Глава 1560

— И, представь себе, он мне говорит: «Что ты мне сделаешь, презренный демон! Я свято верю в единого бога и тот защитит меня от твоих чар!». Я даже сперва было подумал, что юродивый какой, но так смешно верещал, когда я заживо снимал его кожу… ой, вот прям умора. И даже забыл про своего «единого бога».

Хаджар старался не слушать бесконечные истории Повелителя Кошмаров. Иногда у него получалось, но чаще — не особо. Так что теперь Хаджар знал о том, как Хельмер обманул какого-то короля и забрал девственность у дочери последнего; как Хельмер впервые сделал хор из голов мертвых детей; как он собрал сорок четыре рецепта горячих ванн из крови девственниц; о том, как он совращал монахинь и монахов; и прочее и прочее.

Время в мире духов протекало несколько иначе. Не так, как к нему привык человек из мира смертных. Здесь не было четкого понятия дня и ночи.

Хаджар мог сделать шаг и обнаружить усыпанное звездами вечернее небо, а затем, только вздохнув, зажмурить глаза от палящего полуденного солнца, чтобы в следующее мгновение вновь ступать среди тумана едва-едва проснувшегося, розового утра.

И все это время, неопределенное время, они пытались добраться до Леса Шипов и Терний. Казалось — руку протяни и дотянешься до первого, очень странного дерева, но нет. Даже спустя десять тысяч шагов, расстояние до леса оставалось неизменным.

Как если бы не только время, но и пространство в этом странном мире не поддавалось разуму смертного.

— А я уже рассказывал, как бороздил океаны вместе с королевой пиратов и магом-коротышкой? Так вот, слушай, началось все в таверне «Пылкий гусар»…

Хаджар, чуть ли не отключив собственный слух, рассматривал удивительный пейзаж Леса. Сами деревья выглядели так, как ничто иное, что должно было уходить корнями в землю, а кронами к небесам.

Стоило начать с того, что крон, как таковых, у этих растений и не имелось. Вместо них деревья венчали словно распустившиеся шишки. Их многоугольные лепестки бутонами открывались на огромной высоте и сияли яркими красками. Зеленые, желтые, бирюзовые.

Хаджар увидел даже несколько оранжевых и золотых.

Сам ствол, искривленные и толстый, больше напоминал свившийся в прут кустарник. Пухлый у основания, покрытый древесными чешуйками, он искрился — в прямом смысле, острыми шипами. Деревья будто дышали и с каждым их вздохом шипы то показывались, то уходили внутрь.

Благо трава и земля выглядели так, как и должно было.

Летали певчие птицы. Они опускались на длинные, каменные шипы, торчащие из почвы. Свивали на них гнезда и уносились по своим, безусловно важным, птичьим делам.

— И все закончилось тем, что боги её убили.

Хаджар чуть было не споткнулся. Он повернулся к Хельмеру, идущему рядом, и спросил:

— Кого убили?

— Королеву пиратов, — демон поправил шляпу. — возлюбленную того мага. Он сильно горевал. Едва было не встал на сторону Врага в последней битве Небес и Земли, но, в итоге, стал тем, кто его и заточил на Горе Черепов.

Хельмер прекрасно знал о том, что Хаджар едва ли не по крупицам собирал по всему Безымянному Миру информацию о древних эпохах и, в особенности, о войне Врага против Яшмового Дворца.

— Ты специально, да?

— Мне просто показалось, что ты очень внимательно слушаешь мои истории, — сверкнул единственным глазом демон. — так что я подумал, почему бы и не поделиться с тобой одной такой из моего прошлого.

— Твоего прошлого?

— У тебя сегодня страсть переспрашивать, да? Видишь ли — это я стал той причиной, по которой боги решили, что им стоит убить королеву пиратов.

Демон произнес эти слова с гордостью и кровожадностью, достойными лишь… эмиссара Князя Тьмы. Никогда нельзя было забывать, что все это приключение — не более, чем попытка лягушки перевести скорпиона через реку.

