— Д-Дженисон, ты в порядке?!
— Очнулся?!
Похоже, Рианна и Альберт только сейчас услышали, что я пришёл в себя: они так неслись по коридору, что топот разносился по всему этажу.
Хотя промежуточная аттестация должна была ещё продолжаться, оба прибежали, запыхавшись и вспотев.
Я налил им по стакану воды, и начались вопросы.
Обычные: точно ли со мной всё нормально, зачем я так безрассудно полез драться один, что произошло внутри чёрной сферы.
— С телом вроде всё в порядке. Не переживайте.
— П-правда? Слава богу-у…
— Это хорошо.
— А что с промежуточной аттестацией?
— А… с этим…
Они рассказали: госпожа ректор сумела обратить заклинание вспять, после чего внутри нашли меня без сознания и обезглавленного Леона.
Рианна и Альберт радовались, что всё закончилось хорошо.
Я — не очень.
Сам по себе факт, что Луине Декарт смогла провести обратный анализ демонической магии, поражал.
Человеческая и демоническая магия построены совершенно по-разному, а людей, знающих формулы демонов, как считалось, вообще не существовало.
Но куда важнее было другое.
Промежуточную аттестацию остановили.
Всем известно: маги не любят брать слова назад.
А ректор Академии — одна из тех, кто стоит на самой вершине магического мира.
Если в момент остановки у меня окажется недостаточно высокий результат, реликвия накроется медным тазом.
Повторюсь: получить нужную реликвию безумно сложно.
Само покорение врат — уже задача не из лёгких. А добиться, чтобы внутри попалась реликвия именно с нужным свойством, ещё сложнее.
Причём мне нужна была вещь довольно высокого уровня, а значит, и врата пришлось бы покорять соответствующие.
Именно поэтому я хотел обменять жизнь одного идиота, которого при желании мог прикончить в любой момент, на вещь, нужную мне больше всего.
А теперь всё запуталось окончательно.
Я раздражённо взъерошил волосы.
Да, у ректора передо мной долг, и, наверное, реликвию можно получить в счёт него.
Но тогда сломается другой мой план.
— Альберт. А оценки тогда как…
— А, ты ещё не слышал.
Я даже не закончил, но Альберт понял вопрос.
— Если коротко, рейтинг промежуточной аттестации зафиксируют на момент её остановки.
«…Блять».
— Что с тобой, Дженисон? Раньше тебе будто было плевать на оценки.
— Ничего.
Я уже решил, что придётся поговорить с ректором, когда рядом распахнулось окно и в комнату ворвался лёгкий ветер.
Зелёный лист, покачиваясь, влетел внутрь.
А затем прямо на глазах превратился в Луине Декарт.
— Добрый день, студенты.
— Р-ректор?!
— …
Луине провела рукой по чёлке, глядя на наши лица, и сразу объяснила причину визита.
— Мне нужно согласовать с вами вопрос, касающийся результатов.
Она слегка махнула рукой. В ладони возникли бумаги и перо, после чего сами полетели к нам.
На листах были наши имена и результаты испытания.
Луине последовательно посмотрела на каждого и продолжила:
— От лица Академии искренне прошу прощения за ущерб, причинённый вам этим происшествием.
— !..
Она поклонилась ровно на девяносто градусов.
Все вокруг застыли от потрясения.
Луине же спокойно выпрямилась и заговорила о компенсации.
— Прежде всего все студенты, остававшиеся в испытании к моменту появления демонизированного, получат полноценную компенсацию. Чтобы подобное больше не повторилось, Академия установит барьер, блокирующий демоническую энергию. Что касается оценок — решено учитывать результаты тех, кто оставался в игре на момент остановки испытания.
Она достала что-то из пространственного хранилища.
Ослепительно голубой свет собрался в одну точку, затем разделился на три части и перелетел к нам.
Когда сияние погасло, в руках у каждого оказалась богато украшенная стеклянная бутылочка с синей жидкостью.
— Ч-что это, госпожа ректор?
— Эликсир, увеличивающий запас маны. Он будет вам очень полезен.
— Ч-что?!
— И это лишь часть компенсации за происшествие. Награда за результаты аттестации будет выдана отдельно.
Мана необходима для любой магии.
И чем её больше, тем сильнее преимущество в бою.
Но врождённый запас маны почти не меняется. Увеличить его можно лишь особыми методами или эликсирами, стоимость которых взлетает до безумия.
Вещь, от которой у любого другого глаза полезли бы на лоб.
Я сразу поставил бутылочку на пол и снова посмотрел на Луине.
