— На тебя не похоже. Ты обычно так не поступаешь.
— Какая разница, похоже или нет? Я выбрал самое быстрое и действенное решение.
— Но ведь сейчас Союз малых гильдий — чуть ли не единственная сила, которую мы ещё можем бросить в бой.
— На открытом поле — возможно, — презрительно фыркнул Рёскэ и указал на крепостную стену. — За стенами и воротами оборону удержат даже не самые сильные сверхлюди. У корейцев нет осадных машин, а у нас в городе сто тысяч бойцов. Да, сейчас они подавлены, но стоит начаться настоящему штурму, и проиграть мы просто не сможем.
Кэнсин опустил голову. Ему казалось, что в катастрофе виноват прежде всего он. Однако случившегося не воротишь, а положение уже изменилось до неузнаваемости.
— Понял.
— У нас и без внутренней смуты забот хватает. Так что ты знаешь, что делать.
От душевного изнеможения Кэнсин был готов рухнуть на землю и проспать хоть сутки, но вместо этого расправил плечи и решительно зашагал в ворота.
Чьё-то плечо задело его на ходу. Ещё вчера, не говоря уже о прежних временах, Кэнсин непременно остановил бы наглеца и заставил извиняться. Сейчас ему было не до того.
— Возвращаемся в Императорский дворец! Полчаса на приведение себя в порядок, а затем заткнём рты всем, кто распускает язык!
— Есть!
Даже после бегства с поля боя его люди держались с удивительной уверенностью. Видя их решимость, окружающие невольно приободрялись. Не остался равнодушным и Сонхун.
Потирая плечо, которым только что столкнулся с Кэнсином, он проводил его взглядом и едва заметно улыбнулся.
Маска давно превратилась в отличительный знак Призрака, то есть самого Сонхуна. Её запоминали даже лучше, чем человеческое лицо, поэтому стоило ему снять её, как никто больше не узнавал знаменитого бойца. Остальное довершала маскировка: подобранные на поле сражения катана и рваная одежда, искусно изображённые раны — и вот перед ними не грозный Призрак, а жалкий солдат разбитой армии.
Правда, одного переодевания было недостаточно. Стоило заговорить с кем-нибудь, и обман мгновенно раскрылся бы: понимать чужую речь — не то же самое, что говорить на чужом языке.
— Эй, приятель, тебя здорово зацепило. Живой?
Вот, пожалуйста. Сонхун лишь схватился за горло и мучительно закашлялся.
К нему тут же подоспела девушка-маг в мантии, поддержала под руку и объяснила:
— Господин Кёскэ ранен в горло и пока не может говорить. Мы оказали первую помощь, но ему необходимо полноценное лечение.
— Вот как?
Незнакомец заметил окровавленную повязку на шее раненого, а тот, словно в подтверждение, очень вовремя сплюнул кровь. Досаждать ему расспросами мужчина не стал. Его насторожил слишком уж живой взгляд этого «умирающего», но, видимо, он ошибся.
«А девушка-то будто знакомая... Где я её видел?»
Так и не припомнив, незнакомец отвернулся. Юкико тем временем беспокойно озиралась по сторонам.
— ...кико.
Молчание.
— Юкико.
— Д-да!
Возвращение в родной город, похоже, пробудило в ней прежние чувства. И всё-таки она не решалась сделать ничего опрометчивого. Пытки, которым подвергал её Сонхун, навсегда отпечатались в памяти, а использованная Элли «Грёза» довершила дело: после десятков, а то и сотен погружений в навязанные сновидения Юкико почти перестала различать сон и явь. Не раз ей чудилось, будто она сбежала от мучителя, но стоило прийти в себя — и она вновь оказывалась в пыточной.
Сонхун заметил её колебания и решил по-своему «утешить». Притворившись, будто ноги не держат его, он навалился на Юкико и шепнул ей на ухо:
— Может, на этот раз всё происходит на самом деле. Нет, это и есть реальность. Крикнешь, что в город пробрался кореец, — и меня, пожалуй, схватят.
— Н-нет! Я вовсе об этом не думала!
— Зачем обманывать? Ты ведь именно это и прикидывала. Хочешь предать — предавай.
Юкико попыталась дёрнуться, но он крепко удержал её и продолжил:
— Только запомни одну вещь. Даже если тебе удастся сбежать, я тебя найду. Неважно, сколько времени пройдёт и где ты спрячешься. Помнишь, что случилось с Синго? Вот и подумай. Можешь сопротивляться сколько угодно, можешь воспользоваться любой возможностью меня сдать. Но...
Он слегка прикусил её ухо, до крови.
— А-а!...
— Сначала хорошенько реши, что для тебя выгоднее, — прошипел Сонхун с ядовитой вкрадчивостью.
Если бы это был обычный мир, где смерть ставит последнюю точку, Юкико, возможно, рискнула бы. Закрыла бы глаза, выдала его и погибла — и на этом всё закончилось бы. Но здесь смерть не освобождала.
Этот дьявол явится за ней хоть на край преисподней. Даже если она умрёт, он найдёт способ воскресить её и продолжить издевательства. Юкико почувствовала, как тёплая капля крови поползла по шее, и вместе с ней исчезли последние мысли о побеге.
— Я...
— Ты?
— Я и правда не собиралась вас предавать. П-просто боялась, что нас разоблачат.
