— М-м-м...
Голова была тяжёлой, мысли путались. Казалось, его выдёргивают из самого сладкого сна. Больше всего хотелось не открывать глаза и снова погрузиться в забытьё, но память о человеке в маске, которого он увидел перед потерей сознания, заставила разлепить веки.
— М-мф? Мм-м?!
«Что такое?»
Синго попытался окликнуть товарищей, но не смог выговорить ни слова. От ужаса он окончательно пришёл в себя и огляделся. В рот был засунут кляп, оружие исчезло, а сам он висел вниз головой, привязанный к дереву. Верёвки туго охватывали руки и ноги; более того, каждый палец был связан отдельно, так что пошевелиться оказалось невозможно.
— Ммф! М-м-м-м!
Он забился всем телом, но только раскачивался и извивался, словно гусеница в коконе. Когда его отчаянные попытки освободиться достигли предела, рядом прозвучал чей-то голос:
— Надо же, проснулся раньше, чем я ожидал.
Человек говорил не по-японски, однако смысл был совершенно понятен. Синго сразу узнал голос.
«Тот кореец!»
Он хотел что-то крикнуть, но из набитого тряпкой и перетянутого кляпом рта доносилось лишь невнятное мычание.
— Не мог бы ты вести себя потише? Всё равно тебя никто не услышит. Только зря силы тратишь.
— ...
— Вот так гораздо лучше. Раз уж немного успокоился, давай поговорим.
Шурх.
Кляп ослаб. Синго выплюнул мокрую тряпку.
— Чёрт тебя побери! Немедленно развяжи! Ты хоть знаешь, кто я такой?!
— А ты знаешь, кто я?
Синго только теперь вспомнил, что перед ним не японец. «Камикадзе» бесспорно была сильнейшей гильдией Японии, но в чужом городе её название могло ровным счётом ничего не значить. Повторять его здесь хоть сто раз — только язык утомлять. Он заставил себя глубоко вздохнуть.
— Для начала развяжи меня, потом поговорим.
— Развязать? С какой стати?
— ...Ты, наверное, не знаешь, но «Камикадзе» — сильнейшая гильдия Японии.
— И?
— Мы приносим извинения за произошедшее и готовы выплатить компенсацию. Не знаю, какое положение ты занимаешь, но, если захочешь, мы можем предложить твою кандидатуру как официального посредника при первом контакте с Кореей. Встреча с человеком из другой страны застала нас врасплох, и мы поступили необдуманно. По сути, перед нами исторический момент — первое знакомство Японии и Кореи. Зачем начинать его с вражды?
Думать Синго умел.
Он не пытался задеть гордость пленившего его человека, не выкрикивал пустых угроз и не предлагал собственную смерть в качестве демонстрации непреклонности. Вместо этого он изложил самый разумный и выгодный для обеих сторон вариант.
Если бы перед ним находился обычный человек, тем более член какой-нибудь гильдии, на этом можно было бы договориться. Представьте, что в Синси сам клан Хэтхэ приносит кому-то извинения, обещает официальную компенсацию и почётное положение. Такое предложение нелегко отвергнуть.
— Звучит заманчиво, — признал Сонхун.
— Т-тогда...
— Но нет.
— Что?!
Хотя маска скрывала верхнюю половину его лица, язвительная усмешка читалась совершенно отчётливо.
— Вот бы ты предложил всё это при первой встрече, а? Сначала наброситься, а уже потом договариваться о мире — какой расчёт на мою доброту!
— Я ведь извинился! И компенсация будет щедрой...
— Вот именно.
Сонхун выпрямился, оторвав взгляд от лица висевшего вниз головой Синго, и подошёл к другому пленнику. Он начал развязывать верёвку, удерживавшую того за ноги.
— С чего ты решил, что я обязан поступать так, как тебе выгодно?
Если бы все люди руководствовались исключительно здравым смыслом, в мире никогда бы не случалось конфликтов. С точки зрения расчёта предложение Синго действительно следовало принять. Но расчёт расчётом, а злость Сонхуна никуда не исчезла.
Встретив незнакомца, японцы попытались его пленить и первыми напали. Да ещё и вели себя по-хамски! Сонхун, воспитанный в Корее — стране, которую любят называть краем учтивости, — обращался к ним вежливо, на «вы», а они с самого начала тыкали ему и разговаривали свысока.
Широтой души Сонхун никогда не славился. Вот злопамятностью — другое дело.
Он снова заткнул рот протестовавшему Синго.
— Твоё предложение разумное, спорить не стану. Все в выигрыше: вы сохраняете жизни, я делаю доброе дело и получаю награду. Только вот...
ХРУСТ!
— М-м?! М-м-м-мф!
Из рукава молнией выскочил кинжал и вонзился в бедро подвешенного воина. От невыносимой боли тот мгновенно пришёл в сознание и забился в путах. Воину привычно получать раны, но это не значит, что удары не причиняют боли. А уж нож, внезапно вонзившийся во внутреннюю сторону бедра, когда тело совершенно беззащитно, способен довести до исступления любого.
Сонхун медленно повернул лезвие. Пленник задрожал. Расширив рану, мучитель улыбнулся:
— У меня предложение получше: я выигрываю, а вы проигрываете. Пф-ф.
— М-мф! Мм-м!
— Да говори уже внятно. Мало того что невоспитанный, так ещё и двух слов связать не можешь.
— Ммф!
