Мы уже неизвестно сколько бродили по канализации, постоянно оглядываясь по сторонам, когда коротышка и Миша начали откровенно скучать.
— Здесь и правда совершенно пусто.
— Вот именно. Хоть бы уже что-нибудь попалось...
Вот почему эти двое так охотно напросились. Только чего они вообще ожидали от обычного патруля?
— Я сразу сказал: поручение простое. Пройти по маршруту, проверить всё и выйти.
Работа и правда сводилась к обходу: на шлеме у меня был закреплён взятый напрокат записывающий артефакт, маршрут нам заранее задали, а оставалось только проверить боковые ходы и отметить всех, кто там прячется. По дороге могла случиться драка, но такое бывало редко.
«Предыдущий патрульный за два года нашёл меньше тридцати человек».
Незнакомцы здесь попадались нечасто, да и за каждым замеченным человеком не требовалось гнаться до упора и обязательно лезть в драку.
— А? То есть можно не преследовать?
— За задержание доплачивают. Но гоняться за каждым ради этих денег необязательно.
— Почему?
Потому что моё поручение называлось «патрулирование канализации».
Как мне объяснили, запись потом просматривает администрация. Если на ней обнаружат нарушителя, уже после этого отправляют людей на задержание или ликвидацию.
— А-а... Понятно.
Я как раз закончил объяснять Мише порядок работы, когда шедший впереди Ротмиллер резко остановился.
— Странно. Такое чувство, будто рядом кто-то есть.
Доказательств никаких, одно чутьё, но мы все сразу насторожились и начали осматриваться.
Запах здесь стоял такой, что обоняние было почти бесполезно. Зато после эссенции мимика шестое чувство Ротмиллера выросло на пятьдесят пунктов, а удача — на двадцать.
— Там! Там человек!
Внезапно Миша ткнула пальцем в стену.
Я проследил за её рукой и увидел растерянное мужское лицо.
«Как она вообще его заметила?»
Между кладкой оставалась щель, куда взрослому человеку было почти невозможно протиснуться. Мужик каким-то образом забился в отверстие и сидел там, скрючившись, словно креветка.
И-и!
Я просунул руку, ухватил его за ворот и выдернул наружу. Ростом мужик был немаленький, но такой тощий, что весил почти как гоблин; повадки оказались под стать.
— Сдохни!
Едва оказавшись снаружи, он тут же ткнул меня кинжалом, который всё это время сжимал в руке. Идея правильная: хочешь жить — хватаешься за всё, что есть.
Гх-а-а!
Я перехватил запястье и одним движением сломал его. На этом бой и закончился.
— Почему ты здесь прятался?
Услышав вопрос, мужик моментально сменил тактику.
— П-пощадите! Прошу! Я ведь никого не трогал! Просто денег не было, вот и всё!
На мой вопрос он толком не ответил. Если перевести оправдания на нормальный язык, выходило, что прячется из-за неуплаченных налогов; не поверил ему никто.
— Ха-ха-ха! Старые времена вспомнил! Когда я работал в кузнице, такие же ублюдки с наколками постоянно приходили вымогать деньги.
Его татуировки совсем не походили на геометрические узоры варваров: черепа, полуголые женщины, морды монстров.
Разумеется, я не из тех, кто судит о человеке исключительно по внешности.
Но здесь был ещё один знак.
— Бьорн, посмотри на клеймо у него на лбу. Он точно преступник, скрывшийся в канализации.
Под повязкой действительно скрывалось клеймо, которым отмечали тяжёлых преступников — тех, кому уже не отделаться обычным штрафом. Особого сочувствия это не вызывало.
Хотя, будь он просто налоговым должником, итог для него сейчас почти не изменился бы.
— Бьорн, что будем с ним делать?
— Пока не знаю.
— Администрация наверняка дала инструкции.
Инструкции у меня были: по возможности нарушителя следовало задержать и доставить наверх, но при хорошей записи разрешалось просто убить его и оставить тело в канализации.
— Убить? А если он обычный человек?
— Мне сказали, что обычный человек случайно сюда не полезет.
— Ха-ха-ха! Узнаю администрацию. Ни капли жалости!
Не уверен. По-моему, администрация здесь как раз пожалела исследователей, которым незачем рисковать жизнью ради каждого бродяги. Но сейчас вопрос был в другом.
— Так что решишь?
— Возьмём его с собой.
