Глава 162. Требуются однопартийцы (часть 3)

Зачем она это сделала?

Почему она думала, что она единственная за эти десять лет старела и болела? Нет никого, над кем время было бы не властно.

Рэйчел, которая все это время стояла, потому что не могла присесть, упала на диван, словно у нее ноги подкосились. Джек посмотрел на Рэйчел, и его глаза начали наполняться слезами. Рэйчел потрясла головой, не в силах в это поверить.

— Это невозможно. Ты ведь хлеб продавал……

— Лизе теперь тридцать. Если посчитать с того времени, когда она была юной, то уже больше двадцати лет она работает с тестом. Если ты ищешь таланты, то лучше нее ты никого не найдешь.

Разговор остановился. Рэйчел могла только в оцепенении смотреть на пустой камин. У нее все мысли смешались в голове. Нет, на самом деле у нее вообще не было никаких мыслей. Только ужасное чувство беспомощности и вины окружали ее. В этот момент.

— Дедушка… — сказала сонным голосом круглолицая девочка невысокого роста.

Рэйчел медленно повернула голову. Она увидела маленькую девочку в розовой пижаме. Густые брови, кудрявые русые волосы и маленькие губы, которые она прикрывала рукой, похожей на крошечный вареник. Девочка мило зевнула. Джек ласково улыбнулся и протянул руку.

— Элла. Ты проснулась.

Девочка по имени Элла упала в объятья Джека. Рэйчел испытала странное ощущение, глядя, как руки Джека мягко похлопали Эллу по спине. Его руки больше не могли разминать тесто, но могли держать внучку. От этой правды чувствовалось тепло… но и холод тоже.

— Это ребенок Лизы?

— Да. Элла. Поздоровайся. Это Рэйчел. Дедушкин…

Джек на секунду замолчал. Он быстро встретился глазами с Рэйчел, а потом снова посмотрел на Эллу и нежно улыбнулся.

— Старый друг.

Ни один дедушка не будет говорить плохо в присутствие внучки. Ну, если в их сердцах жила любовь. После слов Джека Элла посмотрела на Рэйчел и лучезарно улыбнулась.

— Приятно познакомиться! Меня зовут Элла!

— Да. Приятно познакомиться. Ты так похожа на маму.

— Хех, моя мама красивая. О, дедушка, мне нужно в туалет.

— Хорошо, иди.

Элла быстро побежала в туалет, словно за ней кто-то гнался. Рэйчел, которая, улыбаясь, провожала Эллу взглядом, заговорила:

— Ее отец?

— Не знаю.

Рэйчел посмотрела на Джека. Он грустным голосом забормотал.

— Как бы сильно я не расспрашивал Лизу, она не скажет мне. Может быть, даже если она знает, кто отец.

— … Лиза – хороший ребенок. Такого не может быть.

— Хмм. Где же это ты встречала хорошую девочку, которая живет без мужа и разрывает сердца отца на куски? Даже больше того, Рэйчел. Ты не видела, как этот ребенок жил последние десять лет.

— Но я видела двадцать лет назад. Та Лиза, которая росла на моих глазах, точно не была инфантильной. Даже сейчас она хорошо за тобой ухаживает. К тому же она успешно пошла по твоим стопам.

— Не прикидывайся добренькой после стольких лет. Я не хочу, чтобы у меня снова остановилось сердце.

— … Деньги, которые я должна тебе, я обещаю, я отдам их.

— Как? – быстро спросил Джек, а Рэйчел не знала, как ответить на этот короткий вопрос. Джек не разозлился и спокойным голосом сказал. – Если ты не знаешь, что делать дальше, я тебе расскажу. Последуешь ли моему совету или нет, решать тебе, Рэйчел.

Об этом она не беспокоилась. У нее не было достаточных знаний, чтобы переживать об этом совете. Рэйчел ответила:

— Я последую ему. Каким бы он ни был.

— Ты не чувствуешь, какое здесь царит настроение, или ты не хочешь этого чувствовать?

Стол. Чжо Мин Джун доел весь хлеб, который заказал, и купил еще разную выпечку, такую как тортильи, хот-доги и сэндвичи, и продолжил есть. В данный момент Андерсон не мог понять Мин Джуна. Он не был человеком, который ни на что не обращает внимание, но, видя, насколько серьезной была Рэйчел, как он мог быть таким спокойный?

Чжо Мин Джун открыл рот. Однако он открыл его не для того, чтобы ответить, а чтобы откусить кусок от тортильи с начинкой из помидоров и сыра. Андерсон резко сказал:

— Ответь на мой вопрос.

