Ну, даже после откровенного разговора особо ничего не изменилось.
Конечно, узнать, что у девушки, которая с первой встречи выглядела так, будто ей плевать на чужие взгляды, есть подобная история, оказалось неожиданно.
И моё первое впечатление о ней заметно изменилось.
Но от этого её общество не стало мне особенно приятно.
Я понимал, что у неё свои обстоятельства.
Я не настолько упёртый, чтобы не понять даже этого.
Но если спросить, готов ли я теперь позволить ей и дальше постоянно таскаться за мной…
Нет.
Пожалуй, всё-таки нет.
Я всегда предпочитал действовать один, поэтому само присутствие постоянного спутника ощущалось непривычно.
С Эллой за несколько лет я, конечно, свыкся.
Но мы с Эрденой не собирались проводить вместе столько времени.
Изначально я вообще пришёл на эти занятия лишь помощником, который должен был вправить младшим мозги.
«Чем быстрее разойдёмся, тем лучше для обоих».
— Эм…
— ?
— Простите за то, что было раньше. Из-за меня вы даже позавтракать не смогли.
К слову, после нашего разговора мы шли молча.
А что мне было говорить?
Она решила — и решила.
Люди из её дома тоже наверняка знают, как их называют в обществе.
Нет, не знать они просто не могут.
Даже я, годами избегавший высшего света, стоило немного поискать — сразу всё выяснил.
Дом развратников.
Враг всех женщин.
Едва ли не воплощение похоти.
Для маркизского дома прозвища до смешного позорные.
И всё же до сих пор они ничего не предпринимали.
Просто приняли это.
Решили, что всё равно ничего не изменят.
Смирились с течением и предпочли не замечать проблему.
Другие её братья, сёстры и старшие в доме давно смирились с такими порядками.
А девчонка, которая ещё даже совершеннолетней не стала, уверенно заявила, что сама всё изменит.
Чтобы тем, кто придёт после неё, не пришлось переживать то же самое.
Чтобы они могли хоть немного гордиться своим домом.
Она махала мечом тонкими руками, с кожей, которая казалась настолько светлой, что могла обгореть от одного солнечного луча.
А следы её усилий остались на нежных ладонях.
То, на что не решались взрослые, пыталась сделать эта маленькая девчонка.
Хотя наверняка прекрасно понимала, что впереди сплошные колючки.
Её глаза, освещённые утренним солнцем, были ослепительно красивы.
И мне нечего было ей сказать.
Что ещё говорить человеку, который и без тебя делает всё, что может?
Остаётся только поддерживать.
Утешение в такой ситуации превратилось бы в жалость.
А ненужная жалость была бы для неё оскорблением.
Поэтому я молчал даже сейчас, когда она слегка склонила передо мной голову и извинилась.
— …
— Ну скажите хоть что-нибудь. Мне уже неловко становится.
Похоже, моя неподвижность начала её беспокоить.
Эрдена неловко отвела лицо и покосилась на меня.
Я не удержался от смешка.
— Ч-что смешного?!
— Просто вспомнил, какой ты была при первой встрече. Извини.
— Н-ну, это!..
Она принялась лихорадочно искать ответ, а потом лишь покраснела и потребовала не раздражать её.
И, как ни странно, такое лицо ей подходило.
Щёки пылали, но голос звучал заметно веселее.
Там, где я жил раньше, Валентинов день тоже был праздником, когда люди дарили друг другу улыбки и радость.
Так что ничего странного в том, что в голосе Валентайн появился смех, не было.
— Вот же!! Я первой извиняюсь, а вы всё равно обязательно!..!
— Внимание учащимся. Занятия начнутся через несколько минут. Просим пройти в аудитории…
— …А.
— …А.
Вот только потерянное время уже не вернуть.
В итоге от завтрака пришлось окончательно отказаться и бежать на занятия.
***
Меч есть меч.
Всего лишь клинок, выкованный из стали.
Такова была теория герцога Райнхардт.
Его убеждение.
Он обязан выращивать мечи.
Сжигать себя дотла, пока все люди под его началом не станут мечами.
Так он обещал брату, которого убил собственными руками.
Обещание рыцаря, убившего мечника.
Не сдержать его он не мог.
И не собирался.
Выбора у него не было.
Только бесконечно выращивать клинки.
Ковать.
Затачивать.
Шлифовать.
Он ни разу не сомневался в своих действиях.
Меч — всего лишь меч.
У меча нет разума.
Его задача — найти лучший клинок.
