Глава 1218

— Значит Императора знает, кто я такой? — Хаджар, подперев подбородок левой рукой, правой передвинул фигуру на пару клеток вперед. В результате его конь атаковал вражеского слона.

— Да, — коротко и ясно ответил Чин’Име.

Он слегка дернул когтистым указательным пальцем и пешка, под четким руководством воли драконьего волшебника сделала движение вперед, защитив стоявшего наискосок от неё слона.


Они сидели на все той же вершине пика в центре Павильона Волшебного Рассвета и предавались игре в шахматы. Если честно, раньше, Хаджар не очень любил эту игру.

Возможно, это был связано с тем, что шахматы, когда-то, стали испытанием, которое ему пришлось пройти у Травеса. А может просто — был слишком молод для того, чтобы найти красоту в передвижении безжизненных фигур по чернобелому полю из шестидесяти четырех клеток.

Теперь же, спустя годы, он находил в этом некий смысл — особенно когда они просто отнимали время, а служили дополнением к беседе.

— Ты в этом уверен? — ладья проскользила вдоль линии горизонта, замерев так, чтобы опустить перпендикуляр на все того же слона, добавив к нему лишнее нападение.

Теперь, если противник захочет разменять ценный ресурс, ему придется потерять не такой уж и важный — пешку. Но именно из таких вот потерь и выигрышей — складываются победы.

Это то, чему Хаджар научился у Моргана, да примут его праотцы с хлебом и медом.

— Я слышал Императора так же хорошо, как сейчас тебя, Хаджар Северный Ветер.

Чин’Аме сделал длинную ракировку, вновь защитив слона. Казалось бы — не самая значительная фигура, но именно на неё в данный момент оказалось завязано все сражение двух армий — действия короля, ферзя и всей старшей группы фигур, включая даже несколько пешек.

Просто потому, что именно этот слон оказался ключом, который запирал вход во внутреннее пространство армии белых.

Хаджар играл за черных и единственное, что ему удалось провернуть за последний час игры — выиграть немного инициативы, чтобы перейти в наступление.

— Почему ты так сильно хочешь забрать моего слона? — внезапно спросил дракон.

Хаджар, не придав особого значения вопросу, выдал то, о чем размышлял буквально мгновение назад.

— Хороший план, — кивнул, в результате, драконий маг. — но ты ведь понимаешь, что есть и куда более удобные места для атаки, нежели защищенная фигура, способная и сама уйти в размен.

И Чин’Аме многозначительно кивнул на пешки, стоявшие гвардией перед королем.

Хаджар же посмотрел на дневник, лежавший поодаль от доски и плошек, где покоились павшие на поле черно-белой битвы «солдаты».

Разумеется, вся их игра была лишь аллегорией, которая позволяла несколько лучше взглянуть на сложившуюся ситуацию. Ну, а кроме — вести весьма скользкий разговор, при этом не опасаясь, что их могут подслушивать.

Благо на последнее у Императора хватало не только ума, но и возможностей.

— Ты сам сказал, что путь к королю заблокирован, — Хаджар сделал очередной ход, не усилив напрямую давление на слона, но открывая путь к дальнейшему наступлению. И, разумеется, он намекал на то, что тайный путь в сокровищницу, описанный в дневнике Пепла, был давным давно уже завален.

Что не удивительно, учитывая сколько лет творению рук Мастера Почти Всех Слов.

А второй тайный вход, о котором не знали ни драконы, ни, даже, Мудрец Пепел, был разрушен в процессе скоропостижного бегства оттуда Крыла Ворона.

Так что и здесь Орден Ворона, фанатиков Черного Генерала, умудрился подложить свинью отдельно взятому северному варвару.

— Да, заблокирован, — не стал спорить Чин’Аме. — но в больших играх, Хаджар, есть и большие хитрости, — и, не дрогнув, Чин’Аме смело подвинул того самого слона, открывая вражеской ладье путь в тыл королевства. Но при этом Хаджар с удивлением смотрел, как теперь уже недавно «битый» слон отважно нападает на его ферзя. Которого он не мог подвинуть, чтобы не подвергнуть своего короля смертельной опасности. — И там, где ты думаешь, что расставил ловушку или идешь в нападение, на самом деле — движешься по чужому сценарию. Всегда помни, Хаджар Северный Ветер, что ты можешь быть не королем партии, а всего лишь пешкой. Одной из многих. Которая, конечно, может пройти свой путь до конца и стать ферзем, но которую разменяют при первой удачной возможности.

