодняшнего дня вы покидаете Священную Землю и становитесь настоящими воинами!
Наступил день обряда совершеннолетия варваров.
Иными словами — день открытия Лабиринта.
Загружаем комментарии…