Глава 1002

Хаджар уже даже не считал, какой раз он оказался в этом кабинете. Как и всегда — в окружении драгоценных металлов, ковров из лучших мастерских Моря Песка. Поодаль от тайной ниши (в которой, стоит отметить, в данный момент никто не прятался), напротив трона, где восседал Морган Бесстрашный. Правитель всея Дарнаса.

Могучий адепт и воин, хитрейший и искуснейший из интриганов. Манипулятор, у которого даже одно, самое простое слово, имело столько сокрытого смысла, что даже рудокоп не отыскал бы за век последнее, сокрытое дно.

По правую руку от Моргана стоял Балигор Стойкий, глава корпуса Стражей, Великий Герой, владеющий Истинным Королевством молота и, по совместительству, старший брат жены Моргана. Иными словами — родственник Императорскому роду. Изгнанник рода Вечной Горы.

Но не потому, что поступил точно так же, как Гэлхад, а по древнему обычаю. Церемония изгнания Балигора и его сестры, как слышал Хаджар, была одной из самых пышных и богатых за многие века минувшие и грядущие.

Их изгнали по одной простой причине — Императорский род не мог иметь в себе примесь чужой крови. В него могла войти лишь чистейшая, девственнейшая кровь. Так что оба они отказались от наследия своих предков, чтобы войти под сени чужого (теперь уже — родного) дома праотцов.

Вражды между Балигором и Вечной Горой не было.

По левую руку находился Касий — сухой старик, опиравшийся на трость. Вот только Хаджар знал, что трость, на деле, являлась волшебным посохом или жезлом. Сам же старик — ректор школы боевых искусств «Святое Небо», обладал Истинным Королевством осеннего листа и Баронством магии.

А еще он так же являлся Великим Героем.

Сразу два Великих… учитывая неизвестный уровень силы Моргана, то Хаджар оказался против трех человек, каждый из которых в отдельности, возможно, не смог бы его убить. У Хаджара хватило бы сил, чтобы, с огромными потерями, может почти при смерти, но сбежать.

Теперь же, когда перед ним стояло сразу трое…

Тот факт, что они могли бы его с легкостью отправить к праотцам, возникни такое желание, не вызывал сомнений.

— Хаджар Дархан, — протянул Морган. — Северный Ветер… опальный принц, государственный изменник, имперский повстанец, а теперь — боевой товарищ моей дочери и человек, в одиночку уничтоживший секту Лунного Света. Убийца моего первого учителя…

И все же, Хаджар не был бы собой, если бы пришел сюда неподготовленным. В широком лоно рукава его одежд-доспехов лежал деревянный кинжал. Подарок племени Шук’Арка, способный уничтожить того, над кем не властно время. Артефакт, имеющий силу убить даже Бессмертного.

— Вечно Падающее Копье, — Морган бросил быстрый взгляд на стоявший около его стола осколок далекого прошлого — войны народа богини Дану с лже-богами. Или, как рассказывали детские сказки, восстание фейри против богов. — Не думал, что когда-нибудь увижу его перед собой.

После того, как Акена и Хаджар вернулись во дворце, принцессу сразу забрал корпус Стражей и направил к лекарям. Хаджара же, стоявшие сейчас рядом с правителем, два Великих героя сопроводили в кабинет.

Морган заявился сюда уже с копьем в руках.

— Легенды гласят, Хаджар, — продолжил Император. — что после того, как бог проклял это копье, любой, кто метнет его в цель, должен будет заплатить самым драгоценным, что у него есть. И, то же самое, Пепел забрал у моей дочери. А я ведь говорил тебе…

Хаджар сжал кулаки. Так крепко, что не только побелели костяшки, но и из ладоней потекла алая кровь.

Балигор показательно положил ладонь на рукоять своего исполинского молота. Касий ударил трость о пол и та превратилась в ветку дерева, вокруг которой вились дрожащие осенние листья.

— Но я не виню тебя, — добавил Морган. Вот только Хаджар не видел, чтобы псы Императора убрали оружие и успокоили бушевавшую вокруг них энергию. -я знал, что волшебник, создавший Лунную Секту, захочет взять цену с того, кто заберет оружие, убившее его возлюбленную. Но не думал, что она будет так велика…

Хаджар промолчал. Знал ли Морган или не знал, что Акена вернется домой калекой — это было не важно. Важно, что результат целиком и полностью отвечал интересам Императора.

Он получил копье, которое могло изменить баланс сил в пока еще только начинавшейся войне. Армии Ласкана и Дарнаса довольно вяло сражались на границе, поочередно отбрасывая друг друга к степям и обратно. Все равно как на качелях катались.

