Глава 1498

Хаджар сошел с тропы, когда ощущение чужого присутствия стало настолько велико, что ощущалось невероятной громадой, опустившейся на плечи. Под таким давлением он был не уверен, что сможет без вредя для себя идти среди облаков.

Легкий, как перо, объединенный с ветром, он стоял на вершине похожего на сосну дерева. Только вместо иголок, оно обросло зелеными отростками, похожими на травяные клыки. Следы крови на них ясно давали понять, что дерево питалось отнюдь не мелкой мошкарой или солнечным светом.

Но в присутствии ауры Хаджара, которую ту больше не скрывал, оно не смело даже пытаться покусаться на стоявшего на его вершине человека.

— Что за мощь, — одновременно восхитился и ужаснулся Хаджар.


Он с трудом мог удерживать имя ветра внутри своих души и тела. Давление ауры невероятного создания, возникшего будто из ниоткуда, превосходило все то, с чем сталкивался Хаджар и что не принадлежало к числу Бессмертных или древних.

Создание было так велико, что птицы, улетавшие от него прочь, казались на фоне гиганта белыми крошками, парящими над низкой травой, коей стали высокие кроны джунглей.

Холмы, позади создания, и вовсе выглядели не больше, чем простыми кочками.

Что же до твари — Хаджар находился от неё на расстоянии в несколько километров, но даже этого не хватало, чтобы полностью окинуть её взглядом. Похожая на саламандру, она вобрала в себя черты крокодила и пумы.

Закрытая в хитиновый панцирь, на которым огромными отростками пронзали облака костяные и каменные шипы. Но даже красный хитин не мог полностью скрыть её бугрящихся от силы мышц. Местами он врастал в них, а местами — они волной омерзительной плоти покрывали его сверху.

Из кровоточащей головы зверя, через разорванные пластины собственной брони, прорастали все те же каменные и костяные рога. Они создавали очертания сломанной короны, некогда накрывавшей создание.

В жуткой пасти создания торчали клыки. Они росли так хаотично и так криво, что сложно было представить, чтобы эта пасть вообще была способно закрыться, при этом не изранив само животное.

Природа не могла создать что-то подобное.

— Оно эволюционировало? — думал вслух Хаджар.

Но когда его глаза встретились с двумя желтыми прудами, Хаджар не увидел в них ни тени разума.

— Проклятье, — выругался он. — Это ведь…

Монстр запрокинул голову и огласил окрестности ревом, от которого вокруг него деревья обращались в труху, а по земле пошли самые настоящие волны. Каменный дождь сперва взмыл в небо, а затем жутким градом упал вниз.

Валуны размером с дома обрушивались на джунгли, превращая их в разбитое войной поле.

***

— Отец! Отец!

Артекай, запыхавшись, выскочил прямо перед косой одного из трудяг. Тот едва успел остановиться, чтобы не отсечь ногу юноши.

Едущий позади Адагей натянул поводья и остановил ездовых, тянущих дилижанс.

— Что такое? Почему ты не с мастером Хаджаром?

— Там… там… — ему не хватало воздуха в легких, чтобы закончить фразу.

Давление местной атмосферы оказалось слишком велико даже для Пикового Безымянного, не обладающего какой-то сильной техникой усиления плоти и энергетического тела.

Из дилижанса, откинув покрова, показался Геданий.

— Отдышись и скажи нормально, — серьезным тоном потребовал он.

Артекай взял паузу. К этому времени вокруг уже собралось достаточно участников похода, в том числе и Лэтэя, закончившая с медитацией.

— Он сказал, готовиться к битве.

— К битве? — переспросил Геданий. — К битве с кем? Артекай, сейчас не время и место для твоих розыгрышей и…

В этот момент дикий рев буквально расколол небес. Несколько из самых слабых адептов в отряде упали замертво. Их глаза вылезли из орбит, а из всех отверстий на теле и даже пор на коже — текла кровь.

Прямо за спиной Артекая, в паре метрах от юноши, упал огромный валун и еще несколько таких же летели прямо на караван.

Лэтэя и Теккана, не сговариваясь, взмыли в небо. Броня окутала их тела. Сверкнуло копье и загудел боевой посох, превращая камни и комья земли в труху.

— Боги и демоны, — выдохнул Геданий. — это Дикий Бог…

— Дикий бог? Зверь пытавшийся превзойти законы Небес и Земли и обрести бессмертие, но провалил испытание?

Геданий кивнул.

Артекай посмотрел в сторону, откуда донесся рев.

— И что нам делать.

— Среди нас нет того, кто может с ним справиться, — Геданий осветил себя священным знаменем. — Мастер Хаджар старается выиграться для нас время. Скорее! Все кто может — прорубайте путь на запад! Нам нужно обогнуть создание!

Лэтэя, заложив копье за спину, опустилась на пути отправившихся выполнять приказ Гедания. И несмотря на то, что она стояла спиной к ним и лицом к джунглям, ни у кого не возникало сомнений в её боевых намерениях. Аура могучего адептам волнами расплескивалась в округе.

— Госпожа Азалия! — воскликнул Адагей. — вы должны понимать, что мы не сможем помочь мастеру Ветер Северных Долин! Не в наших силах биться с Диким Богом! И пусть, пока он только-только провалил испытание и все еще слаб, все равно мы…

Лэтэя взмахнула копьем. Водяной поток, сорвавшийся с острия Звездного оружия был похож на жидкий звездный свет. И, пройдя через джунгли, не оставив на своем пути даже травинки — полностью поглощая и перемалывая все, что встретил на своем пути, он пронзил несущегося в сторону каравана Трирога.

Похожий на единорога, но с тремя рогами, черного цвета и восьмью лапами. Некогда могучий зверь последний стадии Духа оказался повержен всего одним ударом.

— Дикий Бог вызывал панику в джунглях! — прокричала Лэтэя. — Все, кто может сражаться — за мной! Не жалейте энергию! Мы прорубим обходной путь и защитим караван!

И, без тени сомнений, она распахнула за спиной белоснежные крылья, заставляя ахнуть зрителей и устремилась в созданный ей коридор, который уже наполняли монстры.

Её копье, окруженное потоками звездного, водяного света, не знало устали и промаха. Вскоре к воительнице присоединилась Теккана с Артекаем и те адепты, что были уверены в своих силах.

Лишь единожды, поймав момент для передышки, Лэтэя посмотрела на юг, откуда доносилось эхо от невероятной ауры создания. Она верила в своего друга. У того хватит сил, чтобы задержать Дикого Бога, пока тот все еще слаб.

— Я уверена, — прошептала она и вернулась к своей собственной битве.