Глава 1577

Хаджар словно растворился в ветре. Стремительные и плавные движения перетекали один в другой, и сложно было понять, где начинается выпад, где он продолжается секущим разрезом, а где оборачивается рубящим потоком силы. Его удары сыпались на Деву Цветов со всех сторон, а та кружилась внутри срезанных вихрями лепестков цветов.

Её красные одеяния летели следом за движениями рук и окутывали ноги, твердо стоящие на земле. Удары одним за другим высекали искры, пускающиеся в парный вальс вместе с теми, что летели из костра.

Хаджар взмахнул клинок и отправил сталь в секущем полете от бедра и до самого плеча Девы. Та сделала шаг в сторону и выставила клинок плоскостью так, чтобы вражеский меч, оставляя в воздухе целое полотно из оранжевых, огненных точек, взвился над её головой, после чего сделала второй шаг и оказавшись вплотную к Хаджару, ударила локтем противнику в грудь.

Её удар, пробив марево синего ветра, не встретил ни малейшего сопротивления и так и не настиг цели. Хаджар уже оказался за спиной Девы, а его рубящий удар продолжил стремительно опускаться на голову прекрасного духа. Та, словно не закончив удар локтем, вдруг выпрямила руку и легким касанием ладони, буквально шлепнув по плоскости Синего клинка, отвела удар в сторону, чтобы уже самой перейти в контрнаступление.

Выпады Девы, которые та умудрялась наносить с немыслимой скоростью и легкостью, обернулись тысячей лиловых лепестков.

Хаджар оторвался от земли и, скользя стопами по ветру, отбивал один десяток за другим, а от еще большего количества успевал увернуться, но каждый раз находилось несколько выпадов-лепестков, что все же настигали свою цель, оставляя на теле и броне длинные порезы.

Кровь все обильнее орошала горячую землю, а улыбки на лице Розалии и Аравендира становились лишь шире.

Хаджар и Дева кружились в жуткой битве, далекой от метафор бардов, сравнивающих подобное с танцем. Сталь, бьющая о сталь и кровь смертного, падающая на землю духов — все это не походило на танец. Скорее на буйство красок, на дикий шторм из плоти и железа.

Железа людей и сплава стали духов.

Хаджар, отклонив голову в сторону и не дав клинку противника вонзиться в глазницу, подцепил кончиком Синего клинка еще не успевшую упасть на землю каплю крови, а затем ударом меча отправил её в лицо противнице.

Дева, не ожидая столь грязного трюка, не успела среагировать и на мгновение закрыла пострадавший, левый глаз. Мгновение столь краткое, что никто из зрителей не успел заметить, что произошло. Но этого мгновения хватило Хаджару.

Его меч, окутанный потоками ветра, выстрелил в мощном выпаде и, впервые за все сражение, коснулся плоти Девы. Удар, не подкрепленный техниками, не обладал достаточной силой, чтобы пробить одеяние-броню и плоть насквозь, но, все же, впервые на землю пролилась не только человеческая кровь.

Отброшенная на несколько шагов назад Дева, на чьем левом боку зияла небольшая рана, потеряла равновесие и Хаджар, собирая все силы воедино, бросился в безумное по скорости и мощи нападение. Оставляя в своей защиты сплошные дыры, игнорируя рассекавшие его плоть лепестки, он, собирая ветер вокруг, наносил один удар за другим.

Дева отбивала их, высекая все больше и больше искр, но не успевала восстановить равновесие и вернуть утерянную инициативу. Её движения потеряли былую плавность, а то, что еще недавно неопытный мечник сравнил бы с танцем, превратилось в жуткую рубку.

Хаджар, пользуясь преимуществом в росте, наносил один рубящий удар за другим. Он, словно дровосек, пытался свалить непокорное дерево, но каждый раз наталкивался на неприступную защиту вражеского клинка.

Когда же, в очередной раз, Дева отбила Синий Клинок и перенаправила его вниз, Хаджар, внезапно, рухнул следом. Меч Королей пролетел над его головой, срезав несколько седых волос, а Хаджар уже нанес быстрый и хлесткий удар ногой под колени Девы.

Та покачнулась, взмахнула руками и её одежды, обернувшись крыльями птицы, позволили ей удержаться в воздухе, но Хаджар добился своего. Меч противника оказался так далеко от него, насколько это только было возможно во время столь стремительной схватки.

