Глава 161. Требуются однопартийцы (часть 2)

Кондитер. Обычно кондитеров представляют в образе пекарей, и на самом деле большая часть их работы была связана с выпечкой. Первоначально место кондитера было у духовки. Все блюда, для приготовления которых требовалась духовка, должны были проходить через руки кондитера, но в зависимости от того, как шла внутренняя борьба за место на кухне, сюжет мог меняться.

«Кондитер, за которого держится даже учитель Рэйчел……»

Хоть Мин Джун и не знал это имя, это, должно быть, был человек непростой. Словно увидев ожидание в глазах Мин Джуна, Андерсон усмехнулся.

— Если бы ты попробовал его хлеб, ты бы уже больше никогда бы не стал есть хлеб из других магазинов.

— Не надо преувеличивать. Как бы хорош он ни был, как можно испечь такой хлеб, от которого ты не захочешь есть любой другой хлеб?

— …… Я просто… образно.

За мгновение став лжецом, Андерсон расстроенно заворчал.

Выйти из ресторана было определенно непростой задачей. С того момента, как они вошли в ресторан, толпа на улице продолжала собираться, и их взгляды были прикованы к главному входу. К счастью, сейчас там были только десятки людей, но как только Рэйчел и остальные шагнут за дверь, взгляды устремятся на них, и точно сбежится еще больше народу.

— …… Как мы пройдем мимо них?

— Во-первых, все садятся в машину.

Андерсон показал на девятиместный внедорожник на стоянке. Прежде чем они вышли на улицу, Рэйчел обернулась, чтобы посмотреть на Исаака.

— Исаак. Я оставляю ресторан на тебя, пока нас не будет.

— Ты уверена, что сможешь убедить Джека? Ты знаешь, насколько он упрямый.

— Я не уверена. Так или иначе, Джеку не привыкать злиться.

— На этот раз ситуация отличается от того, что было в последний раз. Джек злится уже 10 лет.

Услышав слова Исаака, Мин Джун начал прокручивать в голове воспоминания. Главный центр тоже закрылся 10 лет назад, значит ли это, что они с тех пор ни разу не встречались? Рэйчел на мгновение нахмурилась, словно была неуверена, но вскоре, словно приняв решение, расслабилась.

— Если он сердится, мне просто нужно смириться с этим.

После этого разговора четверо шагнули за дверь. Посмотрев на них из окна, Исаак вскоре глубоко вздохнул.

— Это будет не единственная проблема.

[……В эфире новости. Рэйчел Роуз вернулась в «Остров Роуз», который на протяжении 10 лет называли рестораном-призраком Венеции. Вместе с ней Андерсон Руссо, занявший второе место в конкурсе «Великий Шеф-повар», и Чжо Мин Джун, который стал в соревновании третьим.]

[Замечательные новости! Это словно Лос-Анджелес получил еще один ресторан с тремя звездами.]

[Ну, это не настоящий ресторан с тремя звездами. Так как он был закрыт 10 лет, он потерял свои звезды. Если вспомнить тот «Остров Роуз», что был 10 лет назад, то получить три звезды не проблема, но это только в том случае, если Рэйчел не растеряла хватку во время этого перерыва. Кроме того, отсутствие ее бывшего мужа, Дэниела Роуза, тоже проблема.]

[Думаю, Роуз ждет успех. Настоящий талант не проходит со временем. Мне еще очень интересны ее два ученика. Андерсон, Мин Джун, лично я настоящий фанат и того, и другого.]

[Забавно, что Андерсон Руссо — это сын четы Руссо, шеф-поваров, владельцев ресторана «Глото», который находится по соседству с «Островом Роуз». Они уже с родителями обкатали ресторан. А теперь они……]

Щелк. Радио выключилось. Андерсон неуклюже кашлянул. Со спокойным выражением лица заговорила Амелия. Конечно, ее голос вовсе не был спокойным.

— Ты слышал, что этот диджей сказал?

— Нет, не слышал. Я сосредоточен на дороге.

— Он сказал, что ты терпеть не можешь находиться в «Глото»?

— Что? Там такого не было!

— Раз ты знаешь, чего они не говорили, должно быть, ты слушал. Как ты смеешь лгать собственной матери?

Андерсон снова нахмурился. Чжо Мин Джун рассмеялся, глядя на Амелию.

— Не вините его. Я уверен, вскоре повзрослеет.

— Хотела бы я, чтобы Андерсон вырос таким хорошим ребенком, как ты. Может быть, всё потому, что ты вырос в азиатской семье, но ты очень хороший ребенок. Твои родители хорошо тебя воспитали.

— …… Мам, знаешь, это расизм.

— Это поколение даже это называет расизмом? Я говорю только о положительных сторонах.

— Хорошо или плохо, стереотип — это стереотип.