Она улыбнулась — одновременно до жути испуганно и почти по-детски простодушно. Увидев её улыбку, первую за всё время, Сонхун ответил широкой ухмылкой:
— Вот и славно.
Незаметно достав Знак славы, он подошёл к ближайшему зданию. Перед глазами тут же возникло системное сообщение.
[Приобрести право собственности на особняк среднего размера? Стоимость: 2 очка.]
«Так, если особняк стоит всего два...»
Затем он приблизился к южной стене.
[Приобрести право собственности на южную крепостную стену и ворота? Стоимость: 100 очков.]
«Ещё спрашиваете!»
[Начата передача права собственности. Продолжительность зависит от значимости объекта и суммы его характеристик.]
[Прежний владелец отсутствует. Сопротивления передаче нет; процесс ускорен.]
[Ожидаемое время: 1233 секунды.]
Чуть больше двадцати минут.
В другое время человек, который бесцельно подпирает крепостную стену, мог вызвать подозрения. Но теперь по всему Токио лежали раненые и обессиленные после возрождения бойцы. Ещё один солдат, прислонившийся к стене, никого не интересовал. Благодаря этому Сонхун мог спокойно завершить передачу собственности.
Сперва он удивился, что столь важные укрепления стоят сравнительно дёшево, однако вскоре понял причину. Стены и ворота, безусловно, имели значение, но в сравнении с Храмом, кузницей или Залом заданий их ценность была не так уж велика. Ведь если незаметно присвоить себе Храм и ограничить доступ, в городе окажутся заблокированы смена классов и пробуждение. Захват Зала заданий лишит население заработка, а закрытые кузницы и лавки — источников снаряжения и припасов.
«Только двадцать минут — слишком долго. Мы ведь собираемся атаковать около полуночи. Хорошо бы как-нибудь ускорить...»
Он открыл справку, появившуюся при использовании Знака славы, и наткнулся на строчку, от которой едва не выругался.
[Внесение гильдов сокращает время захвата объекта.]
— Донат? Серьёзно? Даже тут без доната никуда?!
Выпалив это по-корейски, Сонхун поспешно замолчал и проверил свои сбережения. За полученную информацию и сотрудничество ему заплатили достаточно щедро, так что деньги имелись. Потратив часть суммы, он сократил время передачи с двадцати минут до десяти.
Ему нужны были внезапность, скорость и права собственности на как можно большее число зданий.
«Не рвать жилы. Главное — охватить побольше».
Когда взошла луна и ночь вступила в свои права, перед Токио наконец появились войска Союза. Они держались так, будто вот-вот кинутся на приступ. Жители города насторожились, но до новых беспорядков дело не дошло: Рёскэ жёсткими мерами на время восстановил власть «Камикадзе».
Наблюдая за бойцами Синхва и отряда Хваран, которые сновали туда-сюда перед стенами, защитники нервничали. Однако руководивший обороной мужчина невозмутимо заявил:
— Через стены им всё равно не перелезть. Думают, что мы испугаемся их суеты? Только силы зря тратят.
— Значит, ничего не предпринимать?
— Именно. Лучников и магов — на стены, сколько поместится. Воинам отдыхать немного поодаль. Если вдруг вздумают штурмовать, хотя сомневаюсь, пусть немедленно поднимают тревогу.
Он оказался прав. Дело было не в исключительном военном таланте: любой, кто трезво оценивал ситуацию, пришёл бы к тому же выводу. Ю Пэку в том числе.
— Что значит «всеобщего наступления не будет»? — потребовала объяснений Мирина.
— Именно то, что я сказал.
Даже Кан Мухан предпочитал лишний раз не встречаться с Мириной взглядом. Но Ю Пэку, несмотря на свою специальность мага, не отступил ни на шаг и смотрел ей прямо в глаза.
— Я не отрицаю заслуг Призрака, но мы ведём настоящую войну. Нельзя двинуть столько людей на основании обещания одного человека.
— Я за него ручаюсь.
— Этого недостаточно. Будь мы в обычной игре, можно было бы зажмуриться и броситься вперёд. Но здесь всё по-настоящему. Даже если бы подобный замысел предложил сам Кан Мухан, лично возглавив Сотню, я ответил бы то же самое.
Пэку благоразумно умолчал о том, что Призрак теоретически мог вступить в сговор с японцами и заманить союзников в западню: Мирина могла за такие слова отрубить ему что-нибудь нужное. Сам он оценивал вероятность предательства меньше чем в один процент, но это всё-таки был не ноль. Можно ведь было разыграть поражение, притвориться ослабленным и таким образом заманить противника под стены.
Тут Кан Мухан незаметно ткнул его локтем в бок и выразительно посмотрел:
«Да выбирай ты выражения!»
«Вы предлагаете поверить Призраку и отправить армию на штурм?» — ответил ему Пэку взглядом.
«Я предлагаю отказаться помягче! Ты её руку видел?»
Мирина уже положила ладонь на рукоять меча.
— Н-но, разумеется, мы вовсе не собираемся отбрасывать план Призрака! — поспешно добавил Ю Пэку.
Чтобы дело не закончилось кровопролитием прямо в шатре союзников, ему пришлось срочно перейти от категорического отказа к искусству убеждения.
Загружаем комментарии…