И Хаджару пришлось съесть слона вторым конем, которого съел конь вражеской, затем принятый пешкой Хаджара, которую, в свою очередь, сбил с поля ферзь Чин’Аме. И таким образом Хаджар проигрывал преимущество, отдал инициативу и из отважного нападения перешел к панической обороне.


Все то время, пока он думал, что действует согласно своему плану, на самом деле — шел по расчищенной для тропинке.

И это была слишком большая аллегория, чтобы её не заметить.

Морган… Император Драконов… Хельмер… Фрея… Дергер… Яшмовый Император. Все они играли в свои собственные игры. И в каждой Хаджар был лишь той самой пешкой, которую отдадут чтобы защитить нечто более ценное, но будут не прочь сделать ферзем… чтобы в последствии так же отдать.

— Проклятые интриги, — прошипел Хаджар и отвернулся от шахматной доски.

Там, у подножия Павильона Волшебного Рассвета, собиралась посольство драконов. Не потому, что это место было каким-то особенным, а просто когда-то давно, многие эпохи назад, именно отсюда дочь Чин’Аме, вместе с Травесом, отправились к гномам Рубиновых Гор.

— Есть только один единственный шанс победить в этой игре, — внезапно продолжил Чин’Аме.

— Не играть в неё? — печально хмыкнул Хаджар. — Я пытался, мудрый дракон. Видит Высокое Небо — я пытался… вот только это стоило мне больше, чем я был готов заплатить.

Хаджар дотронулся до женского обручального браслета на его запястье. Тот все еще пах её запахом и источал её тепло…

— Нет, не играть не получится, — Чин’Аме поднял павшую пешку и покрутил в пальцах.

Он разглядывал её так, будто, пусть и в мастерски сделанном, но простом кусочке дерева содержалась вся мудрость, которую драконий волшебник накопил за сотни прожитых эпох.

Стареющий дракон, чье время уже подходило к концу. Сколько он протянет, если не будет использовать весь свой потенциал как в битве с Министром Джу?

Двадцать, пятьдесят тысяч лет? Это даже не одна эпоха, в термин которой вкладывался отрезок времени в сто тысяч лет. А уж по меркам жизни драконов и вовсе — смешной срок.

— Но если ты не можешь обыграть противника, то вот игру, — задумчиво протянул Чин’Аме. После этого он взял одну из плошек, вытряхнул из неё фигуры и, перевернув, поставил рядом с полем, после чего водрузил на образовавшуюся платформу белую пешку.

— И что это? — спросил Хаджар.

— Шестьдесят пятая клетка, — пояснил дракон. — место, до которого невозможно добраться.

— Больше похоже на тюрьму, — Хаджар скептически приподнял правую бровь.

— Чем моложе человек, — Чин’Аме взглянул на своих учеников и на собирающийся у подножия парад. — или иное разумное существо, тем чаще они путают неволю и свободу.

— Разве возможно перепутать две диаметрально противоположные вещи?

— Если подменять понятия, — кивнул Чин’Аме. — то, что большинство принимают за свободу, на самом деле — лишь оковы, которыми приятно себя опутать. И наоборот — лишь разбив эти оковы, ты можешь стать по-настоящему свободным.

Хаджар слегка устало вздохнул. С тех пор, как он в последний раз, при разговоре с кем-то, чувствовал себя безусым юнцом, жизни не видавшим и крови не испившим, прошло не так уж и много времени.

Но достаточно, чтобы подобные ощущения вызывали у него стойкую неприязнь.

— Шестьдесят пятая клетка означает совершать те действия, которых от тебя не просто «не ждут», Хаджар, — внезапно пояснил Чин’Аме. — а которые не предполагает сама игра. Подумай над этим, когда будешь биться за жизнь принцессы.

Хаджар посмотрел на прекрасную девушку, которая поднималась по лестнице из парящих в воздухе шелков внутрь плывущей по облакам повозке, запряженной не лошадьми, а розовыми шестикрылыми птицами.

— Вы думаете, мудрый Чин’Аме, что посольство не будет мирным?

— Разумеется, — тут же ответил дракон. — иначе зачем бы, по-твоему, Император отправил с прекрасной Тенед такое войско?

А войско действительно внушало.