Не обращая внимания на крики Синго, Сонхун обошёл остальных связанных людей и привёл их в чувство. Они растерянно таращились по сторонам, ещё не понимая, в какую переделку попали. Он задумчиво подбрасывал окровавленный кинжал и ловил его.
— Итак, сыграем в одну простую игру. Правила такие: я вас пытаю, вы стараетесь выдержать. Всё просто. Знаете ведь выражение «всё гениальное просто»?
— Ммф!
— Да не волнуйтесь. Убивать никого не буду. Мы ведь цивилизованные люди, как можно просто взять и кого-то убить? Человеческая жизнь бесценна. Хе-хе.
Странный смешок вызвала маска, но пленников это не утешило. Вид человека, который с улыбкой обещает пытки, держа окровавленный кинжал, внушал один вывод: перед ними законченный психопат.
Чирк!
Сонхун достал особую ароматическую свечу, отсчитывающую время, зажёг её и поставил так, чтобы все могли видеть.
— Ах да, кому-то наверняка не захочется играть. Поэтому сразу объясню, как выйти из игры. Пытать буду ровно полчаса. После этого задам вопросы. Кто честно ответит — свободен. Ну что ж...
ТЫК!
— М-м-м-м-мф!
— Начнём?
Все обитатели «Миссии» в той или иной степени закалили нервы.
Невозможно пройти через сражения, в которых кровь льётся рекой, отлетают конечности и каждый день можно умереть, сохранив прежнюю чувствительность. Воины привыкают к тому, как под оружием поддаются плоть и кости. Маги равнодушно смотрят на тела чудовищ, разрываемые заклинаниями.
Но пытки — совсем иное дело. Здесь страдает не монстр, а такой же человек. Он кричит, извивается, умоляет о пощаде — и прямо у тебя на глазах его мучают. Сонхун же оставался совершенно невозмутимым и действовал с механической точностью.
Ш-ш-ш...
Раскалённый докрасна кинжал снова прошёл по предплечью, оставляя ожоги и новые раны.
Пытка длилась всего около получаса, но воин уже почти утратил сознание. Можно было бы удивиться, ведь выносливость и физические возможности игроков превосходили человеческие. Однако именно сила организма здесь обратилась против него.
Он не умирал.
Боец, обладавший в разы, а иногда и в десятки раз большей живучестью, чем обычный человек, мог выдерживать чудовищные повреждения. Сонхун позволял себе гораздо больше, чем обычный палач, а затем вливал зелье — и раны быстро затягивались.
Проклятая выносливость даже не позволяла умереть от болевого шока.
Кап. Кап.
Сонхун посмотрел, как с кинжала стекают алые капли, и без всякого выражения начал снимать кляп. Угрызения совести? Какая нелепость.
С самого первого дня в этом мире он выживал, предавая других людей. Позже ради собственной выгоды бросал их на растерзание чудовищам, заманивал в ловушки, наблюдал, как они умирают. Нелепо было ожидать, что теперь какие-то пытки вдруг разбудят в нём совесть.
— П-простите! Простите меня! Простите, пожалуйста! Уа-а-а!
— Да за что же извиняться? Мы просто играли. Надеюсь, понравилось?
Воину хотелось разразиться руганью, но сверхчеловеческим усилием воли он сдержался.
— Ну что, посмотрим, продолжим игру или закончим? Но сперва кое-что сделаем...
Сонхун щёлкнул пальцами. Вокруг возник полупрозрачный барьер, не пропускавший звук. Заклинание было самого низкого уровня, однако связанным пленникам, не способным пошевелить даже пальцем, разрушить его было не под силу.
— Так, что я хотел узнать... Примерно пять вопросов. Во-первых, в каком направлении от места нашей встречи расположен ваш город? Во-вторых, сколько людей там живёт? В-третьих, какие рейтинговые игроки тебе известны и чем они отличаются от остальных?..
Выслушав всё, воин с самым подобострастным видом взял протянутые бумагу и перо и принялся писать. Только ответы были ложными.
«Мразь! Думаешь, я стану помогать такому ублюдку?»
Спрятав кипящую ярость за испуганным лицом, он заполнил лист выдуманными сведениями. Спустя несколько минут протянул его дрожащими руками.
— Хм. Народу у вас... побольше, чем я предполагал.
Сонхун удивлённо наклонил голову. Но раз он не собирался лично проверять написанное, разоблачить обман было почти невозможно.
— Т-теперь всё? — спросил пленник.
— Конечно. Ты ведь так любезно со мной сотрудничал. Побудь пока здесь.
— П-постойте... Ммф?!
Сонхун уже приближался с верёвками. Измученный пытками человек не сумел толком воспротивиться, и его мгновенно связали, снова подвесили к дереву, а вместо него спустили на землю женщину-мага.
— Тебе ведь не нравится только смотреть, как другие играют?
— Ммф! Мм-м!
— Вот именно. Надо, чтобы всем было весело. Ах да, ещё кое-что.
Он потряс перед пленником флаконом с подозрительной ярко-зелёной жидкостью.
— Если эта девушка ответит хоть на один вопрос иначе, чем предыдущий воин, я очень, очень обрадуюсь. Это же как сильно надо любить мою игру, чтобы специально солгать ради лишнего раунда!
— Ммф!
— Жди, скоро закончу и всё проверю.
Сонхун поднёс флакон с зельем ко рту женщины, готовясь начать. Первый пленник неистово забился в верёвках, но теперь на него никто не обращал внимания.
Загружаем комментарии…