Глава 1436

Какое-то время они просто молча сидели и смотрели друг на друга. Хаджар не мог понять, на каком уровне находится сила Старейшины. Её энергия принадлежала средней стадии ступени Небесного Императора, но на деле мощь старушки превосходила все, из мира смертных, с чем сталкивался Хаджар.

Было ли это связано только с мистериями?

Хаджар, отчего-то, в этом сильно сомневался.

Здесь, в Чужих Землях, явно владели какими-то секретами мастерства, не доступными даже для столиц Регионов. Иначе как еще можно было объяснить чудовищную силу принцессы Лэтэи, которая мистериями ни сильно-то и отличалась.


Да, подобный уровень мощи можно было списать на контроль своей силы, но Хаджар, по мнению нейросети, приблизился уже почти к 80% контроля. Еще пятая часть не сравняет его по мощи с той же Лэтэей.

Хаджар сомневался, что не используя какой-то из козырей в рукаве, он смог бы с той же легкостью одним ударом отправить к змеином праотцам того монстра в храме Темных Жрецов.

— Вы не пьете свой чай, мастер Ветер Северных Долин, — Старейшина показательно взяла свою пиалу и чуть отпила.

Хаджар посмотрел на стол.

— Не беспокойтесь, — слегка дрогнули уголки губ старушки. — я не собираюсь вас усыплять, мастер Вет…

— Простите меня за мою грубость, — склонил голову Хаджар. — но вы прекрасно знаете, что я ни в кое-мере не заслуживаю титул мастера.

Старейшина не сразу отреагировала. Она сделала несколько глотков, после чего, так же — двумя руками, поставила пиалу обратно на стол.

— Зато теперь мы знаем, что и титула лжеца вы так же не заслуживаете, юноша. А это уже о многом говорит.

Юноша… по смертным меркам Хаджар являлся глубоким стариком. А по меркам адептов… он вообще ничем не отличался по возрасту от себя в начале собственного пути. Пять лет или сто пять лет — какая, к Высоком Небу, разница.

— Старейшина…

— Зови меня Легким Пером, Хаджар, — представилась Старейшина.

У некоторых адептов имелась особенность называться своим именем мира боевых искусств, а тем, что им дали родители. Что же — такое решение следовало уважать, а не искать в нем предлог к недоверию и нежеланию называться.

— Достопочтенная Легкое Перо, я…

— Светские любезности тоже не к чему, — старушка едва заметно поморщилась. — поверь мне, юноша, от них устаешь уже за двадцать веков. К седьмому десятку они более чем утомляет и дальше, чем просто — «раздражают».

Хаджар едва не попросил прощения, но это, вроде как, тоже относится к светским расшаркиванием.

— Тогда, позвольте быть откровенным, — и все же, Хаджар не мог опуститься до панибратского обращения — попросту исходя из глубокого уважения. Благо, Легкое Перо это чувствовало, понимала и, что самое главное — принимала. — для чего мы с вами сейчас беседуем.

— Для того, для чего обычно беседуют люди. Узнать друг друга получше и понять, какими мотивами руководствуется тем, с кем не знакомы, но с кем пересеклись пути наших судеб.

Хаджар кивнул.

Легкое Перо больше ничего не произнесла, лишь показательно держала в руках пиалу. В конце концов Хаджару пришлось смириться и, подняв емкость, немного отпить.

Кстати — было вкусно.

Как ромашка, только более богато и глубоко. Как если бы эта ромашка росла, перед тем, как из неё сделали напиток, тысячу лет, если не дольше.

— Я слышала, что вы сказали Шестому Воину, — продолжила, наконец, Старейшина. — Что не ищите от нашей семьи никакой выгоды.


Хаджар поставил пиалу на стол.

— Прошу простить, если вас это оскорбит, но вы услышали неправильно.

— И в чем же я ошиблась? — теперь уже и старушка поставила на стол пиалу.