— Ладно. Твоя мама была не права.

Амелия подняла руки, словно сдавалась. Впервые Чжо Мин Джун увидел, как Андерсон одержал победу над своей мамой. Спустя недолгое неловкое молчание Чжо Мин Джун медленно ответил:

— Если честно, я завидую Андерсону. Уверен, каждый день был бы замечательным с такими великими шеф-поварами, как Амелия и Фабио. По крайней мере, во время завтрака, обеда и ужина.

— Хо-хо, приятно, что ты сказал это. Грустно, что я никогда не слышала ничего подобного из уст Андерсона. Может быть, нам просто усыновить тебя, Мин Джун? Что думаешь? Говорят, закатившийся камешек может сдвинуть застрявший валун, может быть, ты смог бы отодвинуть Андерсона и стать будущим владельцем «Глото»……

— Приехали.

Андерсон холодно ответил и остановил машину. Амелия посмотрела в затылок Андерсона за то, что тот перебил ее, но Андерсон не мог увидеть ее взгляд.

Чжо Мин Джун медленно выбрался из машины. Санта Моника, переулок рядом с Кловер Парком. Со стороны могло показаться, что здесь переделали дома и превратили их в магазины. Там был просто обычный знак, на котором было написано «Хлеб». На знаке не было имен.

Забавно, что несмотря на такой простой знак, там были толпы покупателей. Чжо Мин Джун пошарил в кармане. К счастью, кошелек был при нем.

— Рэйчел, можно я куплю хлеба?

— Давай сначала войдем.

Чжо Мин Джун ускорил шаг. Аромат хлеба защекотал ему нос. Еще начали выскакивать окна с сообщениями. Ряд сообщений про «8 баллов». Они не добавляли никакие специальные ингредиенты просто запекали тесто, но даже без крема и других добавок этому хлебу все равно ставили 8 баллов.

Если бы вы сравнили это с приготовлением блюд, то это было все равно что готовить лапшу без какого-либо соуса, а это блюдо набрало бы 8 баллов. Было множество видов хлеба на 9 баллов, но 10 никто не ставил.

Были и блюда, которые были хороши на вкус даже несмотря на свой низкий рейтинг, но Чжо Мин Джун такого заурядного блюда с такой высокой оценкой. Если только это не был твой самый любимый вкус, ты не мог не сказать, что этот хлеб очень вкусный.

Глаза Мин Джуна заблестели, когда он положил хрустящий пончик, пшеничную лепешку и круассан в корзинку. Затем он направился к кассе. Кассиром была незабываемая белокожая женщина с зелеными глазами. На вид ей было около 30 лет.

— Сколько?

— Пять долларов и три цента.

— Вот.

Чжо Мин Джун вытащил наличные. Женщина открыла register и заговорила с ним. Она приятно улыбалась и нисколько не казалась раздраженной. Ее сладкий и нежный голос напомнил ему стюардессу.

— Будете кушать здесь?

— Да.

Это был тот самый момент, когда Чжо Мин Джун был готов съесть хлеб после того, как полюбуется на него, когда его положат на тарелку перед ним. За спиной Чжо Мин Джун услышал голос. Это была Рэйчел.

— Лиза?

— …… Рэйчел?

Впервые на спокойном лице женщины появилась морщинка.Она с тревогой посмотрела на Рэйчел. Рэйчел с беспокойством глазами искала что-то за спиной Лизы.

— Джек…… здесь?

— Вот что тебе надо было сказать, прийдя сюда в первый раз за 10 лет? Просто……

— Я надеюсь встретиться с Джеком.

— Извини, но не думаю, что мой отец захотел бы увидеть тебя.

Лиза ответила суровым голосом. В ее глазах не было ностальгии по этому человеку, который ни разу за 10 лет не связался с ними. Скорее, в ее глазах читалась неуверенность. Прямо в тот момент, когда Рэйчел хотела спросить, почему Лиза так смотрит, Амелия, которая наблюдала за ними сзади, выступила вперед.

— Лиза, может, лучше дать им встретиться? У них нет причин растирать друг друга в порошок, и ты не можешь просто наложить на открытую рану повязку и сказать, что все хорошо. Тебе нужно ее лечить.

— …… Лечение? Отлично. Но это лечение стоило проводить десять лет назад. Чего она хочет, явившись сюда? Амелия, вы знаете, каково моему папе сейчас.

— С Джеком…… что-то случилось?

Выслушав Лизу, Рэйчел осторожно спросила. Лиза на секунду расстроилась, а потом увидев выстроившуюся позади них очередь, вздохнула.

-…… Ладно. Войдите в ту дверь, которая вон там. Мне надо обслужить покупателей.

— Извини, Лиза. Давай снова поговорим попозже.

