— Пришёл. Закончил тренировку?
— …
— Всё так же молчишь. Настолько нас ненавидишь?
— А вы бы на моём месте не ненавидели?
На его лице почему-то читалось сожаление.
Совершенно неподходящее выражение для убийцы.
Тем более для человека, который похищает сирот и растит из них убийц.
— …Нет. Ты не можешь меня не ненавидеть.
— Хоть это понимаете.
— Да. Понимаю.
Он медленно поднялся с места.
Оставил книгу и перо, которыми только что что-то записывал с тихим шорохом.
И посмотрел на меня глазами, полными сожаления.
— Соберись. Времени на подготовку не дам.
— …
— И сегодня постарайся выжить.
В тот день меня снова избили как собаку.
Разумеется, под видом тренировки.
***
— Кхе… кхе-кхе!!
— Рад, что и сегодня выжил.
— Блять. А до смерти меня избивали именно вы.
Кашель рвался из горла.
Вместе с ним — кровь, прекрасно показывающая состояние тела.
Запах пота, крови и грязи смешался в отвратительную вонь.
Его это, похоже, совершенно не беспокоило.
Он снова сел на место и взял перо.
Не сказав ни слова.
— Блять, сколько ещё мне заниматься этой хернёй?
Фраза вырвалась сама собой.
Ещё недавно я был современным человеком.
Почему теперь нахожусь в этом архаичном мире и прохожу столь же архаичные тренировки?
В вопросе смешались жалобы, обида и ненависть.
— Пока ты не станешь достаточно сильным, чтобы уверенно выживать.
Он ответил без всякой реакции.
Перо продолжало скрипеть по бумаге.
— Да блять, когда это будет?!
Его безразличие сводило меня с ума ещё сильнее.
Словно что бы я ни делал, ничего никогда не изменится.
Каждый день проходить эту ёбаную тренировку в ёбаном месте.
Запихивать в рот еду, на которую и собака не посмотрит.
Ночью тащить измученное тело к койке и закрывать глаза.
Я боялся, что этот адский распорядок не закончится никогда.
Боялся и ненавидел его.
Поэтому кричал ещё яростнее.
— В тот день, когда станешь достаточно сильным.
— И где граница этого «достаточно»?!
— Для начала хотя бы сильнее номера девятнадцать.
— Ага, конечно. Пизди дальше.
Номер девятнадцать.
Девочка моего возраста, которая сумела победить инструктора.
С какого-то момента она вообще перестала проходить обычные тренировки.
Даже инструкторы решили, что больше не могут с ней справляться.
Я знал о ней в основном по рассказам и никогда не видел настоящую силу собственными глазами.
Но когда сами инструкторы, обсуждая девятнадцатую, упоминали Звезду Небесного Убийства, становилось ясно: её уровень явно не соответствовал возрасту.
— Вы с ума сошли? Как мне победить эту монстрюгу?!
— Монстр…
— Хотите, я из вежливости назову её гением?
— Гений… да. Подходящее слово.
Шурх-шурх.
Перо, которое бесило меня одним своим звуком, продолжало бегать по бумаге.
И впервые за всё время уголок его неподвижного рта шевельнулся.
— Она действительно гений. Гений убийства.
— Знаю. Поэтому, блять, опустите планку!
— А ты знаешь, как ведут себя гении?
— ?..
Я решил, что ослышался.
Вопрос совершенно не вязался с разговором.
— Что за херню вы вдруг несёте? Заболели?
— Кхе-хе. Наверное, кроме тебя никто не разговаривает с инструктором настолько нагло.
— Да ладно. Если бы вы наказывали детей за пару ругательств, состав здесь сменился бы уже десятки раз.
— …Верно.
— Хватит чуши. Что вы имели в виду?
— Ровно то, что сказал.
Знаешь ли ты, как ведут себя гении?
Разумеется, нет.
Я не гений.
Я был ребёнком с настолько тупой головой, что осваивал один приём только после того, как меня до полусмерти избивали на практике.
— Как ты и сам знаешь… у гениев почти не бывает преград.
— …
— Обычные люди сталкиваются с жизненными провалами и испытаниями. Гении же от рождения могут долго не знать ничего подобного.
Но даже к ним — очень, очень редко — приходит настоящий перелом.
Испытание.
Если пройдут, получат нечто огромное.
Если провалятся — могут сразу сорваться в пропасть.
Такой поворот однажды приходит почти к каждому.
— И к чему вы ведёте?
— Как, по-твоему, гений встречает испытание?
— Да что вы с самого начала…
— Начнём с бездаря.
Бездарь, столкнувшись с испытанием, сразу сдаётся.
Говорит себе, что всё равно никогда не достигнет такой высоты.
Утешает собственную никчёмность.
Придумывает оправдания.
А обычный человек?