Атмосфера стала чуть тяжелее. Не было никаких сомнений в том, что даже если Хаджар выложит все козыри на стол. Все, до единого, то в любом случае у него вряд ли получится выйти из этой передряги не вернувшись к участи калеки. И это если он выживет.

Легкое Перо обладала слишком невероятной силой.

— Я сказал, что я и мои соратники не ищем от вашей семьи ни золота, ни драгоценностей, ни знаний.

— Тогда, позволь поинтересоваться, что вам могло понадобиться, что вы рискнули заявиться в мой дом даже после того, как ваших рук коснулась кровь моего ученика.

Взгляд Легкого Пера потяжелел. Настолько, что рука Хаджара невольно потянулась к рукояти меча. Чистый инстинкт — не более того.

— Если не хочешь лишиться её, — старушка перевела взгляд к ножнам. — то лучше сохраняй спокойствие.

— Кассий, он…

— Был моим учеником, — кивнула Старейшина и снова отпила чаю. — с самого детства, когда я подобрала его на улицах города и до своей смерти. Хороший он был человек. Надеюсь, у тебя была веская причина, чтобы лишить его жизни. И, смею тебя заверить, если бы не его раны, то мы бы с тобой сейчас не беседовали.

— В этом у меня нет никаких сомнений, Легкое Перо, — согласился Хаджар. — что же до обстоятельств его гибели… Я могу вам рассказать эту историю, но она займет какое-то время.

— Пусть время, Хаджар, в нынешнем положении это роскошь для меня, но, пожалуй, это та дань, которую я должна своему ученику. Рассказывай.

И Хаджар рассказал. Почти все.

Он рассказал, что они следили за Кафемом. Рассказал про случайную встречу с их процессией, про храм, про спасение принцессы, про смерть Кассий и то, что тот не держал зла на Хаджара.

После рассказа они на какое-то время замолчали. Легкое Перо, несмотря на невозмутимый внешний вид, в глубине глаз, где-то далеко внутри своей души, боролась с болью.

Порой узы между мастером и учеником становятся так же прочны, как между родными людьми — Хаджару ли не знать об этом.

— Глупый, упертый, честный мальчишка, — вздохнула, наконец, Легкое Перо. — я всегда знала, что его чувство достоинства его же и погубит.

— Старейшина, — Хаджар так же отставил пиалу, в которой, за время паузы, уже и не осталась чая. — когда вы будете рассказывать об этом принцессе, то…

— Я стара, Хаджар. Уже давно потеряла хватку и мое копье не так быстро, как прежде, — Хаджар едва воздухом не поперхнулся. И ведь действительно. В таком возрасте Старейшина, не перейдя на следующую стадию ступени Небесного Императора, должна была в полной мере ощущать тяготы старости. Но тогда… насколько сильна она была в прошлом. — Но еще не выжила из ума. Лэтэя честна и сильна. Она обладает десятком других доблестей, но она все еще юна. И это её главный грех. Даже если она сможет принять и понять эту историю, то простить тебя и твоих товарищей — никогда. Так что мы оставим сей секрет между нами.

— Спасибо, Легкое Перо.

— Меня тебе не за что благодарить, Ветер Северных Долин, — прикрыла глаза старушка. — если бы я хоть на долю мгновения усомнилась в искренности твоих слов, то ты и все те, кто пришел с тобой были бы уже мертвы.

И почему-то у Хаджара не возникало сомнений в том, что одна эта старушка способна раскидать весь их отряд. Тот же Кафем, на её фоне, выглядел жалко.

— Тогда мы переходим к главному вопросу, — она налила еще по одной пиале чая, давая понять, что разговор не закончен. — С чего ты взял, что хоть кто-то из Сорока решит помочь вам в вашем походе против Ордена Ворона?

— Но я не говорил, что…

— Я ведь сказала, — сверкнули стары, но все еще яркие и ясные, глаза. — я стара, но не глупа. А время — роскошь. Так что давай перейдем ближе к сути. К сути, где мы оба поймем, чем можем быть полезны друг другу.