Глава 1599

Узнать Лэтэю в том облике, в котором она пришла на порог дома Бадура было сложно — но не узнать попросту невозможно.

Все те же глаза, похожие на звезды, волосы жидким золотом, растекшиеся по плечам. Белоснежное копье в руках, высокая, крепкая грудь, длинные, изящные ноги, тонкий стан.

Лэтэя обладала воистину чарующей красотой. Даже в кровоподтеках, в изорванных лохмотьях, поломанных доспехах, местами врезавшихся в плоть, со сломанной ногой, волочившееся позади, со спутанными волосами и полубезумным взглядом, она все еще была красива.

— Лэтэя! — Хаджар вонзил меч в снег и подхватил падающую подругу. — Лэтэя, проклятье… что с тобой…

— Хаджар? — с трудом произнесли разбитые, обветренные губы. — Это… ты?

— Я, — кивнул генерал. Он скинул с себя одежды и накрыл ими девушку. — Почему ты не дождалась нас с Артеусом?

Лэтэя… воительница Падающая Звезда только усмехнулась.

— Я не та… принцесса… которую надо… спасать. Могу и… сама се… — на полуслове силы покинули её и тело обмякло в руках Хаджара.

Только маленький, пульсирующий огонек терны в центре её энергетического тела ясно давал понять, что девушка все еще жива.

Впрочем, если они промедлит, то скоро… очень скоро это изменится.

— Есть куда положить? — спросил Хаджар.

Он поднялся и, без рук, усилием воли вернул меч в ножны. Его подруга и верный боевой товарищ лежала на его руках. Высокое Небо, он даже и не думал, что она настолько легкая. Действительно — как свет падающей звезды. Невесомый и ускользающий.

— Велес, хозяин стадов и покровитель мудрецов, — вздохнул Бадур и провел ладонью по лицу. — моя изба так сильно похожа на лечебницу?

Несколько мгновений Хаджар всерьез опасался, что северянин не пустит их обратно в сени и им придется сразится, но…

— Проходи, — Бадур отодвинулся в сторону и дал Хаджару пройти. — Неси её в мою комнату.

В другой ситуации Хаджар бы, будучи воспитанным пусть и в свободном королевстве, но весьма архаичных нравов, возмутился бы подобным словам, но не сейчас.

Он прошел мимо храпящего Артеуса и уложил Лэтэю на кровать. Выглядела он так, словно билась… со стаей жутких волков, чьи клыки были достаточно остры, чтобы резать артефактную броню, а лапы — чтобы дробить плоть и кости могучего адепта.

— Красивая, — спокойно произнес стоявший за спиной Бадур. — Твоя жена?

— Подруга, — ответил Хаджар.

Он уже достал из пространственного кольца все медицинские артефакты, зачарованные нити, волшебные бинты, мази и пилюли, которые могли потребоваться в непростом искусстве врачевания.

— Значит она воин, — кивнул своим мыслям северянин. — два воина могут иметь дружбу, но мужчина и женщина — никогда.

Хаджар никак не прокомментировал эти слова. Его познаний в лекарском искусстве и взора сквозь Реку Мира было достаточно, чтобы понять, что в отличии от Артеуса душа Лэтэи не пострадала. Разве что оба её тела.

Так что следующие несколько часов он провел за тем, что вынимал осколки доспехов из её тела, скреплял края ран, смазывал их вонючими и жгучими мазями, вправлял кости, шил разорванные каналы и меридианы.

Северянин все это время менял воду и повязки. Крови и нечистот с Лэтэи текло ничуть не меньше, чем с Артеуса.

Только к утру состояние воительницы стабилизировалось достаточно, чтобы Хаджар и Бадур могли накрыть её одеялами и, без опаски, покинуть комнату.

Вместе, мокрые, пропахшие и грязные, они вышли из горницы, а оттуда прямо на улицу. Бадур поставил на крыльцо избы второй стул и, усевшись, закурил ароматные травы.

Хаджар достал свою трубку и забил её табаком из Семи Империй.

— Южное курево? — потянул ноздрями Бадур. — пахнет как навоз.

— Северные травы? — тем же жестом ответил Хаджар. — пахнет, как…

Он хотел ответить что-то такое же колкое, но… не смог. Плотный белый дым, выдыхаемый Бадуром, отдавал хвойным лесом и можжевельником. А еще немного — черникой. Очень приятный и слишком знакомый запах для Хаджара.

Северянин, сверкнув глазами, протянул небольшой тряпичный мешочек.

— Будешь?

— Благодарен.

Хаджар вытряхнул прогоревший табак, развязал тесемки и набил трубку душистыми травами, размолотыми едва ли не в чайный порошок.

Так они и сидели. Курили и смотрели на рассвет в горах. Хаджару всегда нравились эти виды. Как солнце затапливало белоснежные вершины золотом и медью. Впрочем, кто не видел закатов и рассветов горах, тому хоть картину напиши, хоть балладу спой — все равно не поймет.

