Глава 1209

Они вместе прогуливались по горным пикам. Дракон, выглядящий, как человек, и человек, переставший скрывать свой драконий запах.

— Теперь понятно, как ты прошел через границу, — Чин’Аме вытянул руку и на неё приземлилась одна из самых странных птиц, которых только видел Хаджар.

Она имели нечетное количество крыльев, а именно — пять штук. Причем пятое и самое большое расположилось торчащим акульим плавником прямо на спине существа. Вместо когтей у него болтались длинные отростки, похожие на щупальца. Две пернатых головы с длинными, хищными клювами, продолжались длинными шеями.


Вместо перьев птица носила гордую меховую гриву ярко оранжевого цвета. И, что самое удивительное, будучи почти метрового «роста» и размахом крыльев не меньше шести, она была красива.

По-своему, но красива.

И Хаджар уделил ей столько времени, не потому, что она обладала силой Короля, а потому, что от одного взгляда на неё, становилось понятно, насколько далеко Хаджар забрался от дома.

Если он вообще теперь у него был — дом…

— Ты пахнешь, как молодой дракон, — мудрец взмахнул рукой, и птица взмыла в воздух. Она летела легко и в чем-то даже грациозно. — тебя можно легко перепутать с жителем долин и равнин — простолюдином.

— Да, Ши’Мин уже это сделал.

Чин’Аме снова засмеялся.

— Думаю ему теперь придется посвятить немало времени, чтобы понять, как простой «смерд», смог использовать против него имя ветра, и причем вплести его в технику и стиль Меча. И все это к возрасту, когда большинство учеников Павильона Волшебного Рассвета лишь начинают постигать азы внешней энергии, — мудрец остановился. Они стояли над водопадом, которым струился по пику обвитому плющом Лестницы Рассвета. — Высокое Небо, Хаджар, ты даже не представляешь, что ты за монстр.

Хаджар представлял… видят Вечерние Звезды, он представлял это лучше, чем кто бы то ни был другой.

— Если бы ты был моим учеником, я бы немедленно приказал ежедневно поставлять тебе лучшие ресурсы павильона и открыть все секции библиотеки. Даже те, что закрыты для большинства Наставников.

Хаджар не был умным человеком. И он отдавал себе в этом полный отчет. Не питал пустых иллюзий по поводу своих умственных способностей.

Да, он не был глупцом, но по сравнению с настоящими «умниками», коих достаточно встречал на своем пути, имел весьма скромный интеллект.

Но даже идиот бы не заметил намека в словах мудреца.

— Прости, мудрый Чин’Аме, но у меня нет на это времени, — отказался Хаджар.

— Что же, — развел руками дракон. — я бы не простил себя, если не попытался. В конце концов Император правит уже многие эпохи. Правь он еще тысячу лет, за которые я бы сделал тебя Бессмертным, владеющим мечом и десятками истинных слов, ничего бы страшного не произошло.

Хаджар промолчал.

Через шесть веков умрет его семья.

Через шесть веков и шестьдесят лет наступит Парад Демонов.

У Безымянного Мира не было той тысячи лет, о которой говорил Чин’Аме. Потому что ибо его уничтожит Хаджар, пытаясь спасти то, что ему дороже даже собственной чести, либо это сделает, в той или иной форме, Парад.

— Тогда перейдем к делу, — видимо Чин’Аме, наконец, заметил, что Хаджар не намерен тратить время на пустые разговоры. — Как я уже сказал, мой юный друг, ты пришел в самое подходящее время. В этом году, а конкретно — через какой-то месяц, в Рубиновые Горы отправляется традиционное посольство Императора.

— И как я могу быть связан с этим самым посольством? — удивился Хаджар.

— О, — Чин’Аме улыбнулся так, как улыбался министр Джу — хищно и опасно. Звери… — весьма простым и в чем-то, даже, тривиальным образом. Видишь ли, когда-то давно наши предки сражались с Рубиновыми Горами, а потом заключили союз. И в память об этом союзе каждые триста лет мы отправляем туда наше посольство на праздник Рубина и Дракона.

— Спасибо за историческую сводку, мудрец, — без тени сарказма произнес и поклонился Хаджар. Знать такие детали для того, чтобы успешно выдавать себя за дракона, было попросту жизненно необходимо. Каждый раз списывать огрехи на его низкое происхождение — наивный расчет того, кем, все же, не считал себя Хаджар — клиническим идиотом. — Но я все еще не понимаю, причем здесь я.