Этого времени должно было хватить.

Во всяком случае Хаджар надеялся на это. Ибо, иначе, вопрос его поражения становился лишь вопросом времени и не более того.

Убрав меч в ножны, он крепко упер ноги в землю и, вздохнув, направил всю доступную ему терну, свою и чужую, в руки, а затем и в клинок.

Из ножен выстрелило синее торнадо. Рассекая землю и буквально взрывая дома и постройки, оно протянулось на несколько сотен метров за спину воину, а затем, втянувшись в меч, ускорило его настолько, что выпад Хаджара превратил его самого в порыв бури.

Сила, с которой он высвободил Синий Клинок из ножен, породила удар грома, но еще до этого — сверкнула белоснежная молния, коей обернулся дух птицы Кецаль, рассекающей облака на плоскости клинка.

Хаджар оказался за спиной Девы. Практически полностью лишенный терны, он вонзил клинок в землю и оперся на него всем весом.

— Ты хорошо сражаешься, — прозвучал позади голос. — Но только для смертного.

Хаджар с трудом, изгибаясь вокруг рукояти клинка, обернулся на голос. Дева все так же стояла на ногах. Мерно капала её цветочная кровь. Удар Хаджара, собравший в себе невероятное количество терны и мистерий, сумел лишь оцарапать лицо Девы.

Кровавая полоса, беря начала у левого виска, через переносицу и щеку, протянулась вплоть до правой ключицы. Рана неглубокая, но в ней чувствовалось присутствие чужой энергии — Дева навсегда останется со шрамом в память об этом сражении.

Она спокойно, мерно шагая, подошла к противнику и, игнорируя кровь, заливающую лицо, протянула меч и уперла его в горло Хаджару.

— Ты не он, — повторила она. Сложно было понять с кем именно она говорит. С Хаджаром или же… сама с собой. — Но убив тебя, я убью тот его осколок, что ты носишь со мной. Этого будет достаточно.

Меч королей взмыл в небо и, оборачиваясь огненной полоской, ясно давая понять, что Дева не использовала в этой битве всех своих возможностей, опустился в рубящем ударе.

Хаджар улыбнулся.

— Стой!

Огненная лента-меч застыла буквально в одном миллиметре от головы Хаджара.

Леди Розалия встала рядом с Девой и, положив одну руку на плечо воительнице, второй указал на восток. Там, за холмами, поднималось солнце, чьи первые лучи уже нежно ласкали небеса и землю.

Духи не могли врать. Данное ими слово было крепче любой печати и любой подписи. Они чисто физически не могли лгать. И потому, когда солнце коснулось цветочного луга, Хаджар перестал быть частью деревни. И Дева потеряла право сразиться с ним в ритуальном поединке.

Сама же леди Розалия и сэр Аравендир были обязаны указать ему путь к скале предков.

— Ты думаешь, что ты победил, Безумный Генерал? — прошипела леди. Она протянула ладонь и в её пальцах оказался пергаментный свиток. — Стоит мне отдать тебе эту карту и наш уговор будет выполнен. Я ничем не обязана тебе. Ты — мне. И ты более не гость в наших землях.

— Ты лишь отсрочил свою участь, генерал, — встал сзади Аравендир. — Пара секунд жизни… хотя, наверное, для смертного это важно.

Действительно — стоило Хаджару взять карту, как ничто не мешало Деве закончить начатое. Удар ей меча не встанет вразрез с законами гостеприимства. Ведь приглашение действовало только до утра, а сейчас, лишенный этого благословления, Хаджар оказался вторженцем, захватчиком — незваным гостем.

Любой хозяин не просто мог, а должен был защитить свой дом и родных от него.

И все же…

— Карту, — с трудом произнес Хаджар и протянул ладонь.

Леди Розалия фыркнула.

— Теперь я уверен, — она вытянула руку над ладонью просящего и разжала пальцы. — Ты действительно безумен.

Пока свиток падал, Хаджар раскусил пилюлю и, бросив короткое:

— Я знаю.

Обернулся птицей Кецаль и, пока все находились в недоуменни, схватил руками-когтями карту, а затем, взмахнув крыльями, исчез среди воздушных троп, за несколько мгновений оставляя деревню за многие и многие мили позади себя.

— «ХА! Хаджи! А я уж думал мы покойники!»