Будь я один, возможно, не стал бы возиться, а впятером рук хватало. К тому же за живого задержанного доплачивали пять тысяч стоунов.
— П-пожалуйста! Сделайте вид, что не видели! Я правда никого не трогал! До такой жизни меня довело только то, что надо было как-то жрать...
— Хватит.
Длинная исповедь мне была не нужна. Не заплатил налоги, совершил преступление, обстоятельства прижали — и что мне с того?
— Я выполняю поручение. Поэтому забираю тебя наверх. Там и будут решать, что с тобой делать.
— ...Сука! Ебаные твари! Да чем вы вообще лучше меня?!
Лучше. Будь мы одинаковыми, разве ты сейчас валялся бы у меня в ногах и просил отпустить?
— Двалки, заткни его чем-нибудь.
— А, хорошо.
Двалки применил недавно выученный [Паралитический Яд], и мужик сразу одеревенел. Я закинул его на плечо, как мешок риса, и мы пошли дальше.
Примерно через час Миша не выдержала.
— Ротмиллер, ещё долго?
— Мы прошли примерно половину.
— Чего?! Только половину?!
Миша тяжело вздохнула, явно жалея, что увязалась с нами, и посмотрела на Двалки.
— Слушай, а тебе почему нормально? В прошлый раз тебя от вони чуть не выворачивало.
— Хо-хо. Об этом? Я недавно выучил заклинание, которое отключает обоняние. Оказывается, среди магов с опытом экспедиций оно считается почти обязательным.
— О-о. А на других его наложить нельзя?
— Э-э... Пока я не очень хорошо умею менять структуру заклинаний...
Ещё секунду назад Двалки с гордостью рассказывал о новой магии, а теперь голос сразу стал тише. Я едва заметно усмехнулся: не «не очень хорошо умеет», а вообще не умеет.
Именно умение менять структуру заклинаний было одним из главных профессиональных преимуществ магов Башни. Базовые формулы они ещё продавали и преподавали за деньги, а способы переделывать магию и создавать новые заклинания держали при себе.
Я только успел об этом подумать, когда тело на моём плече задёргалось.
— Д-давайте договоримся! Отпустите меня, а я дам информацию!
Похоже, действие [Паралитического Яда] закончилось.
Двалки уже собирался наложить заклинание ещё раз, но я остановил его.
— Какую информацию?
Мужик заговорил торопливо, боясь, что его снова обездвижат.
— Про ту сумасшедшую! Если поймаете эту психованную суку, за неё вам дадут намного больше, чем за меня!
— Бьорн, чего ты его слушаешь? Он просто пытается спасти свою шкуру.
Я и сам так думал, но одно слово всё-таки зацепило.
— ...Какая ещё сумасшедшая? Рассказывай подробно.
Послушать стоило.
Переговоры — способ прийти к решению через обсуждение и взаимные уступки. Пока стороны равны, всё вполне разумно. Но если силы неравны, кто-то почти неизбежно остаётся в проигрыше. Как сейчас.
— ...Сначала пообещайте, что отпустите меня!
— Двалки, сделай его опять таким же, как...
— Л-ладно! Скажу! Всё скажу!
Поняв, что шанс сейчас исчезнет, мужик наконец начал говорить без условий.
— В канализации живу не только я. Здесь много людей. Обычно мы знаем патрульные маршруты и просто не попадаемся вам на глаза...
— Короче.
— ...Несколько дней назад одна ебанутая баба отняла у меня убежище.
Если отбросить жалобы, история была простой. Мужик вполне сносно жил под городом, пока какая-то женщина не выгнала его из собственного убежища. С виду хрупкая, она водила за собой целую стаю скелетов, так что сопротивляться он толком не смог и просто сбежал.
— Скелеты? Может, она поглотила эссенцию некрамии? — спросила Миша. — Это же монстр седьмого ранга.
Но пленник уверенно покачал головой.
— Я не знаю, что это было. Но они точно отличались от скелетов из Лабиринта! Я сам раньше был исследователем, я бы не перепутал!
— И к чему ты ведёшь?
— Она использует чёрную магию. Если сдать её храму, за неё точно дадут награду. Такую, что я рядом не стою!
Я задумался. Слишком уж всё совпадало по времени: женщина, несколько дней назад спрятавшаяся в канализации, да ещё и с чёрной магией.
— ...Не может быть, что это она?
— Элиза Бехенк. Если ей нужно было исчезнуть из города, более подходящего места трудно придумать.