— Госпожа ректор… а мой результат?..
Она сперва взглянула так, будто не поняла вопроса, затем вновь стала непроницаемой и погладила меня по голове.
Я машинально отдёрнулся, но Луине, совершенно не смутившись, ответила:
— Ваш результат исключительно высок. Не беспокойтесь.
— Мой?
— Есть проблема?
— Мне неловко говорить это самому, но дополнительных баллов у меня было не так уж…
— Если студент, в одиночку уничтоживший тварь среднего ранга, не заслуживает высокой оценки, кто тогда заслуживает?
Сказано было настолько твёрдо, что остальные тут же подхватили.
Говорили, что я был невероятен, что выглядел круто, что никто не знал, что я способен на такое.
В их словах читалось и другое: они всё ещё не до конца привыкли к тому, насколько я «изменился».
Я не нашёл, что ответить.
Потому что не менялся.
Я не какой-нибудь герой романа, который вселился в чужое тело и внезапно начал вести себя иначе.
Тот, кого они видели, был Дженисоном.
Есть Дженисон.
И останется Дженисоном.
Это был я. Есть я. И буду я.
Что начнут говорить, когда я выйду за эту дверь?
Те, кто увидел меня в бою, побегут улыбаться и льстить?
А те, кто всё ещё верит слухам, будут смотреть с прежней ненавистью?
Я не изменился.
Но люди говорят, что изменился.
Ректор, которая ещё недавно едва замечала меня, теперь называет меня выдающимся.
Девушка, над которой я издевался, хвалит меня.
Друг, которого я намеренно держал на расстоянии, всё равно продолжал лезть ко мне — и в конце концов я к нему привязался.
Что во мне изменилось?
Почему я вдруг заслуживаю доброты?
Я ведь по-прежнему не хороший человек.
Я убивал.
Ломал людям разум и превращал тела в куски мяса.
Оправдание «иначе я бы не выжил» ничего не меняет.
Я всё равно убийца.
Кому-то причинил незаживающую боль.
Кому-то дал причину мечтать о мести.
Кому-то — власть, залитую кровью.
Я понимал, что, думая так, делаю хуже только себе.
Но паранойя всё равно разрывала голову.
И именно тогда перед глазами появилось знакомое окно.
[Обнаружено нарушение секреции серотонина и дофамина у пользователя.]
[Запуск секреции замещающих гормонов.]
[Секреция…]
Я вздрогнул.
А затем тело внезапно расслабилось.
Негативные мысли будто вымело, а их место заняло чувство счастья.
Настроение и возбуждение резко пошли вверх.
«…Ты что, собираешься управлять моими эмоциями? Это ещё что за…»
— Студент Дженисон?
Наверное, выражение у меня было слишком странным.
Луине уже стояла прямо передо мной и внимательно смотрела сверху вниз.
Рианна и Альберт тоже уставились на меня.
Давление чужих взглядов становилось невыносимым.
Я хотел отмахнуться и уйти от темы, но Альберт не позволил.
— Говори, Дженисон. По лицу видно, что что-то случилось.
— Необязательно обращать внимание.
Голос сам собой прозвучал резче, чем хотелось.
Альберт не отступил.
— А?.. Дженисон, что-то случилось?
— ?..
Теперь и Рианна с ректором смотрели на меня.
Я сдался и сказал первое, что могло отвлечь их внимание.
— Ничего особенного. Просто мне придётся посетить Церковь.
— Что?!
Реакция оказалась куда сильнее ожидаемой.
Я поднял голову: оба широко распахнули глаза.
— Ц-церковь?..
— Тебе обязательно туда идти?
— Если это не лечение, освободить вас от занятий я не смогу, — добавила Луине.
Все требовали объяснений, но я и сам толком ничего не знал.
Похоже, дело было в знаке на лбу, однако что именно он означает — неизвестно.
Я попытался отделаться общими словами, но это не сработало.
Пришлось сказать, что мне нужно продолжительное лечение. Только тогда они более-менее успокоились.
Следом пришли Киана, Изабелла, Кэрлин и остальные.
На каждый вопрос о самочувствии пришлось отвечать отдельно, так что спокойно отдохнуть мне так и не дали.
Через некоторое время, когда тело окончательно восстановилось, я смог отправиться в Церковь.
***
[У пользователя обнаружен чрезвычайно высокий уровень стресса.]
[Определяется оптимальный способ снятия стресса с учётом характера пользователя…]
[Характер пользователя: обнаружена ненависть к себе.]
[Рекомендация пользователю: «самоповреждение».]
— ?..
Загружаем комментарии…