— А на что тут отвечать? Ни тот, ни другой вариант не подходит: чувствую и хочу.

— Тогда почему ты так спокоен?

— Ничего не изменится от того, что я буду серьезным. А ты себя как ведешь, когда твои родители ссорятся? Ты тоже становишься серьезным и повышаешь голос?

— … Я бы так не сделал.

— Здесь то же самое. Учитель Рэйчел и… а, мистер Джек Хадсон. О чем бы они там не говорили, если мы пойдем туда и будем учить их жизни, ничего хорошего из этого не выйдет. Чтоб ты знал, когда взрослые ссорятся, детям нужно просто невинно и лучезарно улыбаться.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду…

— Поэтому ешь. Я видел, как ты с самого начала поглядываешь на хлеб. Будь честен. Ты тоже хочешь есть.

От слов Чжо Мин Джуна Андерсон покраснел. Выпечка действительно выглядела очень аппетитной. Так как он пропустил завтрак, запах муки и масла казался слаще, чем обычно.

В конце концов, Андерсон схватил пирожное «Картошку». Точно так же он опустошил тарелку еще два раза, и когда он пошел на кассу, чтобы оплатить свою пятую покупку, Лиза посмотрела на них как на чудаков.

— Наш магазин не хочет, чтобы наши покупатели страдали от расстройства желудка. Вы точно уверены, что с вами будет всё в порядке, если вы съедите еще?

— Вы думаете, эта вкуснейшая еда может навредить человеку?

— Я не уверена. Говорят, что лекарство горькое, а яд сладок.

— Не уверен, потому что никогда не пробовал яд.

— …… Я тоже сужу не по собственному опыту. С вас 4 фунта 40 пенсов.

Примерно в тот момент, когда они развернулись и пошли к своему столику, количество покупателей стало уменьшаться. Причина была проста. Заканчивался хлеб. Раньше там было столько хлеба, что невольно рождался вопрос, а смогут ли они всё это продать, даже если будут открыты весь день напролет. Однако, когда взгляду Чжо Мин Джуна открылось дно прилавков, он закачал головой.

— Все американские пекарни так хорошо живут?

— Конечно, нет. Должно быть, ты это уже знаешь, раз уже попробовал их хлеб. Эта пекарня отличается от обычных.

— Теперь, когда ты сказал это, ты, должно быть, часто сюда заходишь. Ты и с мисс Лизой знаком?

— Мы знакомы, но мы не друзья.

— Неудивительно. Ты не тот человек, который будет дружелюбным с людьми.

Андерсон нахмурился, но ничего не ответил, потому что это было правдой.

Разговор Рэйчел затянулся сильнее, чем она ожидала. Когда дверь вскоре открылась, и Андерсон, и Чжо Мин Джун одновременно повернули головы, но оттуда вышла только Амелия. Она села рядом с ними, а потом сказала:

— Фуууух, это утомительно. Можно мне съесть здесь какую-нибудь булочку?

— Конечно. Угощайтесь, пожалуйста. Как там обстоят дела?

— Не знаю. Ни хорошо, ни плохо. Примирение, оно всегда такое. И чувство, что тебя бросили, тоже всегда такое же.

Мин Джун понял про примирение, но не мог понять, что она имела в виду под фразой «чувство, что тебя бросили». Амелия словно прочитала мысли Мин Джуна и начала щипать ржаной хлеб со сливочным сыром, начиная рассказ:

— А, ты, наверное, еще не знаешь. Мистер Джек уже вышел на пенсию. Не потому, что он этого хотел, а потому, что его тело уже не могло справляться с его работой. Он уже не в состоянии печь.

— … Такая грустная история. Но тогда почему…?

Чжо Мин Джун остановился на середине вопроса, словно понял что-то. Его взгляд упал на хлеб во рту Амелии. Она кивнула.

— Лиза – превосходный пекарь. Джек больше не может стоять у плиты. В таком случае дочь должна исполнить последнюю мечту отца вместо него. Плюс, этим двоим нужно было хотя бы раз встретиться… Верно? Лиза.

Амелия лучезарно улыбнулась и обернулась. Лиза подошла к ним и мрачно посмотрела на Амелию. Она начала разговор:

— Амелия. Вы не можете этого сделать.

— Даже ты знала, что это было домашнее задание, которое нужно было в определенный момент сделать.

— … Мой отец очень устал.

— Сумев прийти сегодня, он может на самом деле набраться сил.

