Глава 1573

Идя по странным улочкам деревни, Хаджар обращал внимания на малейшие детали, которые могли бы дать ему подсказку, что его ждет в этом странном месте. Но, куда бы не падал глаз, будь то веселящиеся дети, играющие с животными, или молодые люди, идущие парами в сторону центральной площади; старики, уже сидящие там, у большого костра, за столами, ломящимся от странной на вид еды — ничего из этого не заставляло бывалого воина взяться за меч.

И это настораживало.

Нельзя забывать, что все вокруг не то, чем кажется. Дети, которые так весело щебетали и лохматили собак, тискали котов и бегали за птицами, могли быть старше смертных Императоров. Старики, возможно, помнили или даже принимали участие в последней войны Земли и Небес, а сэр Аравендир и леди Розалия и вовсе, скорее всего, равнялись по силе первым дивизионам Бессмертных.

Страна Духов не обладала внушительным количеством обитателей. По размерам она не уступала владениям смертных, но обитателей здесь бы не набралось даже чтобы заселить Лидус.

Свое малое число духи с лихвой компенсировали личным могуществом. И этого им было вполне достаточно, чтобы не только противостоять демонам и богам, не только выживать, но еще и, в какой-то степени, процветать.

Процветать…

Хаджар посмотрел на обитателей деревни, каждый из которых походил на тот или иной цветок.

Каламбур…

— У вас праздник? — решил нарушить молчание Хаджар. Волнение Хельмера, спрятавшегося в его тени, генерал ощущал едва ли не как собственное.

Он не впервые оказался в окружении врагов, но еще никогда прежде не встречал такое количество сущностей, способных уничтожить его одной лишь своей мыслью.

— Разумеется, прославленный генерал, — улыбнулась леди Розалия, от чего её лицо стало еще сильнее походить на бутон дикой розы. — Вы ведь изгнали Аверкеми, зверя болот и топей. И теперь мы сможем вновь взращивать здоровые цветы, а на наш зов вернутся пчелы и бабочки, разнося пыльцу и делая мед.

— Мы снова сможем добывать цветочный нектар — пищу всех духов и Фейри, — подхватил Аравендир. — пришло лето, генерал, а значит в царстве Мэб сейчас тяжело с ледяными цветками.

— Из-за того, что мы не могли производить нектар в должном количестве, у Тир-на-Нога возникли с ним проблемы.

— И Титании пришлось пойти на соглашение с Мэб, чтобы объединить усилия по его добыче.

— Но теперь…

— … королева Тьмы и Зимы…

— … больше не сможет…

— … диктовать условия.

Леди Розалия еще раз сверкнула глазами в сторону Хаджара, только теперь осознавшего, что, скорее всего, подложил весьма крупную свинью одной из немногих, из числа могущественнейших и древнейших существ Безымянного Мира, к кому он испытывал более-менее теплые чувства.

— «Они тебя подставили, Хаджи!» — веселился Хельмер. — «Причем сделали это очень красиво! Ха! Мне даже начинают нравится эти цветочки… так бы и оторвал у них бутоны для своей коллекции».

Разумеется, учитывая, что бутонами для этих духов являлись их собственные головы, то Хельмер говорил про коллекцию оживленных голов.

— Сегодня мы празднуем, прославленный генерал, — Аравендир провел их к центральной площади. Там стояли огромные столы, ломящиеся от яств. — Будьте гостем на нашем пиру. А завтра отправитесь в путь.

Хаджар, помня предупреждение демона, не сразу согласился на предложение. В их уговоре не значился пир, так что это, по уму, получался дар со стороны духов.

Нельзя принимать от них дары, если тебе нечем отдариться или уплатить взамен.

— Наша еда — ваша еда, славный генерал, — чуть склонила голову леди Розалия.

Огромный костер пылал по центру, но от него не исходило палящего жара. Духи, одетые в цветастые, красивые одежды, танцевали почти вплотную к языкам огням. Порой прекрасные девы подхватывали ладонями оранжевые лепестки и, закутавшись в них, словно в платки, кружились вокруг юношей и мужчин. Те же, в свою очередь, срывали покрова огня с безупречных цветков и выкидывали их в небо, где те превращались в искры, уносящиеся куда-то в ночь. А там, в небесах, застывали наравне со звездами.

Хаджар не знал, что потребовалось бы смертному или бессмертному, чтобы сотворить такое волшебство, но для фейри это было та же просто, как и дышать.

— «Это приглашение. Они не пытаются тебя обмануть… в этом. Но остерегайся. Парочка явно что-то задумала. Они не упустят возможности наступить на хвост Мэб. А что может быть лучше, чем прикончить её фаворита».

— Благодарю за приглашение, прелестная Розалия, — Хаджар взмахнул рукой и из его пространственного кольца на свет появилось платье. Когда-то давно оно принадлежало драконьей принцессе, до того, как ту потребовалось замаскировать. И так уж вышло, что платье осталось во владении Хаджара. — Примите это в знак моей благодарности за ваше гостеприимство и пищу.

Розалия и Аравендир не показали виду, но по их короткому обмену взглядами стало понятно, что они не рассчитывали на подобную осторожность со стороны Хаджара.

— Садись вместе с нами, генерал, — леди Розалия, взмахнув полами платья, демонстрируя ноги, к которым рухнули бы самые стойкие из воинов, опустилась на скамью, возникшую прямо под ней. Зеленые лозы, усеянные бутонами, выскользнули из-под земли и свились под её станом в прекрасный цветочный букет. — Не достойно достопочтенному хозяину, если он сидит и ест, а его гост стоит и смотрит.

