Глава 1348.1

По красочному небу плыли золотистые облака. Это был прекрасный пейзаж, который будоражил людей. Гасион тихо открыл глаза и вытер щёки тыльной стороной ладони. Жидкость, стекавшая по шершавой, твёрдой коже, явно была слезами.

– …

Глаза Гасиона затряслись. Мир, который он видел в своих снах, был местом непроглядной темноты, и это заставляло его чувствовать себя опустошённым и испуганным. Странный, но ностальгический голос эхом отозвался в его смятенном сознании:

– Я больше не хочу смотреть в твои уродливые глаза, окрашенные светом страсти.

– Ух… ууууух…

Он восстановил свои воспоминания, так почему же он скучал по пейзажу и голосу, которые не могли быть найдены в его воспоминаниях? Почему его сердце было таким холодным и болезненным? Что это за ужасное одиночество? Гасион в агонии схватился за голову и вспомнил человека, которого встретил в бытность свою Биплонцем.

– Ты родился в незнакомом месте после своей прошлой жизни.

Седовласый человек, который, казалось, знал его предыдущую жизнь – в глазах человека, который смотрел на него, были и насмешка, и сочувствие.

«Он говорит обо мне в прошлом или о том, кто я сейчас?»

На ум пришёл абсурдный вопрос, и Гасион почувствовал, как злиться. Суматоха, обрушившаяся на него подобно цунами, заставила демона чувствовать себя ещё более растерянным и испуганным. Каким-то образом он ощутил беспокойство, как будто не должен просто сидеть на месте. Возникло желание поскорее окрасить мир своим проклятием и причинить такую же растерянность и боль, какую он чувствовал в других.

Это был чистый инстинкт. Инстинкт, которому невозможно было сопротивляться.

«… Сначала я должен покинуть это место».

Бездна, наполненная глубокой тьмой. В Бездне сосуществовали вход в Ад и выход на землю, но Гасион смотрел только на выход. Он был великим Демоном, который испытал на земле боль, и там была переменная, называемая Гридом, защищающим землю. Тем не менее мир, который он хотел, был землёй, а не Адом.

«Почему?»

Гасион и сам не понимал своей необычной одержимости.

Хдоп.

Гасион поднял своё скорчившееся тело. Чёрные перья разлетелись во все стороны, когда он расправил крылья. Он пытался вылететь, когда его за лодыжку схватила поднявшаяся с земли рука. Гасион испуганно посмотрел вниз и увидел красные глаза.

– Есть ли необходимость так волноваться?

Обладатель глаз излучал достаточно магической силы, чтобы заставить нервничать даже Гасиона. Это была демоническая энергия, достаточно густая, чтобы окрасить золотые облака, которые Гасион видел в своих снах, в черный цвет.

– Баал… – первый великий Демон. Гасион ясно помнил истинное зло, правившее Адом от имени Злого Бога Ятана. – Зачем ты пришёл ко мне?

– Я пришёл поздравить своего старого коллегу, узнав, что ты открыл глаза.

– Коллега?

Читайте ранобэ Во всеоружии на Ranobelib.ru

Великим Демонам было нелегко использовать термин «коллега». У них были просто соревновательные или покорные отношения друг с другом. Гасион принадлежал к первым. В прошлом он соревновался, не подчиняясь великим Демонам, которые имели более высокий ранг, чем он. Он демонстрировал такое последовательное отношение к Баалу, но Баал без колебаний употребил слово «коллега». Как будто Гасион изначально не был конкурентом.

Баал закатил глаза и полностью предстал перед хмурым Гасионом. Глаза вращались и ускорялись, как волчок. Складывалось ощущение, что они наблюдают за всем в Бездне, которая была покрыта тьмой. Он прочувствовал каждый сантиметр, ничего не упустив.

Затем Баал щёлкнул пальцами, и в темноте прогремела серия взрывов. Это был звук умирающих в Бездне. Теперь здесь было только два живых существа – Баал и Гасион. Никто не мог подслушать разговор между ними двумя.

– Я скажу тебе одну вещь.

– …?

– Ты умрёшь на этой войне. Невозможно завоевать землю силой одиннадцатого великого Демона.

– …

Это было проклятие и насмешка. Ужасная личность Баала осталась прежней. Гасион уже отворачивался, когда услышал, что Баал продолжает:

– Так что на этот раз не отрицай смерть. Прими её.

– …?

Это были многозначительные слова. Гасион оглянулся и увидел, что Баал уже ушёл.

***

Чёрный маг и Первая Слуга Ятана Роуз. Как Слуга Ятана, она получила откровения от великого Демона Аморакт (1). На этот раз всё повторилось. Ей было поручено следить за великим Демоном проклятий, который, возможно, мог быть воскрешён.

Роуз была немного озадачена, почему это было наблюдение, а не помощь, но она выполнила миссию так же серьёзно, как и всегда. Она послала фамильяра в Бездну и стала свидетелем воскрешения демона проклятий. Девушка была рада видеть бессильное отступление Грида и разочарована, когда увидела, что Гасион не поднялся на землю, несмотря на победу над Гридом. Тем не менее она сосредоточилась на своей миссии.

И вот, в какой-то момент появился первый великий Демон Баал. Великий Демон на вершине, о котором она слышала только из слухов, был удивителен уже одним своим присутствием. Уникальный фамильяр, «Сумеречная летучая мышь», испугался и попытался убежать. Роуз обратилась к сердцу Сумеречной летучей мыши, но та всё ещё не слушала её желания.

Роуз пришлось взять Сумеречную летучую мышь под контроль, чтобы получше рассмотреть Баала. Результат был болезненным. Баал несколько раз закатил глаза, и Сумеречная летучая мышь лишилась жизни.

Системное сообщение
[Фамильяр «Сумеречная летучая мышь» уничтожен.]

– Меня заметили.

Фамильяр мог работать в местах, удалённых от своего хозяина, и делиться своим видением с мастером, но наказанием было то, что у них была только одна жизнь. В отличие от домашних животных, которые могли быть вызваны снова после того, как закончится время отката, для фамильяра смерть была конечна. Роуз потеряла фамильяра уникального рейтинга и понесла огромные потери.

Она чувствовала сожаление, но в этот момент Аморакт послала ей новое откровение:

– Моё дорогое дитя, немедленно отправляйся в Сахаранскую Империю. ​

1. Мы шли к этому долго… Амократ в анлейте представлялся в мужском роде, затем, иногда, стал проскакивать, как женщина. На самом деле мы пока не обладаем точной информацией о том, какой у этого демона-таки пол, но, так как в вики указали, что это-таки барыня, с этого момента будем писать так, словно Амократ – она.