Лиза не ответила. Когда Рэйчел и Амелия пошли к двери, Чдо Мин Джун тайком заглянул в бумажный пакет. Он воровато вытащил пшеничную лепешку и откусил. Он не мог сдержать улыбку от счастья, разливающегося по его рту, и Андерсон посмотрел на него усмешкой.

Уши Чжо Мин Джуна покраснели, словно он застеснялся. Андерсон спросил его:

— Хороший хлеб?

Чжо Мин Джун кивнул, ничего не отвечая.

— Думаю…… лучше всего будет, если я поговорю с ним наедине.

— С тобой все будет в порядке?

— Это наши дела. Нам вдвоем нужно с этим разобраться. Но если покажется, что наш разговор становится слишком жестким, могу я попросить вас вмешаться и выступить посредником?

— Конечно.

— Спасибо.

Прихожая перед гостиной. Рэйчел замерла, стараясь успокоиться. Сердце быстро билось. Впервые она чувствовала себя так с тех пор, как Чжо Мин Джун согласился прийти в ее ресторан. Тогда она дрожала он счастья, но прямо сейчас ее дрожь была вызвана тревогой. Разница была только в этом.

Рядом с камином, где остался только пепел, стоял пожилой мужчина. Рэйчел остановилась. Пожилой мужчина, Джек, впивался в нее глазами. Она знала, что это привычное для него состояние, когда его глаза полны злости, но в этот раз все было по-другому. Джек спокойно сказал:

— Прошло десять лет.

— Прости.

— Не думай извиняться, так как я не собираюсь принимать твои извинения. Причина, по которой я не повышаю сейчас голос, не в том, что я тебя прощаю, а в том, что у меня нет на это сил. Рэйчел, десять лет назад ты пустила все к чертям, сказав, что не можешь управлять «Островом Роуз» без Дэниэла.

— …… Да. Правда.

— Ты эгоистка.

Голос Джека был уставшим. Рэйчел заметила, что ее друг с течением времени постарел. Джек медленно говорил дальше.

— «Остров Роуз». Это был ресторан для тебя и Дэниэла. Однако у меня тоже были воспоминания о том времени, что я провел с вами двумя, и мечты о будущем. В тот момент, когда ты рухнула…… вместе с этим рухнула и моя жизнь. Ты должна была упорно продолжать. Как бы печальна и тяжела ни была эта ноша, ты должна была продолжать……!

— В то время я…… я утонула в болоте. Я не была уверена, что выплыву из него, да и не хотела я выплывать. Прости.

— И? Каково тебе сейчас? Что? Что это было? Что заставило тебя наконец найти меня после десяти лет, когда ты даже ни разу за это время не позвонила?

— Надежда.

Джек вскинул брови. Рэйчэл торопливо продолжила.

— Я нашла ребенка, который похож на Дэниэла. Тот мир, который он видел, я уверена, что этот ребенок чувствует его и сделает его своим. Так он может помочь возродить былую славу «Острова Роуз».

— В конце концов, всё снова упирается в Дэниэла. Знаю. Он был гением. Он ярко блистал. Но ты собираешься провести жизнь, подражая его свету?

— Это не подражание. Если бы я собиралась подражать ему, а он был хорош, я бы не стояла здесь перед тобой и не пришла бы сюда. Поверь мне.

Джек молча посмотрел на Рэйчел. Это был тяжелый и неприятный взгляд. Она хотела отвести взгляд, но никуда не могла от него деться. Она должна была его выдержать. Джек медленно продолжил говорить. Его голос, полный боли, начал жалобно раздаваться эхом.

— Слишком поздно, Рэйчел. Десять лет — это слишком долго.

— Знаю. Еще я знаю, что мне будет сложно заслужить твое прощение. Именно поэтому я умоляю тебя. Всего лишь раз… просто закрой глаза на это один раз. Мы сможем возродить нашу старую кухню.

— Как я и говорил. Рэйчел, десять лет — это долго.

Джек поднял руку. В тот момент, когда он вытащил руки из-под одеяла, в глазах Рэйчэл читался шок. Не потому что они все были в морщинах.

Его руки тряслись. Настолько сильно, что нельзя было не задаться вопросом, а может ли он удержать хотя бы чашку чая. Это не те руки, которые могли бы разминать тесто. Джек с дрожью в голосе сказал:

— Если бы ты пришла чуть раньше…… всего лишь пару лет назад, если бы ты пришла тогда…… я бы злился, но в конце концов вернулся бы к тебе. Однако, Рэйчел, сейчас я не могу этого сделать.

— Джек…… это…… как……

— Почему ты так долго не приходила, Рэйчел. Почему так долго?

Слезы покатились по его морщинистым щекам. Сожаление и угрызения совести, его разрушенные мечты — все это слилось в этих крошечных слезинках. Слезы увлажнили его губы и его слова.

— Десять лет…… Слишком много.