Хаджар часто напоминал себе об этом, но, видимо, недостаточно часто.

— Лес Шипов и Терний, — вдруг произнес Хельмер.

Хаджар моргнул и оглянулся. Только что они стояли на опушке этого леса, а теперь, вдруг, каким-то неведомым образом очутились на выложенной камнем тропе, петляющей среди странных деревьев и каменных шипов.

— Знаешь, почему он так называется? — Хельмер протянул ладонь и отломил острие ближайшего шипа.

— Нет, но видимо сейчас узнаю.

Демон улыбнулся так, как может улыбаться лишь демон. Это не выглядело «зловеще» или «потусторонне», скорее — вообще никак не выглядело и этим ужасало. Абсолютно пустая, немая улыбка. Даже не как у куклы, ибо для неё создатель пытается сделать хоть какую-то эмоцию.

А здесь — пустота.

— Говорят, даже царапина от этих шипов, — Хельмер протянул обломок на ладони. — способна открыть все раны на душе человека и отправить его к праотцам.

Хаджар, стоявший в непосредственной близости от другого такого каменного шипа, отпрянул в сторону. Он чувствовал, что демон не врет. Да и, если честно, Хельмер вообще никогда не врал. Он использовал для обмана правду, что было еще страшнее, ибо правду, истину — невозможно опровергнуть.

В ней можно только сомневаться.

И именно этими сомнениями и пользовался Хельмер. Но он не врал. Нет, не врал.

— Говорят, у демонов нет души, — Хельмер покрутил осколок между пальцами, а затем с силой всадил его себе в грудь. — может у меня еще что-то и осталось…

Хаджар так и стоял — застыв на месте. Он вообще не понимал, что происходит. Что именно сделал Повелитель Кошмаров. Что им двигало. В чем заключалась очередная интрига демона и вообще…

— Смотри, — прохрипел Хельмер. По уголкам его губ стекала черная, вязкая, как смоль, кровь. — Тот самый маг и его возлюбленная.

По тропе, среди шипов и странных деревьев, с крон которых опадал пепел, шел невысокий человек. В молодости он был чрезвычайно красив — словно некий скульптор, создав идеальное творение, вдохнул в него жизнь. Но это в молодости.

Лицо человека постарело от шрамов. Не телесных, а душевных. Его некогда пепельные волосы покрылись ржавчиной от дыма, пороха и запекшейся крови. Половину изрезанного морщинами лица скрывала борода.

Латные доспехи покрывали тело, а за спиной на ветру реял старый плащ с тысячью заплаток. Хаджар узнал этот плащ. И узнал этого человека.

Король Бессмертных ступал среди земель духов. Величайший волшебник из когда-либо живших. Мастер Почти Всех Слов.

Его разноцветные глаза были опущены вниз. Он едва различал дорогу, по которой шел. Шел в сторону высокого, погребального костра.

Ветер все усиливался. Он поднимал белые хлопья пепла и закручивал их вихрем вокруг фигуры волшебника. Опускался саваном на едва прикрытое тело словно заснувшей девушки. Она лежала на натруженных, побронзовевших от солнца, руках мага.

Её черные волосы разметались по ветру. Коралловые губы застыли в так и не сорвавшемся с них шепоте. Изорванные одежды не могли скрыть атласной кожи, изящной линии стана и чувственных грудей. И от того эта картина выглядела еще ужасней.

Столь прекрасное и столь безжизненное создание.

Волшебник положил её на ложе из соломы и циновок. Рядом лежали доспехи, корона королевы пиратов, её флаг с изображением танцующего скелета и абордажная сабля.

Будущий Король Бессмертных склонил голову. Тяжелые капли падали с его щек на щеки мертвой девушки. И это выглядело так, будто они оба плакали в этот момент.

Волшебник, тяжело опираясь на посох, поднялся и посмотрел на небо.