Ротмиллер и коротышка явно пришли к той же мысли. Оба напряглись.
«Блядь. Неужели и правда эта сука?»
Выводы делать рано; нужны детали.
— Как она выглядела? Всё, что помнишь.
— Была в мантии и прятала лицо под капюшоном. Толком не разглядел. По фигуре и голосу понял, что женщина, и всё.
— Понятно.
— А! Ещё вспомнил. На шее у неё висело очень странное ожерелье...
— Какое?
— Форму словами трудно объяснить...
У меня уже возникло подозрение, и я быстро достал из рюкзака символ культа Каруи, когда-то найденный среди вещей Ханса.
— Такой знак?
— Да! Именно такой!
Мужик закивал так уверенно, что сомнений в ответе почти не осталось. Я тяжело выдохнул: вероятность того, что речь действительно об Элизе Бехенк, резко выросла.
— Что делать будем? — спросила Миша.
— Думаю.
— Ха-ха-ха! Да чего тут думать? Пойдём, схватим её и восстановим справедливость!
Справедливость, конечно. Просто коротышка уже мысленно считал награду.
Коротышка был за самый решительный вариант, а Ротмиллер — за осторожный.
— Я бы сначала вернулся в администрацию и сообщил официально. Мы даже не уверены, что речь действительно об Элизе. Нет смысла рисковать без необходимости.
Обе позиции были разумными: поймаем её сами — получим награду; не хотим рисковать — донесём сведения и оставим дело другим.
Но меня что-то царапало.
«Не нравится мне это».
Если женщина из рассказа действительно Элиза Бехенк, просто уйти сейчас будет особенно неприятно.
Она не просто очередная мразь — эта мразь лично затаила на меня злобу.
С тех пор как она исчезла, я время от времени думал, не готовит ли она мне где-нибудь в подполье новую пакость.
«Пока администрация и храм договорятся и пришлют людей, пройдёт несколько дней...»
А если за это время она снова скроется, это чувство никуда не денется.
— Я хочу хотя бы проверить. Что скажете?
Миша согласилась сразу.
Двалки, до этого не склонявшийся ни к одной стороне, поддержал коротышку — всё-таки они были лучшими друзьями.
Даже Ротмиллер, хотя и выглядел обеспокоенным, спорить с большинством не стал.
— Раз четверо решили идти, я тоже пойду. Но сначала предлагаю закончить патруль.
— Правильно. Так и сделаем.
После этого мы прибавили шаг и закончили весь маршрут, отмеченный администрацией. Только тогда я повернулся к пленнику.
— Где твоё убежище? Веди.
— Сначала пообещайте, что оставите меня в живых.
— Если там окажется женщина, которую мы ищем, или информация действительно будет стоить того, отпущу.
— Хорошо. Идите за мной.
— Стой. Сначала это.
— А?..
Чего «а»?
Я крепко обвязал его за пояс верёвкой, а длинный конец оставил у себя в руке, словно собачий поводок. Если дёрнется бежать, не придётся ловить заново.
— Теперь веди.
— Этого пути на карте нет. Не отставайте.
Только теперь стало ясно, насколько запутана канализация на самом деле. Патрульный маршрут почти всё время шёл вдоль широких сточных каналов, а здесь за щелью, похожей издалека на часть стены, открывались новые помещения и развилки; кое-где приходилось даже карабкаться в отверстия под потолком.
Через некоторое время у меня возник закономерный вопрос.
— Если ты так хорошо знаешь эти ходы, почему вообще попался нам?
— ...Искал новое место для жилья. Услышал вас издалека и спрятался в первую щель, какая подвернулась. Выбора не было.
Понятно. Просто мужику не повезло.
— Пришли.
Он остановился перед круглым отверстием диаметром около двух метров.
Для чего его когда-то сделали, я понятия не имел. По словам пленника, если спуститься и пройти по нижнему тоннелю, попадём в большое помещение.
— С этого момента говорим тише.
— Хо-хо. Вот теперь становится интересно, — прошептал коротышка.
Коротышка выглядел скорее возбуждённым, Миша — немного испуганной. Я особого страха не чувствовал: сегодня мы случайно пришли всей пятёркой, и каждый успел стать намного сильнее со времени прошлой встречи с Элизой.
Если внизу действительно прячется она...
— Слушай. Оттуда есть другой выход?
— Нет. Только это отверстие.
Тогда на этот раз мы действительно сможем показать ей, что такое справедливость.
Загружаем комментарии…