Глава 1582

Хаджар отпрыгнул в сторону, пропуская мимо технику огненного копья. Та, перестав в образе языка драконьего пламени, лизнула белоснежные одежды Безумного Генерала. Привыкший к тому, что доспехи, созданные Королевой Мэб, практически невозможно повредить, Хаджар сперва не обратил на произошедшее никакого внимания и продолжил свой бег.

— «Глупец! Это фейри Летнего Двора!» — закричал внутренний демон Хаджара– как бы это нелепо не звучало.

— Проклятье!

Хельмер был прав. Доспехи Мэб являлись, возможно, одним из самых удивительных артефактов в Безымянном Мире, но как и у всего иного, что попадало под лучи Ирмарила, у них имелась одна маленькая особенность. Пока Хаджар находился в форме птицы, перед угрозой фейри Летнего Дворца — исконных противников и врагов королевы тьмы и ветров, белоснежные одежды оставались, действительно, просто красивым одеянием.

В вышине, среди облаков и странных стеблей, увенчанных чашами, где рождались облака смертного мира, птица Кецаль, рассекая ветра, взмахнула опаленными перьями.

Со всех сторон на неё слетались разноцветные драконы, чья чешуя походила на узоры брони, а может таковой и являлась. Нельзя забывать, что все в мире духов — лишь метафора и иллюзия.

— Остановись, Генерал! — прозвучало в драконьем рыке ближайшей преследовательниц.

— «Даже не думай этого делать!» — куда громче закричал Хельмер. — «Они прикончат нас обоих! А я еще не принимал в этом месяце ванну из кр…»

— Крови девственниц, — процедил Хаджар. — Я знаю!

Под свист ветра и оглушительные хлопки взрывающихся техник и заклинаний, он спрыгнул с тропы ветра и, расправив руки, рухнул в свободном падении.

В этот самый момент в том направлении, в котором еще мгновение прежде летела птица Кецаль, пронеслось очередное огненное копье, но вместо того, чтобы опалить второе крыло, оно врезалось в грудь одному из драконов.

Хаджар, мысленно, ожидал услышать смертный крик или нечто подобное, но, видимо, броня фейри Чаш Духов работала так же, как и его одеяние.

Огонь попросту стек с чешуек дракона и огненным дождем пролился вниз. Капли расправленной плазмы упали на поверхность ближайшей чаши. Шипя и плюясь кипятком, в небо поднялись клубы густого, похожего на дым, пара.

— «Отлично!» — Хельмер, наверное, потирал ладони и зловеще щурился — во всяком случае именно так звучал его голос. — «Пока они нас не видят, я могу дать тебе еще одну каплю своей силы и вместе с техникой драконов и Врага, мы свалим их предводительницу».

Это могло звучать длинно, но на деле — мысль Хельмере оставалась мыслью, так что все это произошло еще даже до того, как горящее одеяние Хаджара скрылось за ним следов в густой завесе.

— Нет.

— «Открой созн… Что? Что значит — нет?»

Хаджар, ухватившись за другую тропу, запрыгнул на неё и побежал среди обжигающего кожу пара. Температура была так велика, что генерал буквально чувствовал, как пузыриться и местами даже лопается его кожа. И это на уровне Безымянного Адепта.

Мир духов, воистину, не место для смертных.

— «И не надо мне говорить, что значит слово нет — я прекрасно знаю и сам и… Справа!»

Птица Кецаль резко рухнула еще ниже, а справа над ней пронесся огненный шторм, чем-то напоминающий пущенную в полет огромную булаву.

— Проклятье, — процедил Хаджар, ощущая как его плоть буквально находится на грани того, чтобы оказаться заживо сваренной.

И все же — он так и не обнажил меча, убранного в ножны сразу после созданной разрезом волны.

— «Когда ты успел стать пацифистом, глупый смертный?!» — надрывался Хельмер.

Хаджар не был пацифистом. Более того — он все еще оставался простым солдатом, но… его честь за эти века пострадала куда сильнее, чем сейчас страдало его тело. Он не собирался добавить её тем, чтобы пользоваться заемной силой демона ради убийства хранительниц Чаш Духов, к которым успел проникнуться симпатией с первых же сказанных друг другу фраз.

— «Мы либо сваримся, либо сгорим,» — вздохнул Ночной Кошмар.

Как бы не хотелось признавать Хаджару, но демон был прав. Все это время, во время бега по тропе среди облаков, Хаджар сдерживал огонь при помощи своей воли и терны, но когда к пламени добавился пар, то силы из души генерала буквально выливались в реальность. И долго так продолжаться точно не могло.

— Держись! — выкрикнул Хаджар.

— «Я внутри твоей души, дурья ты башка!» — закричал в ответ демон, но судя по интонации, он действительно там за что-то ухватился.

Птица Кецаль внезапно замерла. Вокруг, со всех сторон и со всех плоскостей, к ней устремились огненные техники. Разноцветные, аморфные и обладающие формой, они имели перед собой лишь одну цель — длиннохвостую птицу с горящим крылом.

— «Ты безумец!»

Хаджар лишь крепче сжал зубы. Видя, как из облаков пара к нему буквально «выпрыгивают» крылатые змеи, а их дыхание пламени сливается в единую массу техники и энергии, он все еще не обнажал меча.

— «О вечность и звезды, я подохну внутри тела смертного мужчины! Барды сложат самую глумлив…»

— Да заткнись ты уже наконец!