— Куда мы отправимся теперь, генерал? — спросила возникшая за спиной тень. — Мери и Криволапый идут с севера, и они могут не успеть, если мы…

— Не важно, — волшебник поднял посох и ударил им о землю. Даже так, даже учитывая, что это был лишь мираж, Хаджар почувствовал все ту ярость, боль, гнев и силу, заточенные в пламени. Столпом то взмыло над погребальным костром и, разгневанным драконом понеслось в сторону высоких небес. — Мы отправляемся на войну.

И все исчезло. Стихло. Растворилось. Будто и не было ни Короля, ни его павшей Королевы.

Хельмер, чуть покачиваясь, прижался спиной к дереву. Он тяжело дышал, а в его ладони рассыпался каменный шип.

— Что это было? — спросил Хаджар, только теперь осознавший, что все это время он крепко держался за рукоять Синего Клинка.

— Осколок моего прошлого, — прошептал Хельмер. — пропуск на путь Терний.

— Пропуск куда…

— Спроси у него.

Хельмер, дрожащей рукой, указал на невысокое дерево. Вернее — Хаджар сперва думал, что это невысокое дерево. Но затем то задрожало, опустилось на четыре лапы и предстало в образе существа, описать которое невозможно простому смертному, ибо оно было одновременно похоже на всё живое и неживое одновременно. Как мираж. Как забытый, старый сон.

— Хозяин злых снов прошел свое испытание, — голосами тысячи птиц и сотни зверей произнес дух. — Теперь твоя очередь, несчастный генерал, распороть шов на ране своей души.

Хаджар поднял ладонь. В ней лежал точно такой же осколок, как недавно вонзил себе в грудь Хельмер.

Что же, он знал о своей боли достаточно, чтобы не боятся подобного испытания. Если ему суждено вновь встретить Неро и Серу, то он будет лишь рад. Пусть даже это и причинит ему боль.

С силой он вонзил осколок себе в грудь.

***

— А ты расскажешь мне ту историю про монстра, влюбившегося в смертную девушку и героя, пытавшегося её спасти?

Хаджар смотрел в глаза, которые он так и не смог забыть.

— Эйне?

— И, представь себе, он мне говорит: «Что ты мне сделаешь, презренный демон! Я свято верю в единого бога и тот защитит меня от твоих чар!». Я даже сперва было подумал, что юродивый какой, но так смешно верещал, когда я заживо снимал его кожу… ой, вот прям умора. И даже забыл про своего «единого бога».

Хаджар старался не слушать бесконечные истории Повелителя Кошмаров. Иногда у него получалось, но чаще — не особо. Так что теперь Хаджар знал о том, как Хельмер обманул какого-то короля и забрал девственность у дочери последнего; как Хельмер впервые сделал хор из голов мертвых детей; как он собрал сорок четыре рецепта горячих ванн из крови девственниц; о том, как он совращал монахинь и монахов; и прочее и прочее.

Время в мире духов протекало несколько иначе. Не так, как к нему привык человек из мира смертных. Здесь не было четкого понятия дня и ночи.

Хаджар мог сделать шаг и обнаружить усыпанное звездами вечернее небо, а затем, только вздохнув, зажмурить глаза от палящего полуденного солнца, чтобы в следующее мгновение вновь ступать среди тумана едва-едва проснувшегося, розового утра.

И все это время, неопределенное время, они пытались добраться до Леса Шипов и Терний. Казалось — руку протяни и дотянешься до первого, очень странного дерева, но нет. Даже спустя десять тысяч шагов, расстояние до леса оставалось неизменным.

Как если бы не только время, но и пространство в этом странном мире не поддавалось разуму смертного.

— А я уже рассказывал, как бороздил океаны вместе с королевой пиратов и магом-коротышкой? Так вот, слушай, началось все в таверне «Пылкий гусар»…

Хаджар, чуть ли не отключив собственный слух, рассматривал удивительный пейзаж Леса. Сами деревья выглядели так, как ничто иное, что должно было уходить корнями в землю, а кронами к небесам.