А кто видел… тот уже и не забудет. Тому уже и не надо.

— Мы многим тебе обязаны, Бадур Пагеред, — произнес, наконец, Хаджар. — я у тебя в долгу.

Страшно представить, что бы произошло, если бы Бадур не нашел в снегах Артеуса и Хаджара. Генерал может быть и не погиб бы, но Артеус… тот, все же, жизнь ему спас. Что за воин будет Хаджар, если оставит такой долг без уплаты. Нет чести в этом.

— Не стану говорить, что это не так, — Бадур отложил трубку и, легко и без усилий, поднял топор и положил себе на колени. — А теперь скажи мне, южанин, зачем пришел в эти горы.

Они сидели на крыльце. По законам гостеприимства это уже не считалось домом Бадура. Так что Хаджар мог бы и соврать. А мог бы и напасть на северянина. Может до путешествия по землям духов Хаджар и не был уверен, что одолеет этого странного человека, то теперь…

Всего один урок от Черного Генерала продвинул Хаджара на целые тысячелетия вперед по пути развития. Хотя чего еще ожидать от существа, живущего на свете едва ли не от сотворения мира.

— Мы искали тебя?

— Меня? — прищурился Бадур. Его пальцы крепко сжали рукоять топора. — Князь прислал?

Хаджар едва дымом не поперхнулся.

— А у тебя какие дела с демонами? — вопросом на вопрос ответил он.

— Демонами? — опешил Бадур.

— Ты сказал, что князь прислал.

Бадур вздохнул и покачал головой, после чего показательно опустил топор обратно на пол.

— Князь… этот титул был рожден на севере, — произнес он. — властелин демонов носит его не по праву. Но, вижу, мои проблемы и твои приключения — лишь совпадение. Что же, раз искал меня, то говори — зачем. Чего надо. Подскажу, коль смогу.

Теперь пришел уже черед Хаджара удивится. Он уже как-то привык, что за все в Безымянном Мире приходилось платить. И самым ценным товаром обычно являлась именно информация.

— Так просто?

— Так просто, — кивнул северянин. — Спрашивай уже, южанин. Не тяни.

Хаджар некоторое время сомневался, но затем, все же, действительно задал свой вопрос.

— В долине слух ходит, что в горах поселился житель истинного севера и…

— Как видишь, то не слух, — перебил Бадур, но натолкнувшись на взгляд Хаджара — тут же поднял ладони в примирительном жесте. — Не серчай, южанин, я с людьми давно уже разговора не держал. За этот век вы втроем — первые.

Хаджар кивнул и продолжил.

— Путь на север давно тревожит умы жителей долины, Бадур. Сюда была снаряжена целая экспедиция и все только с одной целью.

— Вот за этим? — Бадур достал из-за пазухи небольшой пергаментный сверток.

Хаджар настолько уже привык к тому, что адепты передавали информацию в волшебных артефактах, что не сразу понял, что этим хотел сказать северянин.

— Карта? — удивился генерал. — Это…

Бадур кинул свиток Хаджару. Тот поймал, развернул и… ничего не увидел. Пергамент оказался девственно чистым.

— Я не понимаю твоих шуток, Бадур.

— Какие уж тут шутки, — северянин встал, потянулся хрустнув суставами и посмотрел куда-то на север. — Путь на север сокрыт нашими ведунами и волхвами. Кому есть судьба туда прийти — придет. Кому нет — хоть самую подробную карту отыщет, хоть в провожатого, урожденного на севере, возьмет, все равно в пурге заплутает. Замерзнет. Продрогнет. Сгинет. Магия эта, южанин, древняя. Настоящая. Даже маг огня с разноцветными глазами не смог через неё пройти, когда искал путь к океану.

Хаджар выругался.

Магия…

В последнее время он не мог твердо сказать, что его раздражает в этом мире сильней — магия или интриги.

— А теперь пойдем, — Бадур протянул руку и в неё тут же прыгнул топор. При этом Хаджар не ощутил ни всплеска воли, терны или энергии. Проклятье, да кто такой этот Бадур Пагеред. — Когда твои проснутся, им нужна будет горячая вода. А у меня дров не хватит столько жара гнать. Так что поможешь мне нарубить.

— У меня нет топора, — признался Хаджар.

— А он тебе и ни к чему, южанин, — хмыкнул Бадур. — роща эта хозяину одному принадлежит. У нас с ним уговор есть… был. Я в эту луну уже свои деревья срубил. Остальные — не уплачены. Так что будешь спину мою стеречь.

Хаджар из сказанного понял только то, что отдых ему, видимо, только снится.

— Здесь же не только волки Феденрира водятся, — подмигнул Бадур и, насвистывая какую-то незнакомую мелодию, направился вверх по склону.