— При том, мой юный друг, что традиционно туда отправляется ребенок Императора. Как знак полного доверия и того, что былые обиды остались в далеком прошлом. И в этом году в Рубиновые Горы поедет никто иная, как прекрасная принцесса — дочь Императора, черноглазая Тенед.

Вот Хаджар бы очень сильно удивился, если бы речь не зашла о «прекрасной принцессе». Ему на роду написано с ними дело иметь?


— Я все еще не поним…

— Предвосхищая твой вопрос, — поднял руку Чин’Аме. — Страна Драконов живет согласно традициям и законам, Хаджар. Но преимущественно — традициям. И есть такая традиция, что вместе с принцессой в посольство отправляются не только её слуги, но и охранники.

— Потому что не бывает такого мира, который не закончился бы в итоге войной.

— Совершенно верно, — кивнул дракон. — мудрые слова, для человека. И тем более, для того, кто лишь недавно встретил свой первый век жизни. Даже по меркам людских адептов это краткий срок жизни, но здесь, в стране драконов, тебя бы назвали подростком.

— И сколько лет ваше принцессе?

— О, прекрасная Тенед в самом расцвете юного женского возраста. Ей двенадцать веков.

Двенадцать веков. Тысяча двести лет. И это, как понял Хаджар, сравнимо с тем, что у человеческих женщин называется возрастом шестнадцатилетия.

— И так уж сложилось по традиции, — продолжил Чин’Аме. — что вместе с охранниками из числа военных Рубинового Дворца — личной гвардии самого Императора, с принцессой отправляется и, так сказать, герой из народа. Так было в первое посольство и так продолжается и поныне.

— Значит все, что от меня требуется — стать героем для Страны Драконов?

— Да, — так легко ответил Чин’Аме будто это была самая наитривиальнейшая задача. — мой юный друг — вся наша жизнь, это лишь извращенная метафора смерти. Так что не стоит ожидать прямой буквальности от традиций. Герой Страны Драконов выбирается непосредственно перед праздником Рубины и Дракона. А именно — путем небольшого состязания. И тот, кто одержит победу, получит венок из рук принцессы, после чего отправится с ней в дальнее странствие дав клятву Императору, что вернет её обратно в целости и сохранности, даже если это будет стоить ему жизни. А Император, в свою очередь, поклянется, что выполнит одно желание героя, если тот сдержит клятву.

— Как-то слишком театрально, — насторожился Хаджар.

— Потому что это и есть театр. Представление, которое разыгрывается на праздник, повторяю историю, которая сложилась в самое первое посольство, когда один герой, которого ты очень хорошо знаешь, отправился с принцессой в Рубиновые Горы. И спас её от демона, которого случайно пробудили их жители.

Хаджар повернулся к Чин’Аме и увидел боль в его звериных глазах.

Он вспомнил старое, чужое воспоминание.

— Травеса, — с придыханием произнес Хаджар. — Травеса называли героем Страны Драконов.

— Именно, — кивнул Чин’Аме. — он был тем, кто спас принцессу. Правда тогда у Императора не было дочери, так что «принцессой» на время посольства выбрали дочь одного из знатных родов. И, так сложилось, что жизни в высокогорье, она предпочла стать простой землепашецей — выращивать плодоносные деревья и жить с тем, кто её спас. Что стоило ей, в итоге, жизни.

Жена Травеса…

— Вы её знали, — догадался Хаджар.

— Конечно знал, мой юный друг. Разве я мог не знать свою единственную дочь.

Хаджар смотрел на Чин’Аме, который вглядывался в облака дыма, клубящиеся вокруг скалы. Император убил его дочь и его внука. Вот почему дракон желал его свергнуть. Сохранение государства и целостности Страны Драконов, её светлое будущее, было лишь оправданием.

Оправданием для очередной истории мести.

Проклятый Безымянный Мир… он стоял лишь на одном ките — что кто-то, кому-то, хотел отомстить. Но только этого и можно было ожидать от мира, который зиждется на законе, что все вокруг принадлежит тому, кто сильнее.

Сила оставляет за собой лишь осколки чужих разбитых судеб и ничего более.

Хаджар сжал кулаки.

У него не было на это времени.

— Мудрый Чин’Аме, а кто проживет в Рубиновых Горах?

Дракон очнулся от созерцания своего прошлого.

— Гномы, мой юный друг. В Рубиновых Горах живут гномы.