Глава 1571

— О, мудрый Аверкеми, — буквально распластался по земле Хаджар. — твоя история тронула меня до глубины души и…

— Не пытайся усладить меня своими речами, смертный, — перебило его существо. Иглы задергались еще сильнее и от зловония, распространившегося по земле, начали появляться маленькие пруды болот и трясин. Зачахли цветы, а вода в прудах подернулась небольшими, но уже отчетливо видимыми кувшинками. — Я превращу это место в свой новый дом, а твоей кровью увенчают вход в него.

— … и мне бы очень не хотелось, чтобы люди так и не узнали о твоих страданиях и свершениях, — будто не заметив слов первобытного бога, договорил Хаджар.

Иглы, уже было пронзившие плоть смертного, застыли в паре миллиметров от его шеи. Аверкеми отодвинул в сторону свое грозное оружие и направил все пять отверстий прямо на Хаджара. Тому даже показалось, что в глубине черных провалов он увидел нечто вроде глаз.

Жабьих, неприятных, склизких и дергано бегающих — прямо как у крысы.

— Что ты имеешь ввиду, генерал?

— Если вы убьете меня прямо сейчас, о мудрый зверь Болот и Трясин, то кто расскажет людям о ваших путях и подвигах? Кто поведает им о несправедливости богов, по отношению к вашей персоне? Да, вы сможете утолить свой голод моей сутью, но как скоро он вернется к вам? И сколь мало пройдет времени, прежде чем память о вас иссякнет, а вместе с ней и вера.

Хаджар договорил и замолчал. Потянулись тяжелые, тягучие, словно та самая трясина, секунды ожидания. В это время, пока зверь размышлял над услышанным, Хаджар как можно незаметнее отвязал веревку от гарды Синего Клинка.

Он не был уверен, что сможет хотя бы ранить это создания, но при помощи мистерий меча, терны и Пути Среди Звезд, у него появится шанс хотя бы на простое бегство, если только не…

— Что ты предлагаешь, генерал? Но бойся! Одно слово лжи и сокрушу тебя здесь и сейчас!

Хаджар едва сдержался, чтобы не позволить себе победную улыбку. Жадность, тщеславие, все это было не чуждо богам. Так что даже порой возникал простой вопрос — а чем они, боги, так отличались от людей?

— Я предлагаю вам сделку, мудрый Аверкеми.

— Сделку? — удивилось создание. — Мне? Любопытно… Ну что же, я выслушаю твое предложение.

Хаджар выдохнул и продолжил следовать своему плану.

— Я предлагаю вам срок, данный предками этой стране. Срок в один год и один день по мерам Духов.

— И что же ты хочешь за это время, смертный? В твоей стране пройдет больше семи веков.

— И все эти семь веков, — кивнул Хаджар. — я буду петь песни о том, как сражались боги и о том, что их сражение погубило ваши топи, Аверкеми и вы, словно беженец, были вынуждены бежать, но! Так и не растеряли своей стати и гордости. Вы не опустили свои… иглы, а решили дать бой духам цветом и палей. И сражались с ними храбро и отчаянно. Люди будут слышать эти песни и петь их многие годы, давая вам веру и силу.

Аверкеми, хоть и говорил об обратном, был падок на лесть. Слушая речи смертного, его иглы замерли, а отверстия на скорлупе-лице расширялись и сужались от удовольствия.

— Год и один день, — произнес, наконец он, и отошел назад, давая Хаджару возможность подняться на ноги. — После этого мы встретимся с тобой, смертный и я поражу тебя. Пожру твою суть и душу. И после этого славу мне воспоют. А теперь ступай. Я пресытился обществом земляного червя.

И Первобытный Бог развернулся, чтобы вернуться к своему прежнему занятию — загрязнению природы и родной земли цветочных духов.

Хаджар видел военных беженцев во времена сражений Северных Королевств и Войны Империй. Каждый раз одно и то же — люди, приходи на чужую землю, редко когда уважали её законы и прошлое. Вместе с собой они старались принести и свою родину, сделав из чужого края — родной.

И, как видно, боги поступали точно так же.

— Мудрый Аверкеми, — окликнул создание Хаджар.

— Что, смертный? Что еще ты хочешь от меня? Не искушай свою судьбу, ибо, узрит Вечность, мне не до праздных бесед с червями.