И одновременно с оглушительным ревом, Хаджар выхватил меч из ножен и, вкладывая в клинок терну, позволил технике Бесконечного Ветра слиться с мистериями и силой.

Проявляясь в реальности вихрем синего ветра, удар вонзился в самый центр огненной массы. Но вместо того, чтобы разрушить техники драконов, он, превращаясь в птичий клюв, начал пожирать пламя, вбирая в себя все больше и больше его силы, пока, не сумев сдержать такое наполнение, не взорвался прозрачным штормом.

Вихри ветра разметали драконов словно щепки. Кому-то выбило несколько чешуек, другие, с переломанными крыльями, упали в воды травяных чаш, но большинство, отброшенные на многие километры, оказались лишь немного оглушены.

Птица Кецаль же, расправив крылья, буквально оседлала поток стремящейся в небо силы. И лишь под ей слышимый крик демона, позволила этой силе не только задуть пламя на своем крыле, но и выбросить себя из плена клетки пара.

Хаджар, буквально перепрыгивая с одной разрушающейся тропы ветра на другую, как по лестнице бежал по вихрям силы и штормового ветра наверх — к самой крупной и высокой Чаши Духов. Он понятия не имел, почему ему надо было именно туда — просто знал.

Синий Клинок вернулся обратно в ножны, а сам генерал, всего за несколько мгновений преодолев просто немыслимое расстояние, оказался как ему сперва показалось, на широкой зеленой площади. И лишь благодаря замысловатому, но простому узору, покрывающими пол, он понял, что это, на самом деле, никакой не камень, а лист.

Обычный лист, размером с городскую площадь.

Птица Кецаль сложила крылья и вновь обернулась человеком. Израненным, покрасневшим, в ожогах и волдырях, с обгоревшей одеждой, но живым и даже немного улыбающимся.

— «Ты. Бе-зу-мен» — констатировал демон.

— Повторяешься, — напомнил Хаджар и повернулся к лестнице, ведущей к самой высокой чаше.

Вырубленная прямо в стебле, она вилась вокруг оси и поднималась все и выше. Хаджар уже сделал первый шаг к вершине, как ощутил чужое присутсвие за спиной.

Наверное, она могла бы успеть пронзить его копьем или, хотя бы, попытаться это сделать. Но огненная леди осталась недвижима.

Когда Хаджар обернулся, её глефа была обращена лезвием к земле, а режущей кромкой — к Хаджару. Верный знак того, что битвы не избежать, но битвы честной. Такой, что случается между двумя воинами, что не испытывают к друг другу злобы, но у которых есть долг.

Она выглядела куда лучше Хаджара, но и сама хранительница пострадала в том вихре силы и терны. По её левому виску стекала мерцающая кровь, а несколько пластин на доспехах оказались выдраны, обнажив атласную кожу и следы узорных татуировок.

— Эта сила, — задумчиво произнесла миледи, словно ни раны, ни сама ситуация её нисколько не беспокоили. — которую ты использовал. Это не сила богов, демонов, духов или Реки Мира. Что это?

Нетрудно догадаться, что она имела ввиду именно терну. Вот только Хаджар, как бы сам того ни хотел, не смог бы дать ответ на этот вопрос. Просто потому, что он и себе самому-то ответить на него не мог.

— Может быть — сила смертных, — развел он руками.

— Может быть, — не стала спорить воительница. — Это была славная попытка, Безумный Генерал. Да… теперь я понимаю, почему тебя так зовут.

— «Ну хоть один нормальный человек… дух! Давай, расскажи этой тупой заднице, о том, что мы его эту самую задницу не прос…»

Усилием воли, Хаджар заставил себя не слышать слов демона.

— Мне действительно надо пройти, — Хаджар показательно убрал руки от меча. — И я бы не хотел проливать ни чьей крови.

— Если кровь и прольется, то только твоя, генерал, — и в словах девы не звучало ни насмешки, ни угрозы. Только сочувствие. Ведь и правда — её сила, по сравнению с силой Хаджара, это как пожар на фоне костра, что заводит путник, чтобы согреться. — Я не знаю, что тебя привело в этот край, но никому нельзя подниматься наверх. И мой долг и моя честь — остановить тебя.

В это время десятки и сотни других драконов, оборачиваясь воинами и воительницами, встали по периметру листа-площади. Их оружие обнажено, но прижато к груди.

Ох уж эти духи и их любовь к театральщине и вечным дуэлям. Легенды гласят, что даже во время битвы Древних, Яшмовый Император поочередно бился с Королевами и ныне не живыми Королями Фейри, пока армии обеих сторон стояли в стороне.

— Праотцы мне свидетели, — вздохнул Хаджар и покачал головой. — Я хотел этого избежать.

Уставший и израненный, он обнажил Синий Клинок. Звездная Вспышка, техника Воина Ветра, призвавшая призрачную копию меча, терна и мистерии слились воедино.

Миледи кивнула и занесла глефу, но… битве, все же, не было суждено состояться.

Хаджар, стоя на первой ступени, действительно нанес удар. Вот только вся его сила была направлена вовсе не на миледи или её войско, а в то место, где лист-площади крепился к стеблю.

И когда вспыхнули отблески энергий и зазвучали крики духов, то где-то внутри Хаджара засмеялся кто-то чужой. Вот только генерал не был уверен, что смех принадлежал Хельмеру.