Он, в отличие от бездаря, не отказывается от вызова.
Но готовится.
Готовится до тех пор, пока не будет уверен, что сможет пройти испытание.
Никто не знает, когда эта подготовка закончится.
Ему всё равно — главное в итоге преодолеть препятствие.
А гений?
Его поступок можно назвать одним словом.
Безрассудство.
Гений не отказывается от испытания и не довольствуется данной жизнью, как бездарь.
Но и не готовится кропотливо, как обычный человек.
Могу гарантировать: увидев испытание, он сразу бросится на него.
Потому что не сомневается в своих способностях.
Пусть испытание страшное, уродливое, отвратительное.
Пусть вероятность выживания всего десять процентов.
Или ещё меньше.
Он не остановится.
В его голове останутся лишь две возможности.
Выжить.
Умереть.
Ровно половина на половину.
И гений всегда способен выбрать «выжить».
Своими силами.
— …
— Кхе-хе. По лицу вижу — совершенно не понимаешь, к чему я веду.
— А как тут понять?
— Ничего. Потом сам узнаешь.
Впервые на его губах появилась улыбка.
Что она означала — усталую усмешку или издёвку — я не понял.
Но он улыбнулся.
— Иди.
— …Ага.
Наконец прозвучало банальное прощание.
Столько времени не виделись, и всё, что он может сказать?
Как всегда, разговаривать не умеет.
— В следующий раз хоть немного береги тело.
— Постараюсь.
В этот момент всё вокруг залило светом.
Сырые каменные стены.
Перо и книга, которые продолжали шуршать.
Даже его бессмысленно бесстрастное лицо.
Всё поглотило огромное сияние.
***
Когда глаза открылись снова, во рту ощущались шероховатые осколки стекла и металлический вкус крови.
— О-о… Для низшей породы ты забавный!
— …
Передо мной сражались двое.
Иссохший старик, которого, казалось, можно свалить одним толчком.
И мужчина с до боли знакомыми розовыми волосами.
— …
Я решил, что времени спокойно разбираться в ситуации нет, и начал поднимать тело, впечатанное в землю.
Хр-р-сть.
Жалкая туша с хрустом вылезала из грунта.
Суставы скрежетали при каждом движении.
Но сейчас это не главное.
Я повернулся к лежащим рядом людям.
Вдруг с ними что-то случилось.
— …Неужели?
— С-с… с-с…
— Слава богу.
Они не двигались, но дышали.
И тут рядом появились люди.
Точнее — несколько человек.
— Приветствуем.
— Вы друзья нашей госпожи?
— …Кто вы?
Я спросил вслух, хотя уже примерно понял.
Они были одеты точно так же, как люди Шино в императорском дворце несколько дней назад.
— Не тревожьтесь. Мы из дома Шарлотта.
— …Понятно.
— Для начала мы эвакуируем вас отсюда…
— …Тогда займитесь ими, пожалуйста.
— Что? П… подождите!
Я прошёл мимо, сглатывая кровь, всё ещё наполнявшую рот.
Цель — те двое, которые с азартом убивали друг друга впереди.
«Вот же. Даже когда теряю сознание, вспоминается именно этот человек».
Когда-то я мечтал разжевать его живьём.
Но спустя столько времени встреча почему-то ощущалась почти радостной.
— Довольно… неплохое низшее существо, но…
— Ха… ха…
— Всё-таки низшее.
Перед глазами сражались чудовище и гений.
Нет.
Возможно, два гения.
Ведь гениев всегда называли чудовищами.
— Моё тело станет дровами, а мана — искрой…
Я начал произносить Драконью речь.
Чтобы на краткий миг исказить законы мира.
С каждым словом едва вернувшаяся мана бесилась внутри.
В ответ всё тело словно поджаривало током.
Изо рта пошёл дым.
Тело, казалось, вот-вот развалится.
Ничего.
Такое существо, как я, иначе чудовищ не победит.
— Искра станет огненным демоном, а огненный демон пожелает стать бурей…
Воздух вокруг потянулся ко мне.
Словно кто-то глубоко вдыхал.
— Хм? Этот мальчишка?..!
— Ха. Не может быть, чтобы лекарство подействовало так быстро?..!
Оба чудовища посмотрели в мою сторону.
Я не остановился.
Наоборот — заговорил быстрее.
— Буря пожелает разойтись по миру дальше и дальше…
Стекло, оставшееся во рту, при каждом слове впивалось в слизистую.
Я выдержал и глубоко вдохнул.
Ненависть и отвращение к старику наружу не выпустил.
Я вложу их целиком в эту речь.
— Огненный демон поднимается по маслу. Воспламени (Inflame).
Фу-у-у-у!
Красная буря устремилась к одному чудовищу.
К чудовищу в облике гения.
Загружаем комментарии…