Стоило начать с того, что крон, как таковых, у этих растений и не имелось. Вместо них деревья венчали словно распустившиеся шишки. Их многоугольные лепестки бутонами открывались на огромной высоте и сияли яркими красками. Зеленые, желтые, бирюзовые.

Хаджар увидел даже несколько оранжевых и золотых.

Сам ствол, искривленные и толстый, больше напоминал свившийся в прут кустарник. Пухлый у основания, покрытый древесными чешуйками, он искрился — в прямом смысле, острыми шипами. Деревья будто дышали и с каждым их вздохом шипы то показывались, то уходили внутрь.

Благо трава и земля выглядели так, как и должно было.

Летали певчие птицы. Они опускались на длинные, каменные шипы, торчащие из почвы. Свивали на них гнезда и уносились по своим, безусловно важным, птичьим делам.

— И все закончилось тем, что боги её убили.

Хаджар чуть было не споткнулся. Он повернулся к Хельмеру, идущему рядом, и спросил:

— Кого убили?

— Королеву пиратов, — демон поправил шляпу. — возлюбленную того мага. Он сильно горевал. Едва было не встал на сторону Врага в последней битве Небес и Земли, но, в итоге, стал тем, кто его и заточил на Горе Черепов.

Хельмер прекрасно знал о том, что Хаджар едва ли не по крупицам собирал по всему Безымянному Миру информацию о древних эпохах и, в особенности, о войне Врага против Яшмового Дворца.

— Ты специально, да?

— Мне просто показалось, что ты очень внимательно слушаешь мои истории, — сверкнул единственным глазом демон. — так что я подумал, почему бы и не поделиться с тобой одной такой из моего прошлого.

— Твоего прошлого?

— У тебя сегодня страсть переспрашивать, да? Видишь ли — это я стал той причиной, по которой боги решили, что им стоит убить королеву пиратов.

Демон произнес эти слова с гордостью и кровожадностью, достойными лишь… эмиссара Князя Тьмы. Никогда нельзя было забывать, что все это приключение — не более, чем попытка лягушки перевести скорпиона через реку.

Хаджар часто напоминал себе об этом, но, видимо, недостаточно часто.

— Лес Шипов и Терний, — вдруг произнес Хельмер.

Хаджар моргнул и оглянулся. Только что они стояли на опушке этого леса, а теперь, вдруг, каким-то неведомым образом очутились на выложенной камнем тропе, петляющей среди странных деревьев и каменных шипов.

— Знаешь, почему он так называется? — Хельмер протянул ладонь и отломил острие ближайшего шипа.

— Нет, но видимо сейчас узнаю.

Демон улыбнулся так, как может улыбаться лишь демон. Это не выглядело «зловеще» или «потусторонне», скорее — вообще никак не выглядело и этим ужасало. Абсолютно пустая, немая улыбка. Даже не как у куклы, ибо для неё создатель пытается сделать хоть какую-то эмоцию.

А здесь — пустота.

— Говорят, даже царапина от этих шипов, — Хельмер протянул обломок на ладони. — способна открыть все раны на душе человека и отправить его к праотцам.

Хаджар, стоявший в непосредственной близости от другого такого каменного шипа, отпрянул в сторону. Он чувствовал, что демон не врет. Да и, если честно, Хельмер вообще никогда не врал. Он использовал для обмана правду, что было еще страшнее, ибо правду, истину — невозможно опровергнуть.

В ней можно только сомневаться.

И именно этими сомнениями и пользовался Хельмер. Но он не врал. Нет, не врал.

— Говорят, у демонов нет души, — Хельмер покрутил осколок между пальцами, а затем с силой всадил его себе в грудь. — может у меня еще что-то и осталось…

Хаджар так и стоял — застыв на месте. Он вообще не понимал, что происходит. Что именно сделал Повелитель Кошмаров. Что им двигало. В чем заключалась очередная интрига демона и вообще…

— Смотри, — прохрипел Хельмер. По уголкам его губ стекала черная, вязкая, как смоль, кровь. — Тот самый маг и его возлюбленная.

