Заметив, что бойцы «Камикадзе» готовятся отступить, Ю Пэку не стал замыкать кольцо окружения. Наоборот, он намеренно развёл свои подразделения, оставив противнику проходы для бегства. Дальнейшее было делом техники: разделённые на несколько групп боевые маги обрушивали на отходящих один залп за другим, увеличивая потери, а японцы, ошибавшиеся с направлением отхода, вместо спасительного выхода натыкались на корейские заслоны и попадали в новые кольца окружения. Выбраться оттуда уже не удавалось: одни погибали, другие сдавались в плен.
Кан Мухан встряхнул мокрыми волосами и спросил:
— А что с теми, кто успел удрать?
— За ними гонятся подвижные отряды Синхва и бойцы гильдии «Ветряная мельница», понёсшие сравнительно небольшие потери. Чхве Чхольхён тоже впереди. Японцы даже не пытаются сопротивляться — только бегут. На всякий случай я приказал нашим не приближаться вплотную: отступающие ещё могут устроить засаду.
— С трофеями и их распределением разберёмся позже. Сейчас главное — что делать дальше...
Битву они выиграли, но настоящие трудности только начинались.
— Если потребовать капитуляции или попытаться взять город, мы ведь понесём огромные потери?
— Именно так.
Токио оставался куда более крепким орешком, чем армия на открытой равнине. Защитники могли укрыться за стенами, а при необходимости вести уличные бои среди хорошо знакомых домов и переулков. К тому же в городе находилось около ста тысяч человек. Даже гибель на поле боя здесь не означала окончательного конца: погибший мог возродиться, восстановиться после отдыха и вскоре вернуться в бой. Чтобы навсегда вывести врага из строя, требовалось лишить его всех жизней.
— Лобовой штурм обойдётся нам непомерно дорого, — продолжил Ю Пэку. — Мы уступаем им числом, а подкреплений быстро не дождёмся: от Синси до Токио даже на предельной скорости два дня пути.
Его сухое и точное объяснение заставило собравшихся помрачнеть. Союз победил и по-прежнему владел инициативой, однако проблем перед ним стояло едва ли не больше, чем перед разгромленными «Камикадзе».
— Чёртова задачка, — проворчал кто-то. — А если хорошенько их припугнуть? После такой трёпки они наверняка дрогнут, стоит лишь надавить посильнее.
— Угрозы действуют, когда противник изолирован и испытывает нехватку припасов. А город способен полностью обеспечивать себя сам. Скорее уж мы измучаемся, охраняя подвоз продовольствия и поддерживая войска под его стенами.
— Выходит, разумнее всего просто уйти?
— Не обязательно. Мы можем больше не получить такого шанса. «Камикадзе» понесли тяжёлые потери и в людях, и в снаряжении. Именно потому, что город почти неприступен, отступление сейчас означает: второго такого случая нам уже не представится.
— А если они решатся на бой до последнего человека, под стенами их собственного города нам не устоять. Шанс есть, но риск слишком велик.
Убедительные доводы находились у обеих сторон. Рассудок советовал отступить, зато сердце требовало продолжать наступление.
«Победа подняла наши шансы завоевать Японию с нуля до одного процента, — подумал Кан Мухан. — Но стоит дать им время оправиться, и этот жалкий процент снова превратится в ноль».
— Лично я за наступление.
— Но это же...
— Я не закончил. Пэку, скажи прямо: каковы наши шансы взять Токио?
— Практически никаких, — без промедления ответил маг.
— Представьте обратную ситуацию, — пояснил он. — Мы проиграли сражение, «Камикадзе» окружили Синси. Что бы вы сделали, господин Кан?
— Запер ворота и постарался бы свести потери к минимуму. Если враг прорвётся внутрь, использовал бы городские укрепления и улицы, чтобы его отбить.
— Вот именно. На равнине мы победили разгромно, потому что превосходим японцев в управлении войсками и исполнении приказов. Но в уличных боях преимущество будет полностью на их стороне. Они прожили в Токио полгода, знают каждый закоулок, а значит, смогут действовать слаженно, даже если приказы будут доходить с опозданием.
— И что же ты предлагаешь?
Ю Пэку несколько секунд побарабанил пальцами по столу.
— Переговоры.
— Переговоры, значит...
— Если потребовать от японцев публичных извинений за нанесённое нам оскорбление и выплаты контрибуции, «Камикадзе», скорее всего, согласятся это обсуждать. Их только что наголову разгромили, да и стоящая у самого порога вражеская армия никого не обрадует. При грамотном торге вполне можно добиться приемлемых условий.
Никто не возразил. Мнение собравшихся постепенно склонялось в пользу компромисса: достойно закончить войну, не рискуя всем ради сомнительной победы, казалось самым разумным решением.
Но прежде чем его успели принять, полог шатра откинулся. На пороге стояла Мирина — с двумя мечами у пояса, в одежде, местами забрызганной кровью.
— Госпожа Мирина, наконец-то. Мы вас заждались.
— Немного преследовала беглецов. Но сейчас речь о другом. Я прошу немедленно выдвинуть всю армию вперёд.
— Простите... что?
Распоряжаться движением объединённого войска могли только Кан Мухан и Ю Пэку. Потому и прозвучало её предложение так ошеломляюще — будто она невзначай пригласила всех поужинать.
— Подобные решения нельзя принимать сгоряча!
— Я уже приказала отряду Синхва во главе с Сотней наступать на предельной скорости. Скоро они будут под Токио.
— Госпожа Мирина! Да что вы творите?!
— Я передаю слова Призрака. Выслушайте их прежде, чем возмущаться.