Рядом опустился и Аравендир. Так же, как и его вторая половина, он усилием воли создал цветочный стул. Только в его варианте, тот скорее напоминал тюльпан, нежели нечто иное.

— «Я бы, на твоем месте, не садился на такое… удовольствие».

Хаджар, кивнув словам Хельмера, достал из пространственного кольца простую чурку, которая часто заменяла ему в походах стул или стол.

Поставив её рядом с Аравендиром, он откинул полы плаща и, усевшись, потянулся было к еде, но время остановился. То, что казалось ему мясом, оказалось какими-то странными бобами. Вместо воды, в чарках, сделанных из лепестков цветов, плескалась непонятная субстанция зеленого цвета.

Сладости, если присмотреться, являлись копошащимися живыми личинками, украшенными какой-то пылью.

Иными словами — на столах не оказалось ничего из того, то мог бы съесть простой человек.

— «А если бы не отдарился, они бы выглядели для тебя как и прежде — человеческим пиром», — хмыкнул в его сознании Повелитель Ночных Кошмаров.

— Отчего же вы не едите, славный генерал? — леди Розалия, разом теряя весь свой лоск, зачерпнула ладонью горсть белесых червяков и закинула их в рот, где вместо зубов появились острые клыки.

— И не пьете? — Аравендир отпил из чарки зеленой жидкости, на поверку оказавшейся кровью.

Нет лучше удобрения для земли, чем кровь. После самых кровавых бойнь всегда восходит самый щедрый урожай.

— Мне стоит сперва воздать почести миом праотцам и матерям моих матерей, — ответил Хаджар.

— Разве молитвы смертных так длинны? — в глазах Розалия плясали опасные, веселые искорки.

— Порой молитва может занимать всю жизнь, — ответил Хаджар.

— Всю жизнь? — как ни в чем небывало, сэр Аравендир продолжал пить чью-то кровь. — А в чем же смысл такой жизни?

Если честно, Хаджар не знал ответа на этот вопрос. Он встречал мудрецов, посвятивших свою жизнь услужению тому, что казалось генералу эфемерным и несущественным, но, тем не менее…

Впрочем, от странного диалога его спасло появление у костра женщины. Она чем-то напоминала леди Розалию. О красоте её нет смысла говорить, ибо Хаджар еще ни разу не встречал могущественного адепта или духа, вне зависимости от пола, что не был бы изумительно красив.

Но было в ней что-то… что-то не обычное. Что выделяло её на общем фоне. И дело вовсе не в прекрасных одеждах, расшитых медными и белыми цветками, среди которых летали золотые цапли. И не в белоснежной коже с розоватыми, пышущими жизненной силой, щеками.

Не в черных волосах, сложенных в простую, но привлекательную прическу. И даже не в её танце.

О, что это был за танец.

Мигом остальные духи, пляшущие вокруг костра, отошли в сторону, освободив место для странной женщины.

В её руках тянулись белоснежные ленты. Она кружила с ними вокруг лоскутов огня, порождая картины столь удивительные и реалистичные, будто она своим танцем могла создавать краски, а реальность для неё не более, чем холст.

Она все танцевала и танцевала, то ускоряясь, то замедляясь, и в написанных лентами и огнем картинах, Хаджар видел прошлое. Он не знал, свое ли это было прошлое или чужое. Хаджар видел Елену, свою первую любовь, но она выглядела иначе, носила чуть иную одежду, говорила с другим акцентом и, в целом, лицо было одновременно её и, в то же время, совсем чужое.

Картина сменилась и вот уже Хаджар увидел юношу, сидящего за гончарным кругом, а рядом с ним смеялась, играя с котенком, девушка, одного взгляда на которую хватило, чтобы даже у Хаджара, видевшего и богинь, и духов, и демониц — на миг замерло сердце.

А вот уже он сам держит за руку Аркемейю, когда они, вдали от всех, венчались посреди цветочного луга в далекой, смертной деревушке.

Дух взмахнула белыми лентами и те закружились, захлопали крыльями и, обернувшись стаей голубей, улетели в небо.

Она стояла прямо перед ним. В её руках покоились ножны с длинным, простым мечом, слегка приобнаженным и готовым к бою.

— У нас есть традиция, славный генерал, — едва ли не мурлыкнула Розалия. — В праздник мы танцуем. Танцуем танец огня и танец меча. И, раз уж вы на эту ночь один из нас, то, как самый молодой воин, должны впервые станцевать. Таков наш уклад.

Хаджар посмотрел в глаза странной женщине, которую он словно видел и… не видел прежде. Он не сомневался, что она обладала даже большим могуществом, чем Розалия и Аравендир вместе взятые.

Как ему вообще биться с таким созд…

— «Я одолжу тебе свои силы для этой битвы, ученик» — раздался голос в его голове и на миг ему показалось, что где-то в вышине хлопнули вороньи крылья. — Но взамен ты выполнишь одно мое желание».

Проклятье! Его сознание все больше и больше напоминало не место для уединения, а какой-то проходной двор. Оставалось радоваться, что Хельмер не мог слышать Черного Генерала.

— «И какое же желание?»

— «Придет время, и ты узнаешь, но, будь спокоен, это никак не связано с моими попытками забрать твое тело. Клянусь своей мертвой матерью, ученик»

Только глупец стал бы заключать сделку с Врагом Всего Сущего. Глупец или безумец.

Хаджар поднялся с места и ответил сразу всем.

— Я согласен.