Глава 1528

— Что это за демоновщина! — адепт Лешкер вернул кинжал обратно в ножны.

Ни одна из его техник, включая ту, что несла в себе терну, так и не смогла пробиться через завесу, разделявшую парящие в неба острова. В то время как явно раненный и пребывавший не в лучшей своей форме мастер Ветер Северных Долин перемещался с одного острова на другой с невероятной скоростью.

На каждом он делал что-то незначительное. То камень поднимает какой-то. То знак какой-то в воздухе начертит. То прошепчет что-то дереву, а иногда и каплю крови обронит.

— Да как такое возможно? — процедил Лешкер.

Его поддержал одобрительный гул голосов из еще одного могущественного адепта, а также Эйте с её подручным, Падина и нескольких участников «массовки».

В общей сложности почти десять адептов, стоя на небольшом острове и чувствуя себя запертыми словно селедки в банке, не сводили взглядов с прыгающей по островам парочке.

Те перемещались между ступенями лестницы так легко, будто это не отнимало у них вовсе никаких сил и не составляло ровно ни малейшего труда.

— Мудрец, вы…

Эйте уже было обратилась к бессмертному, но осеклась. Кань Дун стоял на самом краю острова. Его мохнатые, нечеловеческие ладони были подняты и развернуты к небу. Будто он молился или что-то просил у высокой синевы.

Он медленно шептал слова таинственные и могущественные.

Адепты постепенно смолкали. Они начинали ощущать нечто такое, чего еще не касались их души и не изведали разумы. Потустороннее, загадочное, но от того не менее великое. А возможно даже — и более.

Слова все срывались и срывались с уст мудреца, превращаясь сперва в ручей невиданной в мире смертных магии, затем превращаясь в реку и, наконец, единым потоком они обрушились на пелену.

***

До верхушки лестницы, представшей в виде огромного острова, пронзенного многокилометровой каменной иглой-столпом, словно пришпилившим всю конструкцию к воздуху, оставалось всего несколько островов. И, чему Хаджар уже не удивлялся, он знал, как пройти каждый из них.

Знал так хорошо, как если бы уже неоднократно проделывал этот путь. Тысячи и тысячи раз. В прошлой жизни… в других мирах.

Всегда один и тот же путь.

— Хаджар!

Он обернулся.

Лэтэя указывала в самый низ лестницы. И если бы не их способности истинных адептов, то они вряд ли бы смогли рассмотреть то, что творилось на расстоянии более, чем в двадцать километров ниже от них.

Кань Дун, вместе с другими адептами, стояли в самом начале каменной лестницы. Но вместо того, чтобы размышлять над довольно нехитрой загадкой, данной им создателем оригинального лабиринта, они пытались взять пелену силой.

— Проклятье, — медленно протянул Хаджар. — он ведь не знает, что творит…

Лэтэя с подозрением повернулась к своему другу. Она не стала задавать вопроса, откуда тот знает, как им пройти каждую из ступеней. Каждый из адептов имел право на свои секреты в шкафу и, кому как не наследной принцессе звездного дождя знать об этом, но это уже было через чур.

Кань Дун являлся бессмертным и, несмотря ни на что, явно обладал знаниями куда обширнее, чем все адепты, находившиеся здесь, вместе взятые.

Так что…

— Приготовься к бою, — Хаджар обнажил клинок.

— Даже если они пробьются через пелену, им нужно будет преодолеть еще больше сотни таких же преград.

— Не с ними, — покачал головой Хаджар. — и не «если», а — когда. У Кань Дуна хватит сил, чтобы сломать пелену. Испытание Небес и Земли не только лишает время власти над тобой, но и дает силу, превосходящую то, что может вообразить смертный. И в данном случае — легенды и слухи не врут.

На этот раз Лэтэя, все же, не сдержалась.

— Великие Предки, Хаджар, да откуда тебе это все известно?!

Хаджар повернулся к ней. Его взгляд выглядел растерянным, но при этом все еще уверенным и непоколебимым.

— Не знаю, — честно он ответил он.

Несмотря на сказанные слова, Лэтэя чувствовала уверенность Хаджара. В его собственных словах и в знании того, что должно было произойти далее.

Кань Дун, в это время, развел руки в разные стороны. Даже невооруженным взглядом было видно, как между его ладонями протекает материализовавшаяся магия. Неописуемый поток силы и энергии радугой разливался над парящим островом и каждая капля, срываясь в небеса, расцветала бутонами невиданной красоты и опасности.

Адепты, смотря на это великолепие, чувствовали себя мотыльками. Бутоны магии манили их своими каплями «бесплатной» силы, которую можно получить — достаточно лишь руку протянуть и поглотить красочные бутоны. Вот только каждый из них понимал, что стоит поддаться секундному порыву и чужая магия выжжет душу до тла, погубив несчастного глупца.

Под конец, когда поток магии стал настолько «густым», что буквально вибрировал в воздухе, Кань Дун схлопнул ладони.

Поток магии тут же обернулся цветком лотоса. Огромный, размером с небольшой дом, он взмыл над парящим островом. Его лепестки розового и синего цвета постепенно раскрывались, являя бутон, откуда в воздух поднимались капли синего цвета.

Будто все та же олицетворенная магия. Они собирались воедино, пока не предстали в образе водяной копии оружия Кань Дуна. Только с той разницей, что оно буквально дышало магией и поднималось так высоко в небо, что занимало одну треть всей лестницы.

— Высокое Небо!

Хаджар, одновременно с Лэтэей, использовали свои защитные техники. Крыло птицы с узором на перьях в виде свившегося кольцом дракона укрыло адептов. Его тут же поддержало сияние падающей звезды, шлейфом серебристого света выткав звездное полотно на крыле.

Но даже этого не хватило, чтобы полностью сберечь двух адептов от разрушительной техники бессмертного. Огромное копье, ударив по пелене, разделявшей острова, создало бурю энергии, магии и силы. Та бурей обрушилась на пространство.

Острова, находившиеся за пределами пелены, буквально разбивало в пыль. Их собственная защита не выдерживалась и лопалась надутым мыльным пузырем.

Взрывная волна поднималась все выше и выше по спирали. Она расцветала новым лотосом, каждый лепесток которого представал километровой водяной копией все того же оружия Кань Дуна.

Лепестки-клинки срывались в полет, рассекая одну пелену за другой и превращая острова в ураганы каменных осколков и пыли.

И лишь два каменных плато оставались невредимы. Тот, где стоял сам Бессмертный, укрывший себя и своих союзников магией, и там, где находились Лэтэя с Хаджаром.

Несмотря на то, что их защищали собственные техники вкупе с сотнями слоев волшебной пелены, земля под их ногами трескалась, а воздух словно выгорал под гнетом чужой магии.

Стиснув зубы, Хаджар держал меч перед собой. Лезвие Синего Клинка раскалялось, но все еще выдерживало совокупную мощь двух адептов и давление техники Бессмертного.

Сам же Кань Дун, бледный, утирая кровь из носа, неустанно разжевывал одну пилюлю за другой. Чтобы он не сделал, но это явно прошло по грани законов Небес и Земли. И, может, если бы не аномалия, то он поплатился бы за это своей жизн…

— Кья! — шторм, окружавший каменную лестницу, в прямом смысле — сгорел в лоскутах оранжевого пламени. А следом за этим, из огня и дыма, появилось создание, накрывшее крыльями все небо.

Хаджар выругался.

Страж первого храма явился восстановить баланс. И, видят Вечерние Звезды, ни Хаджар, ни Кань Дун, ни Лэтэя, никто бы то ни было еще из адептов не был готов столкнуться с Первобытным Богом.