При упоминании Призрака все притихли. Говорили, что именно он обезглавил Утиду, второго по силе бойца «Камикадзе», а затем вместе с Мириной повёл Сотню сквозь японские ряды, расколов вражеское войско. Его заслуги нельзя было сбросить со счетов, а таинственная маска лишь подогревала интерес к человеку, скрывавшемуся за ней.
— «Промедление даст врагу время подготовиться. Если мы остановимся и разобьём лагерь возле города, будет уже поздно. Нужно гнать их без передышки, чтобы они не смели высунуть носа за стены. Задача наскоро собранного отряда преследования — загнать отступающих внутрь».
— Загнать в город? Зачем?
— «Нельзя позволить им опомниться. Нужно решить всё немедленно, пока они несут огромные потери, а штрафы за гибель лишают бойцов сил».
После смерти характеристики игрока снижались, а на срок от двенадцати часов до суток его одолевала чудовищная слабость. Сейчас же японцы потеряли не только множество сильнейших воинов, но и их снаряжение. Слабее, чем теперь, оборона Токио ещё долго не будет.
— «Поэтому я подготовил план, который позволит закончить всё одним быстрым ударом». Вот, сначала возьмите эти бумаги.
— Что это?.. — Кто-то развернул листы. — Подробная карта Токио?
— Юкико вам помогла? — спросил Ю Пэку. — Такая информация, конечно, улучшает наше положение, но всё равно...
Карта содержала подробную планировку улиц и построек. Теоретически подобные сведения можно было вытянуть из пленных, но достоверность таких рассказов оставалась бы под вопросом, да и заставить японцев разговориться за одну ночь было невозможно. Эти листы представляли огромную ценность — и всё же сами по себе не делали штурм осуществимым.
Ю Пэку уже собрался это объяснить, когда Мирина оборвала его с категоричностью человека, больше не намеренного слушать возражения:
— Он откроет ворота.
— Что?
— Призрак лично отвечает за то, что на рассвете ворота будут открыты. Кроме того, у него есть ещё одна задумка. Он просит действовать строго по разработанному им плану.
По мере того как Мирина излагала подробности, лица собравшихся менялись. Замысел принадлежал не ей, а Призраку, и, чем больше они узнавали, тем реальнее выглядел успех.
— Не толкайся! Я раньше тебя пришёл!
— Ты что, не видишь, у нас тяжелораненый?! Его надо срочно в город, к целителям!
— Да он и так одной ногой в могиле. Лучше пропустите тех, кого ещё можно...
— Ты что сейчас вякнул?!
Возле ворот Токио творился сущий ад. Горожане ожидали, что корейцев быстро разобьют, а вместо этого увидели, как в городе один за другим возрождаются тысячи погибших. Сомнений в исходе битвы становилось всё больше: победоносная армия не несла бы потери с такой скоростью.
К вечеру город захлестнули толпы недавно воскресших, обессиленных людей и уцелевших солдат, едва добравшихся домой. Хуже всего было то, что с наступлением темноты на горизонте показались приближающиеся войска Союза. Остатки японской армии охватила паника.
Положить конец беспорядкам сумел лишь Рёскэ.
— Всем сохранять спокойствие!
— Господин Рёскэ! Вам нельзя здесь стоять, спуститесь и займитесь лечением!
Он лишился левой руки, лицо было мертвенно-бледным, но голос по-прежнему звучал твёрдо. Одно его появление уже немного успокоило толпу.
— Откройте ворота! Раненые должны немедленно получить помощь!
— Но у нас не хватает припасов! К тому же...
— Что ещё?!
Командир привратной стражи с каменным лицом наклонился к уху Рёскэ:
— Союз малых гильдий поднимает шум.
— Говори толком.
— Они кричат, что мы проиграли каким-то корейским ублюдкам и теперь не имеем права командовать. Обвиняют нас в том, что мы скрываем правду и пытаемся управлять ими с помощью ложных сведений.
— Ах вы сволочи!
Как Ким Ихён постоянно действовал на нервы Кан Мухану, оспаривая каждое его решение, так и у японцев имелась собственная оппозиция. Правда, сильного лидера, подобного Ким Ихёну, здесь не нашлось: недовольные представляли собой разрозненные небольшие организации, условно объединённые названием «Союз малых гильдий».
— Основные силы изрядно потрёпаны, вот эти шакалы и решили, что настал их час, — добавил стражник.
— Ясно. Кхм! — Рёскэ выпрямился и громко обратился к толпе: — Я и бойцы Синсэнгуми будем до последнего защищать тылы! Всем остальным — спокойно отходить в безопасное место! Синсэнгуми, ко мне!
Пусть Рёскэ потерял руку, он всё ещё возглавлял «Камикадзе», а Синсэнгуми оставался отборным подразделением. Услышав, что они прикроют отход, люди заметно успокоились.
В этот момент к Рёскэ незаметно подошёл Кэнсин. От его доспехов почти ничего не осталось, выглядел он жалко, но, по крайней мере, был жив.
— Я выделю тебе наиболее боеспособных бойцов Синсэнгуми и отряда Божественного ветра. Возвращайся в город и свяжись с резервными подразделениями.
— А дальше?
— Найди представителей Союза малых гильдий, объясни обстановку и заставь их успокоиться.
Внутренний враг иной раз опаснее внешнего. Вероятность предательства казалась ничтожной, но кто мог поручиться, что эти недовольные из одной только злобы не договорятся с корейцами и не сдадут им город? Рёскэ не собирался допускать даже такой возможности.
— А если словами не удастся?
— Разрешаю применить силу. Более того, парочку зачинщиков раздави так, чтобы остальные навсегда потеряли желание перечить.
Загружаем комментарии…