Кроме копья, Морган устранил проблему престолонаследия малой кровью. Будучи калекой Акена больше не могла претендовать на трон Дарнаса, что делало её брата единоличным наследником не только в глазах народа, но и таинства крови.

И, в последнюю очередь, Хаджар, все же, не смог исполнить указа правителя и допустил вред здоровью принцессы.

— Мне кажется, Хаджар Дархан, это делает тебя моим должником, — слегка прищурился Морган. Сцепив пальцы замком, он положил на них подбородок и сверкнул темными глазами. — Я ведь мог бы воспользоваться не духом моего слова, а его буквой и отправить войска к границам Лидуса. А род Кесалия назначить ответственными за твой проступок и…

И еще до того, как Морган договорил, в руках Хаджар появился Синий Клинок. Сам он поднялся на ноги так резко, что стул позади него отлетел в сторону и в щеп разбился о стены.

Вокруг Хаджара заплясали синие и черные всполохи энергии. Ветер ударил о витраж снаружи и заставил его слегка прогнуться внутрь. Разноцветное стекло чуть было не лопнуло под давление старого друга и брата, спешащего на помощь Хаджару.

Но внезапно все стихло.

Ветер успокоился. Стекло выпрямилось. А всполохи исчезли.

Хаджар понять не имел, что произошло, но он ощутил себя маленьким котенком, который решил укусить огромного тигра.

И этим тигром не была совокупная мощь Касия и Балигора. Нет, два Великих Героя даже с места не сошли.

Это был Морган.

Правитель Дарнаса.

Он лишь сощурился, а Хаджару показалось, что ему не плечи легла огромная гора. Гора чужой воли. Воли такой крепкой, что если бы не внутренний стержень Хаджара, который он закалял на протяжении двух жизней, то его бы развеяло в пыль.

Более того, его все равно немедленно бы уничтожило, если бы он смог осознать неотъемлемость своей воли от пути развития. Если бы не прозрение у врат Луны, вобравшее в себя весь его жизненный путь, то Морган развоплотил бы его одним своим желанием.

Будто какое-то существо иного порядка.

— Теперь понятно, — протянул Морган и давление исчезло. — ты действительно ученик Тирисфаля, юный Северный Ветер. Не думаю, что во всем Дарнасе найдется больше пяти представителей твоего поколения, кто уже смог осознать свою волю.

— Осознать волю? — Касий и Балигор переглянулись и куда сильнее сжали оружие, а энергия вокруг них так же вспыхнула разноцветными огнями.

— Может пройдешь испытание на Великого Героя еще раз? — Морган поднялся и подошел к графину с алой жидкостью. — Кто знает, вдруг на этот раз у тебя хватит сил, чтобы получить звание. Думаю, Лидусу и роду Кесалия будет полезно иметь в своих рядах Великого Героя империи Дарнас.

— От.ка…жусь… — медленно прошептал Хаджар.

Удар был такой силы, что он едва мог самостоятельно дышать. И, что удивительно, воля, которую Морган на него обрушил, не задела ни плоти, ни энергетической структуры. Нет, её целью было нечто иное — сама суть Хаджара, его душа.

— Справедливо, но разумно, — кивнул Император. Он налил немного напитка в бокал и вернулся на трон. — Тебе еще много надо узнать, юный Северный Ветер. Ты пока еще не достоин его.

Император провел ладонью над столом и на сером бархате появился старый, местами обшарпанный, местами обломанный клинок. На нем Хаджар увидел несколько старинных символов, которые обозначали «Честь», «Свободу» и «Силу».

Меч не был каким-то могучим артефактом. Он не обладал особыми свойствами или историей. Нет, это был простой клинок, которых хоть отбавляй в любой оружейной лавке города смертных.

Но для Хаджара этот меч значил многое.

Больше, чем он изначально предполагал.

Это был первый меч Тирисфаля — Великого Мечника Оруна. Хаджар хотел бы предать меч огню, чтобы на пути перерождения Оруну было чем защитить себя и свою возлюбленную от покушения демонов пустоты, которые захотят разлучить их души в следующей жизни.

— Что вы от меня хотите? — Хаджар взмахом руки, пусть это и было пижонством, собрал воедино щепки, которые некогда были стулом. Он вернул им форму и, скрепив её волей, вновь принял сидячее положение.

Глупо было надеяться вовлечь Моргана в патовую ситуацию.

Хаджара обыграли.

Изящно и красиво. Не оставив не единого шанса на хоть какой-то призрачный отблеск не то, что победы, а ничьи.

Морган Бесстрашный находился в совершенно другой лиге. Лиге, в которой Хаджар не мог играть даже несмотря на всю аналитическую мощь нейрочипа.

Император обыграл их обоих.

И Хаджар Дархана и его нейросеть.