— По крайней мере, вы могли бы и позвонить заранее и рассказать обо всей этой ситуации.

— Думаю, ты права. Извини. Это моя ошибка.

Извинение последовали слишком быстро. Со стороны казалось, что Лиза хотела сказать что-то еще, но не могла и просто вздохнула. Амелия положила в рот последний кусочек хлеба и посмотрела, что происходило за спиной Лизы. Покупателей не было, на прилавках не осталось хлеба. Она сказала разочарованно:

— А у вас больше хлеба не осталось?

— У меня есть еще тесто. Отдать вам?

— … Я просто перекушу вареньем, — проворчала Амелия расстроенным голосом. Именно в этот момент открылась дверь, и оттуда быстро выбежала маленькая девочка, Элла, словно что-то случилось. Потом она запрокинула руки назад так сильно, что казалось, что она падает, а затем девочка обняла Лизу за ногу.

— Мамочка!

— … Элла. Мамочка говорила тебе, что нельзя разгуливать в пижаме.

— Да… но я люблю свою пижаму.

— У тебя прелестная дочка, — искренне сказал Чжо Мин Джун.

Маленькая девочка была очень милой и очаровательной. Ее можно было сравнить с детьми, которых показывают по телевизору. После слов Мин Джуна Элла бросила на него взгляд и смущенно посмеялась, а потом спряталась за ногу Лизы. Лиза вздохнула.

— Элла, пожалуйста, не тяни маму за одежду. У мамы одежда растянется.

Хотя Андресон был не таким человеком, который любит детей, даже его взгляд был довольно нежен, когда он смотрел на Эллу. В этот момент послышались приближающиеся к ним шаги. Улыбка Чжо Мин Джуна сразу сошла с лица, и он встал.

— Разговор… прошел хорошо?

— Хорошо, но…

Рэйчел странно посмотрела на Чжо Мин Джуна. Он не мог понять значение этого взгляда. В этот момент Джек, посмотрев на Чжо Мин Джуна, протянул ему руку.

— Меня зовут Джек Хадсон.

— Чжо Мин Джун.

Чжо Мин Джун пожал руку Джеку. У него артрит? Хотя он пожимал руку, она казалась странной. Как только они разжали руки, Джек начал разговор:

— Рэйчел говорит, ты ее новая надежда?

— Учитель не говорит обо мне хорошее.

— Тогда ты думаешь, это напрасная надежда?

Это был обычный вопрос, но не тот, на который легко ответить. Чжо Мин Джун широко открыл глаза, а потом ответил:

— Какие бы ожидания ни были у учителя относительно меня, я обязательно оправдаю эти ожидания.

— Даже если она попросит о чем-то нереальном, например, принести ей звезду с неба?

— Она не тот человек, который будет просить об этом.

— Нет, здесь ты ошибаешься. Я сказал это на полном серьезе, но эта подруга сумасшедшая.

На секунду губы Рэйчел дрогнули. Казалось, она хотела что-то сказать, но так как чувствовала вину за то, как вела себя последние десять лет, они не могла ничего ответить. Чжо Мин Джун сдержал смех, а потом сказал:

— Я знаю, учитель вел себя довольно плохо в прошлом.

— … Единственным человеком, которому она не сопротивлялась, был Дэниел. У Дэниела было то, чего не было у Рэйчел. Не знаю, интуиция это была или нет. Но в любом случае, я ненавижу эту эгоистичную старуху, но в любом случае я должен признать одно. Она входит в пятерку лучших шеф-поваров мира. Ты… должен дать этому человеку то, чего ей не хватает. И тогда ты все еще уверен, что сможешь оправдать ее ожидания?

— Да.

Чжо Мин Джун ни на секунду не задумывался. Джек нахмурился. Однако было не похоже, что Мин Джун говорил это из высокомерия от недостатка знаний. Джек заговорил:

— Я слышал, что у тебя абсолютный вкус. Да, это действительно особый талант. Уверен, что однажды ты станешь шеф-поваром, о котором будут знать все.

— Мистер Джек. Я никогда не считал свой абсолютный вкус особым. Он просто чуть более чувствителен, чем у обычного человека. Но это всё. Причина, по которой я не волнуюсь о том, что не смогу оправдать ожидания учителя Рэйчел, не в моем языке.

— … Тогда в чем же твоя причина?

— В том, что блюдо становится тем вкуснее, чем больше ты вкладываешься в него.