По тропе, среди шипов и странных деревьев, с крон которых опадал пепел, шел невысокий человек. В молодости он был чрезвычайно красив — словно некий скульптор, создав идеальное творение, вдохнул в него жизнь. Но это в молодости.

Лицо человека постарело от шрамов. Не телесных, а душевных. Его некогда пепельные волосы покрылись ржавчиной от дыма, пороха и запекшейся крови. Половину изрезанного морщинами лица скрывала борода.

Латные доспехи покрывали тело, а за спиной на ветру реял старый плащ с тысячью заплаток. Хаджар узнал этот плащ. И узнал этого человека.

Король Бессмертных ступал среди земель духов. Величайший волшебник из когда-либо живших. Мастер Почти Всех Слов.

Его разноцветные глаза были опущены вниз. Он едва различал дорогу, по которой шел. Шел в сторону высокого, погребального костра.

Ветер все усиливался. Он поднимал белые хлопья пепла и закручивал их вихрем вокруг фигуры волшебника. Опускался саваном на едва прикрытое тело словно заснувшей девушки. Она лежала на натруженных, побронзовевших от солнца, руках мага.

Её черные волосы разметались по ветру. Коралловые губы застыли в так и не сорвавшемся с них шепоте. Изорванные одежды не могли скрыть атласной кожи, изящной линии стана и чувственных грудей. И от того эта картина выглядела еще ужасней.

Столь прекрасное и столь безжизненное создание.

Волшебник положил её на ложе из соломы и циновок. Рядом лежали доспехи, корона королевы пиратов, её флаг с изображением танцующего скелета и абордажная сабля.

Будущий Король Бессмертных склонил голову. Тяжелые капли падали с его щек на щеки мертвой девушки. И это выглядело так, будто они оба плакали в этот момент.

Волшебник, тяжело опираясь на посох, поднялся и посмотрел на небо.

— Куда мы отправимся теперь, генерал? — спросила возникшая за спиной тень. — Мери и Криволапый идут с севера, и они могут не успеть, если мы…

— Не важно, — волшебник поднял посох и ударил им о землю. Даже так, даже учитывая, что это был лишь мираж, Хаджар почувствовал все ту ярость, боль, гнев и силу, заточенные в пламени. Столпом то взмыло над погребальным костром и, разгневанным драконом понеслось в сторону высоких небес. — Мы отправляемся на войну.

И все исчезло. Стихло. Растворилось. Будто и не было ни Короля, ни его павшей Королевы.

Хельмер, чуть покачиваясь, прижался спиной к дереву. Он тяжело дышал, а в его ладони рассыпался каменный шип.

— Что это было? — спросил Хаджар, только теперь осознавший, что все это время он крепко держался за рукоять Синего Клинка.

— Осколок моего прошлого, — прошептал Хельмер. — пропуск на путь Терний.

— Пропуск куда…

— Спроси у него.

Хельмер, дрожащей рукой, указал на невысокое дерево. Вернее — Хаджар сперва думал, что это невысокое дерево. Но затем то задрожало, опустилось на четыре лапы и предстало в образе существа, описать которое невозможно простому смертному, ибо оно было одновременно похоже на всё живое и неживое одновременно. Как мираж. Как забытый, старый сон.

— Хозяин злых снов прошел свое испытание, — голосами тысячи птиц и сотни зверей произнес дух. — Теперь твоя очередь, несчастный генерал, распороть шов на ране своей души.

Хаджар поднял ладонь. В ней лежал точно такой же осколок, как недавно вонзил себе в грудь Хельмер.

Что же, он знал о своей боли достаточно, чтобы не боятся подобного испытания. Если ему суждено вновь встретить Неро и Серу, то он будет лишь рад. Пусть даже это и причинит ему боль.

С силой он вонзил осколок себе в грудь.

***

— А ты расскажешь мне ту историю про монстра, влюбившегося в смертную девушку и героя, пытавшегося её спасти?

Хаджар смотрел в глаза, которые он так и не смог забыть.

— Эйне?