— Разумеется, — склонился Хаджар. — я лишь хотел рассказать вам о том, что видел по дороге сюда.

Создание фыркнуло и от дрожащих игл вновь изошло жуткое зловоние.

— И почему ты думаешь, что это может хоть как-то меня заинтересовать?

— Лишь смею предположить, — не стал спорить генерал. — Но, все же, смиренно прошу выслушать меня.

Аверкеми задумался. Все же несмотря на то, что он достиг вершины пути развития для смертного зверя, он оставил себе именно облик монстра, а не людской. И это не только многое говорило о его сути, но и меняло Аверкеми. Хаджар слышал легенды о том, что Первобытные Боги, коим люди долгое время приносили дары своей веры, в скором времени превращались в нечто эфемерное.

Эфемерное и, одновременно с этим, весьма нечеловеческое. Но даже сейчас, когда зверь Болот и Трясин был лишь в начале своего пути Вечного, Хаджар уже чувствовал глубокие различия между ними.

Зверь боролся со своей сутью. Со своим желанием разорвать чужака, пришедшего на его территорию.

Но, в итоге, жадность вновь одолела Аверкеми.

— Ты сослужил мне хорошую службу, смертный червь, — прозвучал прогнивший голос. — я выслушаю тебя второй раз. Но, видит Вечность, третьего не будет. Осторожно выбирай свои слова, генерал, ибо они могут стать последними.

Хаджар не стал уточнять, что в таком случае про Аверкеми никто не сложат песен. Это только в бродячем цирке в пасть к почти усыпленному тигру, накормленному до сыта мясом и наркотическими травами, засовывали руку. Да и то — не настоящую, а ловко сделанную бутафорию.

— Когда я шел сюда, то видел лес с гнилыми деревьями и терниями. Вода в нем чахлая и тухлая. Птицы почти не поют, а вместо зверей лишь гады и гнус. Клянусь своим именем — отсюда не так далеко до него.

Аверкеми, слушая описания, невольно протянул:

— Прекрасное место, — а затем одернул сам себя. — Зверь Болот и Трясин не бежит от битвы! Эти цветочные духи не стали даже слушать меня! Но ничего — теперь их дом станет моим!

— Разумеется, о мудрый Аверкеми! Но как долго вы будете сражаться с ними и тратить свою силу? Не лучше ли немного повременить? Набраться большего могущества. Отдохнуть в землях родных вам по духу? А когда придет время — нанести сокрушительный удар.

— Хм… чтобы славу мне воспели еще большую?

— Разумеется, — повторил Хаджар.

Аверкеми еще какое-то время постоял в пруду, а затем спросил:

— Где ты, говоришь, видел этот лес?

— Там, — Хаджар указал в сторону, откуда они недавно пришли с Хельмером.

— Что же… но если ты солгал мне, смертный червь, я найду тебя где бы ты ни был и об участи твоей тоже сложат песни. Но! Видит Вечность! Ими будут пугать даже стариков и те прольют черные слезы от ужаса твоей судьбы.

— Разумеется, — в третий раз произнес Хаджар. — будь на то ваша воля, о мудрый зверь Болот и Трясин.

Существо фыркнуло, дернуло иглами и… исчезло. Вместе с ним пропало и зловоние. Вода в прудах очистилась, воздух вновь пах свежестью и полевыми цветами, птицы запели в вышине, и рыба степенно поплыла по дну водоемов.

— Ха!

Хельмер буквально вывалился из тени. Демон, держась за живот, утирая слезы, чуть ли не упал со смеху. Он гоготал так сильно, что его улыбка, в прямом смысле, дотянулась до ушей, обнажив совсем не человеческие, длинные и бесчисленные зубы-клыки.

— Тебя веселит его участь? — без тени иронии спросил Хаджар. — Я не вижу в ней ничего забавного. Аверкеми потерял свой дом и, может, родных и близких. От того, что его образ жизни претит нам — это не делает его хуже.

— Хаджи, дружище, когда ты успел стать-таки занудой… ой не могу… — Хельмер прислонился к дереву. — Я смеюсь не над этим жалким вонючкой, а над тем, что твой план сработал. Первые Звезды и Духи! Я, именем своим клянусь, был уверен, что он тебя сожрет! Проклятье! Ты действительно безумен! Ха! Ха-ха-ха!

И Хельмер вновь зашелся в натуральной истерике.