Хаджар словно растворился в ветре. Стремительные и плавные движения перетекали один в другой, и сложно было понять, где начинается выпад, где он продолжается секущим разрезом, а где оборачивается рубящим потоком силы. Его удары сыпались на Деву Цветов со всех сторон, а та кружилась внутри срезанных вихрями лепестков цветов.

Её красные одеяния летели следом за движениями рук и окутывали ноги, твердо стоящие на земле. Удары одним за другим высекали искры, пускающиеся в парный вальс вместе с теми, что летели из костра.

Хаджар взмахнул клинок и отправил сталь в секущем полете от бедра и до самого плеча Девы. Та сделала шаг в сторону и выставила клинок плоскостью так, чтобы вражеский меч, оставляя в воздухе целое полотно из оранжевых, огненных точек, взвился над её головой, после чего сделала второй шаг и оказавшись вплотную к Хаджару, ударила локтем противнику в грудь.

Её удар, пробив марево синего ветра, не встретил ни малейшего сопротивления и так и не настиг цели. Хаджар уже оказался за спиной Девы, а его рубящий удар продолжил стремительно опускаться на голову прекрасного духа. Та, словно не закончив удар локтем, вдруг выпрямила руку и легким касанием ладони, буквально шлепнув по плоскости Синего клинка, отвела удар в сторону, чтобы уже самой перейти в контрнаступление.

Выпады Девы, которые та умудрялась наносить с немыслимой скоростью и легкостью, обернулись тысячей лиловых лепестков.

Хаджар оторвался от земли и, скользя стопами по ветру, отбивал один десяток за другим, а от еще большего количества успевал увернуться, но каждый раз находилось несколько выпадов-лепестков, что все же настигали свою цель, оставляя на теле и броне длинные порезы.

Кровь все обильнее орошала горячую землю, а улыбки на лице Розалии и Аравендира становились лишь шире.

Хаджар и Дева кружились в жуткой битве, далекой от метафор бардов, сравнивающих подобное с танцем. Сталь, бьющая о сталь и кровь смертного, падающая на землю духов — все это не походило на танец. Скорее на буйство красок, на дикий шторм из плоти и железа.

Железа людей и сплава стали духов.

Хаджар, отклонив голову в сторону и не дав клинку противника вонзиться в глазницу, подцепил кончиком Синего клинка еще не успевшую упасть на землю каплю крови, а затем ударом меча отправил её в лицо противнице.

Дева, не ожидая столь грязного трюка, не успела среагировать и на мгновение закрыла пострадавший, левый глаз. Мгновение столь краткое, что никто из зрителей не успел заметить, что произошло. Но этого мгновения хватило Хаджару.

Его меч, окутанный потоками ветра, выстрелил в мощном выпаде и, впервые за все сражение, коснулся плоти Девы. Удар, не подкрепленный техниками, не обладал достаточной силой, чтобы пробить одеяние-броню и плоть насквозь, но, все же, впервые на землю пролилась не только человеческая кровь.

Отброшенная на несколько шагов назад Дева, на чьем левом боку зияла небольшая рана, потеряла равновесие и Хаджар, собирая все силы воедино, бросился в безумное по скорости и мощи нападение. Оставляя в своей защиты сплошные дыры, игнорируя рассекавшие его плоть лепестки, он, собирая ветер вокруг, наносил один удар за другим.

Дева отбивала их, высекая все больше и больше искр, но не успевала восстановить равновесие и вернуть утерянную инициативу. Её движения потеряли былую плавность, а то, что еще недавно неопытный мечник сравнил бы с танцем, превратилось в жуткую рубку.

Хаджар, пользуясь преимуществом в росте, наносил один рубящий удар за другим. Он, словно дровосек, пытался свалить непокорное дерево, но каждый раз наталкивался на неприступную защиту вражеского клинка.

Когда же, в очередной раз, Дева отбила Синий Клинок и перенаправила его вниз, Хаджар, внезапно, рухнул следом. Меч Королей пролетел над его головой, срезав несколько седых волос, а Хаджар уже нанес быстрый и хлесткий удар ногой под колени Девы.

Та покачнулась, взмахнула руками и её одежды, обернувшись крыльями птицы, позволили ей удержаться в воздухе, но Хаджар добился своего. Меч противника оказался так далеко от него, насколько это только было возможно во время столь стремительной схватки.