Он здесь не для того, чтобы выслушивать капризы оружия.
Лучшим мечом становится тот, который он сам выковал.
А не прошедший отбор — просто брак.
Брак должен смирно отправиться в лом.
Хотя бы ради других мечей, которые однажды выкуют заново.
Да.
Именно так всё и было.
Скр-р-р-р.
Он отчётливо слышал, как металл скребёт по металлу в руке, сжимающей меч.
Из-за стальной кисти, которую уже трудно было назвать своей собственной.
Обиды он не чувствовал.
У меча нет чувств.
Он и сам был мечом этого дома.
Свои чувства он отдал давным-давно.
Но вопрос оставался.
Как всё дошло до такого?
У меча сменили рукоять.
По приказу императора.
Выкованный им клинок был полностью разрушен куском металлолома, который полагалось выбросить.
А сам этот лом превратился в совершенно иной меч и теперь отвергал его.
Почему?
Где всё пошло не так?
— Эй, мечник. Ты опять о чём-то задумался?
— Заткнись, безумный старик.
Но вскоре и размышлять меч перестал.
Назойливый кусок металлолома всегда можно разрубить потом.
Как бы высоко тот ни взлетел, родился он ломом.
Всё, что перекрывает путь, достаточно разрубить.
Именно ради этого он всю жизнь оставался мечом.
«Доставать меч на комара», кажется, так это называли.
Плевать.
Очень скоро все всё равно окажутся у его ног.
В этом и состоит назначение меча.
А вместе с этим придут честь и сила.
«Когда настанет тот день… наверное, даже я смогу извиниться».
— Да что с тобой, мечник? Хотя бы скажи, куда мы идём!..
— Сейчас мне придётся довольствоваться даже сталью, испачканной кровью.
— Чего?
В Арену.
***
В то же время, когда яркое утреннее солнце тепло заливало всё вокруг, император Зигфрид Фравель уже был полностью готов.
Готов выслушать доклад подданного со всеми положенными императору церемониями.
Вообще-то явиться к императору в настолько ранний час само по себе могло считаться достаточной дерзостью для наказания.
Но императору было всё равно.
Этот человек был слишком преданным и способным слугой, чтобы переживать из-за подобных мелочей.
Перед уже подготовившимся императором возникло нечто совершенно противоположное тёплому утреннему свету, льющемуся сквозь окна.
Липкий, густой, глубокий ком чёрной тени.
— Ты ведь узнал решение нынешней представительницы Райнхардтов?
— Да, Ваше Величество. Как вы и приказали, я выяснил, что она решила.
Из мерзкой чёрной тени раздался удивительно чистый голос мужчины средних лет.
Император знал его слишком хорошо.
Доклад из темноты продолжился.
Утреннее солнце, к счастью, не рассеивало тень.
И когда всё было сказано, император невольно погладил подбородок.
— Хм… Значит, девочка сделала такой выбор?
— Да. Она ясно сказала, что не желает отказываться от своего дома.
— М-м-м… А если она так решила, потому что рассчитывает на брата?
Император задумался.
Ответ оказался совершенно неожиданным.
Пока это ещё не объявляли публично, но, по его мнению, дом Райнхардт уже почти погиб.
Стоит вскрыться факту сделки с демонами, и почти все остальные дома отвернутся от них.
Настолько тяжким преступлением считалась любая связь с демонами.
— Может, она приняла решение, не зная всего этого?
— Простите, Ваше Величество, но, по крайней мере на мой взгляд, она не из тех детей.
— Значит, учла всё и всё равно выбрала именно это.
— …
— Только не говори, что она сделала это, полагаясь на брата.
— Нет. Похоже, не поэтому.
— …
Раз человек, который видел её лично, так говорит, император решил не спорить.
Не доверять суждению собственного подданного — тоже не добродетель правителя.
— Хм… Раз уж заговорили о ней, чем сейчас занят тот мальчик?
— Вы имеете в виду…
— Её брата.
— А…
— Я как раз собирался в скором времени вызвать его во дворец.
— …
— Он ещё студент, так что земли можно дать позже. Но деньги и вещи — хоть сейчас.
— Я немедленно выясню.
— Хорошо. И заодно узнай, чем занят сбежавший старый лев.
***
«Пожалуй, пора уже заглянуть и в эту Арену».
Рекомендательное письмо я получил давно.
Тянуть дальше будет просто невежливо.
Надо найти время в ближайшие дни.
Загружаем комментарии…