— О, мудрый Аверкеми, — буквально распластался по земле Хаджар. — твоя история тронула меня до глубины души и…

— Не пытайся усладить меня своими речами, смертный, — перебило его существо. Иглы задергались еще сильнее и от зловония, распространившегося по земле, начали появляться маленькие пруды болот и трясин. Зачахли цветы, а вода в прудах подернулась небольшими, но уже отчетливо видимыми кувшинками. — Я превращу это место в свой новый дом, а твоей кровью увенчают вход в него.

— … и мне бы очень не хотелось, чтобы люди так и не узнали о твоих страданиях и свершениях, — будто не заметив слов первобытного бога, договорил Хаджар.

Иглы, уже было пронзившие плоть смертного, застыли в паре миллиметров от его шеи. Аверкеми отодвинул в сторону свое грозное оружие и направил все пять отверстий прямо на Хаджара. Тому даже показалось, что в глубине черных провалов он увидел нечто вроде глаз.

Жабьих, неприятных, склизких и дергано бегающих — прямо как у крысы.

— Что ты имеешь ввиду, генерал?

— Если вы убьете меня прямо сейчас, о мудрый зверь Болот и Трясин, то кто расскажет людям о ваших путях и подвигах? Кто поведает им о несправедливости богов, по отношению к вашей персоне? Да, вы сможете утолить свой голод моей сутью, но как скоро он вернется к вам? И сколь мало пройдет времени, прежде чем память о вас иссякнет, а вместе с ней и вера.

Хаджар договорил и замолчал. Потянулись тяжелые, тягучие, словно та самая трясина, секунды ожидания. В это время, пока зверь размышлял над услышанным, Хаджар как можно незаметнее отвязал веревку от гарды Синего Клинка.

Он не был уверен, что сможет хотя бы ранить это создания, но при помощи мистерий меча, терны и Пути Среди Звезд, у него появится шанс хотя бы на простое бегство, если только не…

— Что ты предлагаешь, генерал? Но бойся! Одно слово лжи и сокрушу тебя здесь и сейчас!

Хаджар едва сдержался, чтобы не позволить себе победную улыбку. Жадность, тщеславие, все это было не чуждо богам. Так что даже порой возникал простой вопрос — а чем они, боги, так отличались от людей?

— Я предлагаю вам сделку, мудрый Аверкеми.

— Сделку? — удивилось создание. — Мне? Любопытно… Ну что же, я выслушаю твое предложение.

Хаджар выдохнул и продолжил следовать своему плану.

— Я предлагаю вам срок, данный предками этой стране. Срок в один год и один день по мерам Духов.

— И что же ты хочешь за это время, смертный? В твоей стране пройдет больше семи веков.

— И все эти семь веков, — кивнул Хаджар. — я буду петь песни о том, как сражались боги и о том, что их сражение погубило ваши топи, Аверкеми и вы, словно беженец, были вынуждены бежать, но! Так и не растеряли своей стати и гордости. Вы не опустили свои… иглы, а решили дать бой духам цветом и палей. И сражались с ними храбро и отчаянно. Люди будут слышать эти песни и петь их многие годы, давая вам веру и силу.

Аверкеми, хоть и говорил об обратном, был падок на лесть. Слушая речи смертного, его иглы замерли, а отверстия на скорлупе-лице расширялись и сужались от удовольствия.

— Год и один день, — произнес, наконец он, и отошел назад, давая Хаджару возможность подняться на ноги. — После этого мы встретимся с тобой, смертный и я поражу тебя. Пожру твою суть и душу. И после этого славу мне воспоют. А теперь ступай. Я пресытился обществом земляного червя.

И Первобытный Бог развернулся, чтобы вернуться к своему прежнему занятию — загрязнению природы и родной земли цветочных духов.

Хаджар видел военных беженцев во времена сражений Северных Королевств и Войны Империй. Каждый раз одно и то же — люди, приходи на чужую землю, редко когда уважали её законы и прошлое. Вместе с собой они старались принести и свою родину, сделав из чужого края — родной.

И, как видно, боги поступали точно так же.

— Мудрый Аверкеми, — окликнул создание Хаджар.

— Что, смертный? Что еще ты хочешь от меня? Не искушай свою судьбу, ибо, узрит Вечность, мне не до праздных бесед с червями.