Сказав это, Чжо Мин Джун посмотрел в сторону. Остался еще один небольшой кусочек булочки. Это было блюдо на 8 баллов. Чжо Мин Джун мгновенно положил кусочек булочки в рот. Затем он медленно начал читать появляющиеся сообщения, которые медленно открывались перед ним.

— Я могу многое сказать, всего лишь съев эту булочку. Замесив тесто, каждый раз, когда вы добавляете масло, вы даете ему отдохнуть три минуты. Еще я могу сказать, что вы используете белок четырех яиц и пять желтков, когда делаете тесто.

Вдруг глаза Джека забегали. И у Лизы, которая стояла рядом с ним, тоже. Они слышали много слухов о Чжо Мин Джуне, однако это было странное чувство, когда он доказал всё на примере хлеба, который они выпекают. Даже Элла, которая все еще обнимала Лизу за ногу, выглядела удивленной.

— Однако всё это дает мне определенную информацию. На кухне, когда я шеф-повар, всё, о чем мне нужно думать, несильно отличается от чьих-либо еще мыслей. Абсолютный вкус? Вижу ли я совершенно другой мир благодаря моему абсолютному вкусу? Конечно, он мне помогает. Однако покупатели, которых мы обслуживаем, это люди с обычном чувством вкуса. Я не так уж сильно отличаюсь от других шеф-поваров.

— … Хорошо. Допустим, это так. Тогда почему Рэйчел должна доверять тебе и полагаться на тебя? Если в твоем языке действительно нет ничего особенного, что в тебе должна ценить Рэйчел?

— Мою искренность.

— Это был неожиданный ответ. Джек думал, что Чжо Мин Джун развивал какой-то особенный талант, но это не так. Чжо Мин Джун не мог этого сделать. Если талант определял все, если твой предел был определен в тот момент, когда ты начал… он не мог принять такую реальность.

У него не было таланта. Даже при отсутствии системы, его язык был чувствителен, а интуиция, когда дело доходило до рецептов, была изобретательна, но все равно реалистична. Однако дело было не в выдающемся таланте. Выдающемся таланте, который был у Кайи.

Вот почему талант должен был быть стеной, которую ты можешь преодолеть. Он е мог принять, что все может закончиться, если он туда больше не придет. Чжо Мин Джун продолжил закипающим голосом.

— Я уверен, что многие люди живут тем, что выкладывают на тарелку свою искренность. Однако у меня еще есть энергия, молодость и желание двигаться дальше. Так же как блюдо становится вкуснее, когда ты вкладываешь в него больше времени, думаю, так же должно быть и с шеф-поварами.

— Но ты должен знать, что ты нравишься Рэйчел не поэтому.

Он почувствовал, как сжалось его сердце. Да, хоть Рэйчел и смотрела на Мин Джуна, она не смотрела на настоящего Мин Джуна. Она смотрела на Чжо Мин Джуна с абсолютным вкусом, который рисовало ей ее воображение. Чжо Мин Джун быстро закусил губу. В этот момент Рэйчел положила руку на плечо Чжо Мин Джуна.

— Нет, Джек, ты не прав. Язык Мин Джуна – это не то, что я высоко ценю.

— Тогда что?

— Мин Джун. Человек.

После этого неожиданного ответа и у Чжо Мин Джуна, и у Джека не было слов. Элла, которая смотрела на них троих, широко раскрыв глаза, потянула Лизу за одежду. Когда Лиза повернула голову, Элла показала, чтобы та поднесла ухо поближе. Она тихо прошептала Лизе на ухо.

— Что такое, Элла? Ты хочешь кушать?

— Мамочка, как этот мистер смог угадать, как мы делаем наш хлеб?

— … Да. Угадал. Ты удивилась?

Элла энергично закивала. Шесть лет. Это был очень юный возраст, но она видела много людей, которые приходили к Лизе, чтобы спросить рецепт, и их попытки были безуспешны. Рецепт хлеба был загадкой, которую никто не мог разгадать. Для нее Чжо Мин Джун, который смог раскрыть эту загадку…

— Этот мистер волшебник?

— А?

— Мамочка сказала, что никто не может узнать рецепт нашего хлеба. Раз он выяснил то, что никто не мог узнать, он, должно быть, волшебник. Верно?

Она не знала, какая логика выстраивалась в голове у Эллы, но на самом деле было бы странно, если бы детские рассуждения были реалистичны. Лиза просто кивнула. В этот момент нереалистичный вывод сформировался в голове Эллы. Чжо Мин Джун – волшебник. Она знала только одно волшебное существо. Из этого последовал вывод. Элла удивленно спросила:

— Этот мистер… фея Динь-Динь?