Этого времени должно было хватить.

Во всяком случае Хаджар надеялся на это. Ибо, иначе, вопрос его поражения становился лишь вопросом времени и не более того.

Убрав меч в ножны, он крепко упер ноги в землю и, вздохнув, направил всю доступную ему терну, свою и чужую, в руки, а затем и в клинок.

Из ножен выстрелило синее торнадо. Рассекая землю и буквально взрывая дома и постройки, оно протянулось на несколько сотен метров за спину воину, а затем, втянувшись в меч, ускорило его настолько, что выпад Хаджара превратил его самого в порыв бури.

Сила, с которой он высвободил Синий Клинок из ножен, породила удар грома, но еще до этого — сверкнула белоснежная молния, коей обернулся дух птицы Кецаль, рассекающей облака на плоскости клинка.

Хаджар оказался за спиной Девы. Практически полностью лишенный терны, он вонзил клинок в землю и оперся на него всем весом.

— Ты хорошо сражаешься, — прозвучал позади голос. — Но только для смертного.

Хаджар с трудом, изгибаясь вокруг рукояти клинка, обернулся на голос. Дева все так же стояла на ногах. Мерно капала её цветочная кровь. Удар Хаджара, собравший в себе невероятное количество терны и мистерий, сумел лишь оцарапать лицо Девы.

Кровавая полоса, беря начала у левого виска, через переносицу и щеку, протянулась вплоть до правой ключицы. Рана неглубокая, но в ней чувствовалось присутствие чужой энергии — Дева навсегда останется со шрамом в память об этом сражении.

Она спокойно, мерно шагая, подошла к противнику и, игнорируя кровь, заливающую лицо, протянула меч и уперла его в горло Хаджару.

— Ты не он, — повторила она. Сложно было понять с кем именно она говорит. С Хаджаром или же… сама с собой. — Но убив тебя, я убью тот его осколок, что ты носишь со мной. Этого будет достаточно.

Меч королей взмыл в небо и, оборачиваясь огненной полоской, ясно давая понять, что Дева не использовала в этой битве всех своих возможностей, опустился в рубящем ударе.

Хаджар улыбнулся.

— Стой!

Огненная лента-меч застыла буквально в одном миллиметре от головы Хаджара.

Леди Розалия встала рядом с Девой и, положив одну руку на плечо воительнице, второй указал на восток. Там, за холмами, поднималось солнце, чьи первые лучи уже нежно ласкали небеса и землю.

Духи не могли врать. Данное ими слово было крепче любой печати и любой подписи. Они чисто физически не могли лгать. И потому, когда солнце коснулось цветочного луга, Хаджар перестал быть частью деревни. И Дева потеряла право сразиться с ним в ритуальном поединке.

Сама же леди Розалия и сэр Аравендир были обязаны указать ему путь к скале предков.

— Ты думаешь, что ты победил, Безумный Генерал? — прошипела леди. Она протянула ладонь и в её пальцах оказался пергаментный свиток. — Стоит мне отдать тебе эту карту и наш уговор будет выполнен. Я ничем не обязана тебе. Ты — мне. И ты более не гость в наших землях.

— Ты лишь отсрочил свою участь, генерал, — встал сзади Аравендир. — Пара секунд жизни… хотя, наверное, для смертного это важно.

Действительно — стоило Хаджару взять карту, как ничто не мешало Деве закончить начатое. Удар ей меча не встанет вразрез с законами гостеприимства. Ведь приглашение действовало только до утра, а сейчас, лишенный этого благословления, Хаджар оказался вторженцем, захватчиком — незваным гостем.

Любой хозяин не просто мог, а должен был защитить свой дом и родных от него.

И все же…

— Карту, — с трудом произнес Хаджар и протянул ладонь.

Леди Розалия фыркнула.

— Теперь я уверен, — она вытянула руку над ладонью просящего и разжала пальцы. — Ты действительно безумен.

Пока свиток падал, Хаджар раскусил пилюлю и, бросив короткое:

— Я знаю.

Обернулся птицей Кецаль и, пока все находились в недоуменни, схватил руками-когтями карту, а затем, взмахнув крыльями, исчез среди воздушных троп, за несколько мгновений оставляя деревню за многие и многие мили позади себя.

— «ХА! Хаджи! А я уж думал мы покойники!»