— Разумеется, — склонился Хаджар. — я лишь хотел рассказать вам о том, что видел по дороге сюда.

Создание фыркнуло и от дрожащих игл вновь изошло жуткое зловоние.

— И почему ты думаешь, что это может хоть как-то меня заинтересовать?

— Лишь смею предположить, — не стал спорить генерал. — Но, все же, смиренно прошу выслушать меня.

Аверкеми задумался. Все же несмотря на то, что он достиг вершины пути развития для смертного зверя, он оставил себе именно облик монстра, а не людской. И это не только многое говорило о его сути, но и меняло Аверкеми. Хаджар слышал легенды о том, что Первобытные Боги, коим люди долгое время приносили дары своей веры, в скором времени превращались в нечто эфемерное.

Эфемерное и, одновременно с этим, весьма нечеловеческое. Но даже сейчас, когда зверь Болот и Трясин был лишь в начале своего пути Вечного, Хаджар уже чувствовал глубокие различия между ними.

Зверь боролся со своей сутью. Со своим желанием разорвать чужака, пришедшего на его территорию.

Но, в итоге, жадность вновь одолела Аверкеми.

— Ты сослужил мне хорошую службу, смертный червь, — прозвучал прогнивший голос. — я выслушаю тебя второй раз. Но, видит Вечность, третьего не будет. Осторожно выбирай свои слова, генерал, ибо они могут стать последними.

Хаджар не стал уточнять, что в таком случае про Аверкеми никто не сложат песен. Это только в бродячем цирке в пасть к почти усыпленному тигру, накормленному до сыта мясом и наркотическими травами, засовывали руку. Да и то — не настоящую, а ловко сделанную бутафорию.

— Когда я шел сюда, то видел лес с гнилыми деревьями и терниями. Вода в нем чахлая и тухлая. Птицы почти не поют, а вместо зверей лишь гады и гнус. Клянусь своим именем — отсюда не так далеко до него.

Аверкеми, слушая описания, невольно протянул:

— Прекрасное место, — а затем одернул сам себя. — Зверь Болот и Трясин не бежит от битвы! Эти цветочные духи не стали даже слушать меня! Но ничего — теперь их дом станет моим!

— Разумеется, о мудрый Аверкеми! Но как долго вы будете сражаться с ними и тратить свою силу? Не лучше ли немного повременить? Набраться большего могущества. Отдохнуть в землях родных вам по духу? А когда придет время — нанести сокрушительный удар.

— Хм… чтобы славу мне воспели еще большую?

— Разумеется, — повторил Хаджар.

Аверкеми еще какое-то время постоял в пруду, а затем спросил:

— Где ты, говоришь, видел этот лес?

— Там, — Хаджар указал в сторону, откуда они недавно пришли с Хельмером.

— Что же… но если ты солгал мне, смертный червь, я найду тебя где бы ты ни был и об участи твоей тоже сложат песни. Но! Видит Вечность! Ими будут пугать даже стариков и те прольют черные слезы от ужаса твоей судьбы.

— Разумеется, — в третий раз произнес Хаджар. — будь на то ваша воля, о мудрый зверь Болот и Трясин.

Существо фыркнуло, дернуло иглами и… исчезло. Вместе с ним пропало и зловоние. Вода в прудах очистилась, воздух вновь пах свежестью и полевыми цветами, птицы запели в вышине, и рыба степенно поплыла по дну водоемов.

— Ха!

Хельмер буквально вывалился из тени. Демон, держась за живот, утирая слезы, чуть ли не упал со смеху. Он гоготал так сильно, что его улыбка, в прямом смысле, дотянулась до ушей, обнажив совсем не человеческие, длинные и бесчисленные зубы-клыки.

— Тебя веселит его участь? — без тени иронии спросил Хаджар. — Я не вижу в ней ничего забавного. Аверкеми потерял свой дом и, может, родных и близких. От того, что его образ жизни претит нам — это не делает его хуже.

— Хаджи, дружище, когда ты успел стать-таки занудой… ой не могу… — Хельмер прислонился к дереву. — Я смеюсь не над этим жалким вонючкой, а над тем, что твой план сработал. Первые Звезды и Духи! Я, именем своим клянусь, был уверен, что он тебя сожрет! Проклятье! Ты действительно безумен! Ха! Ха-ха-ха!

И Хельмер вновь зашелся в натуральной истерике.